Шаровая молния 2 (СИ)

— Рассказывай.
— Нет уж, подожди. Мне всего пару часов надо, чтобы добить докладную записку по этому вопросу.
— Опять на имя Самого будешь писать?
— Опять. Это, Толя, надо было сделать ещё несколько месяцев назад. Дело упиралось только в производственные мощности, которых на танковых заводах просто нет.
— А где есть?
— На судостроительных! — подмигнул Николай, загоревшись идеей.
В два часа он не уложился, провозился с эскизами. Но теперь идея модульной модернизации устаревшей бронетехники действительно обрела законченный вид.
— Хорошая идея, — оценил Румянцев. — Но ведь так никто не делает.
— А мы сделаем. И ты представь, насколько всё упростится. Вместо постройки новой машины — её переделка. Причём, силами специалистов достаточно низкой квалификации. Надо лишь демонтировать башню или башни, вырезать дыру в верхнем бронелисте, установить готовый модуль сверху, просверлить в остатках бронелиста отверстия по месту отверстий в модуле и всё стянуть болтами. При нормальной организации труда демонтаж ненужного оборудования и монтаж готового модуля займёт одну-две рабочие смены. И всё! Готовая зенитная самоходка может передаваться в войска. Причём, унифицированный модуль можно поставить хоть на Т-26 любого года выпуска, хоть на БТ-2 или БТ-5. А если подумать, то и на Т-37 и Т-38.
— Да кто же это позволит пушечный БТ-5 переделывать в установку, вооружённую лишь ДШК?
— Зато сразу двумя ДШК. Против штурмовиков, работающих на малых высотах, самое то. Нужно всего лишь разработать эрзац-башню, открытую сверху, из листов стали, защищающей от пуль ружейного калибра и осколков. Плавающие танки, конечно, после этого потеряют возможность плавать, но куда важнее защитить колонны от авиации, чем наличие плавающей пулемётной установки винтовочного калибра.
— Но почему ты решил задействовать в изготовлении… э… модулей именно судостроительные предприятия? Они же нас и так поругивают за совершенно бесполезное занятие по клёпке и сварке этих… раскоряк. А тут — новое задание не по их профилю.
«Раскоряками» Румянцев называл противотанковые ежи, конструкцию которых Николай «сплагиатил» у киевского инженера, фамилию которого забыл. Простейшая конструкция из трёх перекрещённых кусков рельсов или прочных балок иного профиля надёжно останавливала наехавший на неё танк, в чём начальник ОПБ, вначале воспринявший идею как завиральный прожект, убедился не только по протоколам испытаний на полигоне, но и лично наблюдая за этими испытаниями. При поддержке главы ГАБТУ Павлова это примитивное, но действенное заграждение, теперь тысячами клепали не только упомянутые уже судостроительные предприятия, но и вообще любые механические мастерские с недозагруженными мощностями.
— Причин несколько. Во-первых, наличие свободных производственных мощностей, оборудования. Во-вторых, опыт работы с металлическими конструкциями, собираемыми из листовой стали. В-третьих, опыт работы с башенными установками, монтируемыми на погон. Конструкция модуля настолько проста, что самая сложная операция — именно расточка погона. То есть, для изготовления модуля в основном можно будет задействовать персонал с низкой квалификацией. Ну, монтаж спаренных пулемётов и сборка привода к ним. Но для судостроителей это всё равно ерунда. И танковые заводы задействовать не нужно.
— Сколько примерно потребуется этих пулемётов на твои самоходные зенитки?
— Много. Несколько тысяч.
— Вот именно! Тот же самый ДШК выпускается довольно вяло. Произвели что-то около трёх тысяч штук. Кто позволит все их пускать только на это?
— Выходы тоже есть. Во-первых, наращивать производство этих пулемётов. Они очень потребуются с началом боевых действий. В огромных количествах. Если мне не изменяет память, за всё время производства этих пулемётов Дегтярёва-Шпагина было выпущено около миллиона: очень грозное и надёжное оружие. Во-вторых, на часть модулей можно поставить складские остатки предыдущей версии, ДК. В-третьих, задействовать авиационные пулемёты. К примеру, УБ, который сейчас заканчивает разрабатывать Березин. К тому моменту, когда пулемёт пройдёт госиспытания, как раз будет запущено производство модулей. В-третьих, вместо пулемётной спарки вполне подойдут 20-мм и 23-мм скорострельные авиационные пушки. Например, ШВАК, березинская Б-20, которую он вот-вот начнёт разрабатывать, 23-мм пушка Волкова-Ярцева, разработанная для ильюшинского штурмовика. Авиапушка МП-6 Таубина калибром 23 мм. На истребители и штурмовики она не пойдёт из-за слишком большой отдачи, а в ЗСУ этот параметр не критичен.
 
— Да слышал я уже это от тебя. Ты не учитываешь одного: Таубин вхож к товарищу Сталину, и Сам ему очень благоволит.
— Я в курсе. Но это не помешало ему отправить Таубина на расстрел, когда вышло так, что авиапушка, на которую очень надеялись, оказалась не нужна авиаторам. А так мы и применение пушке найдём, и неплохого конструктора для страны сохраним. Когда в начале сорок первого вылезли проблемы с его пушкой, уже изготовили 400 экземпляров, которые некуда было применить. Так почему бы не на зенитные самоходные установки?
— Какой же он хороший конструктор, если не смог сделать пушку, отвечающую заказанным требованиям?
— А вот такой, — усмехнулся Демьянов. — Эта пушка, переделанная под патрон с укороченной гильзой, будет летать на массе самолётов и вертолётов несколько десятилетий. Только уже под именем других конструкторов, его учеников. И автоматический гранатомёт, который Таубин так и не успел довести до ума, станет грозным оружием только в 1970-е лишь потому, что все работы по нему прекратятся из-за того, что Таубина репрессировали. Представь себе установку, которая очередями забрасывает наступательные гранаты на полтора километра. Очень нас выручала в Афганистане.
— Хорошо. Пиши докладную на Самого по поводу пушки Таубина. В рамках проекта 20/23.
А причина интереса к боевым действиям на Севере выяснилась через пару недель. Оказалось, немцы давили на нас с требованием пропустить через Северный Морской путь в Тихий океан целую стаю рейдеров. Только, в отличие от иной реальности, у них случился полный облом. Даже на проход одного парохода не согласились.
  
7
 
Срок пребывания Воронцова в госпитале НКВД определили в три недели. А потом — месяц в «санатории на Чёрном море». Мать Василия переполошилась тем, что «мальчик пропустит школьные занятия», и Саше Удовенко пришлось ей доказывать, что здоровье ребёнка куда важнее пропущенных им уроков. Наверстает! Но проблему требовалось решать. Попадёт Павел в семейную обстановку, и плакали все планы по использованию его знаний на пользу стране, что уже выстроили и в ОПБ-100, и выше.
Но пока этого не случилось, Демьянову «подвернулась» повторная командировка в Белоруссию. Задача — проверить по линии НКВД, как ведётся подготовка старой линии Укрепрайонов к длительной обороне на их рубеже. Опять под прикрытием «корочек» инспекторов при первом заместителе наркома. Кузнецову и Демьянову предстояло проконтролировать ситуацию в Минско-Слуцком укреплённом районе № 63.
Насколько помнил Николай, в его реальности данный УР сумел задержать наступление пяти немецких танковых дивизий всего дня на три. При этом, помимо пулемётно-артиллерийских батальонов, укрепрайон прикрывали всего три стрелковых дивизии с протяжённостью фронтов 40-50 километров на каждую. А тактику уничтожения ДОТов немцы использовали следующую: разведка боем выявляла замаскированные долговременные огневые точки, противотанковыми 37-мм пушками с близкого расстояния разбивались бронезаслонки амбразур, а завершали уничтожение 20-мм зенитные автоматы. Широко использовались и 105-мм гаубицы, навесной огонь которых сносил слой земли поверх бетонных перекрытий и проламывал сами перекрытия. Уцелевшие ДОТы выжигались и взрывались специальными штурмовыми сапёрными группами.
Ещё год назад удалось убедить Сталина в том, что нельзя разоружать старые укрепрайоны. Теперь, имея показания уже трёх попаданцев, он, похоже, полностью осознал вредность затеи забросить «линию Сталина», и её восстанавливали полным ходом.