Мастер архивов. Том 4 (СИ)

— Или с ним что-то случилось плохое, — совсем тихо закончила Катя и сама испугалась собственных слов. — Лина, найди его. Пожалуйста.
Лина ничего не ответила — давно изучила человеческую натуру и не стала давать ложных пустых обещаний.
* * *
Я стоял в дверном проеме отдела, окруженный призраками, и пытался понять, зачем меня сюда затянули. Понятно, что ловушка. Скорее всего, дело рук Зарена — об этом говорит его подготовка, которую он так тщательно совершал, все эти сектанты, отходы его лаборатории — это звенья одной цепи. Но зачем? Чтобы — что? Изолировать? Вероятнее всего. Но все-таки — зачем?
  
Призраки продолжали свою работу. Тени скользили между столами, перебирали бумаги, писали, беззвучно говорили по телефонам. Никто не обращал на меня внимания. Я был здесь чужим. Незваным гостем в чужом сне.
Так, нужно из этой ловушки вылезать. И как можно скорее. Пока сам в призрака не превратился.
Я закрыл глаза и опять попробовал вызвать дар. Знакомая, уже родная пустота, которая всегда была моей силой, продолжала молчать.
«Нет, так не пойдет. Давай, просыпайся! Ну же!»
Еще попытка, теперь сильнее и настойчивее. И еще. И еще.
Пустота дрогнула. Где-то там, в глубине, шевельнулось что-то похожее на магию. Совсем слабый импульс. Я потянулся к нему — и наткнулся на стену, невидимую и плотную. Она гасила мои попытки, не давала дару проснуться.
— Чтоб тебя! — не сдержался я.
И ударил по этой стене своей волей.
Тут же отшатнулся, чувствуя боль в груди, как если бы толкнул железную запертую дверь.
Здесь что-то давило на магию. Не убивало ее, но усыпляло, не давало вырваться наружу.
Я открыл глаза. Призраки все так же двигались вокруг, не замечая меня. Но один из них — молодая девушка с русыми волосами, — повернулся в мою сторону. На мгновение мне показалось, что ее губы шевельнулись. Что она пыталась сказать мне что-то.
Но звука не было.
Я подошел ближе. Призрак не отступил и не растаял, продолжая стоять и смотреть сквозь меня.
— Ты меня видишь? Слышишь? Что ты хочешь сказать? — спросил я.
Призрак поднял руку и указал куда-то в сторону. На стену.
Я повернулся. Стена была обычной, серой, ничем не отличаясь от других.
Призрак опустил руку и исчез. Я подошел ближе к стене. Потрогал ее. Холодная. И крепкая. Сквозь такую точно не пройдешь.
«Если сам не призрак!» — невесело усмехнулся я.
Что же мне теперь, головой об эту стену биться?
— Если не найду другого пути отсюда выбраться, то, кажется, именно это и придется… — пробормотал я и глухо стукнул кулаком по стене.
* * *
Ланской молча переваривал услышанное. Внебрачный сын наследника престола — это не просто скандал. Если информация попадет в нужные руки, то… лучше уж и не думать, что тогда будет. Императрица, придворные группировки — все начнут растаскивать эту новость, как грифы падаль.
— Ваше Высочество, — осторожно сказал Ланской, — вы понимаете, что если об этом узнают, ваш путь к трону… если не закрыт, то сильно осложнится. Я бы даже сказал, что очень сильно…
Кай молчал.
— Ваше Высочество?
— Ну что тут такого? — начал словно бы сам с собой рассуждать кронпринц. — По большому счету, что тут такого? Ну да, незаконнорожденный сын. Но ведь это не смертельно!
— Ваше Высочество, — Ланской чуть наклонился вперед, — вы должны понимать, что общество Империи — не самое толерантное. Если станет известно, что у вас есть внебрачный сын и вы признаете его… Скандал! Сначала шепотки, потом слухи, потом открытые обвинения. Оппозиция, ваша мать, — Ланской сделал паузу, — и даже некоторые из ваших союзников могут отвернуться. Вы же помните историю великого князя Константина Павловича?
Кай усмехнулся — горько, с досадой.
— Прекрасно помню это, как же. Он отказался от престола именно из-за этого? Не только… Там было много факторов.
— Константин был женат морганатически, то есть в связи с женщиной ниже его статуса, — возразил Ланской. — Но его брак с графиней Грудзинской хотя бы был признан позже. А вы… У вас даже этого нет. Просто связь на стороне, и как результат — случайный ребенок.
— Неслучайный, — резко сказал Кай, поворачиваясь. — Мой сын не случайность.
— Неслучайный для вас, — поправил советник. — Но для общества — он плод греха, бастард, угроза законной линии наследия. Если Императрица Анна поднимет этот вопрос публично… Вы знаете, как отреагирует Сенат.
— Сенат разберется по справедливости, — отмахнулся кронпринц.
Ланской едва сдержал смешок.
— По справедливости? Сенат будет на стороне Императрицы. Потому что ей так выгодно. У нее там много друзей. И потому что связи в Империи сильнее любых доводов разума. Да и некоторые законы…
— Закон можно отменить! — вскипел Кай.
— Можно, — согласился Ланской. — Но не тогда, когда против вас играют ваша собственная мать и ее партия. Не тогда, когда при дворе только и ждут повода для скандала. И не тогда, когда вопрос о престолонаследии решается в пользу того, у кого больше власти и влияния. При всем моем уважении к вам, Ваше Величество, но у Императрицы политических сил больше, чем у вас сейчас. Это факт.
Кай замолчал. Подошел к окну, прижался лбом к холодному стеклу.
— А если я признаю его официально? — спросил он. — Зарегистрирую брак с его матерью? Посмертно?
— Не поможет, — вздохнул Ланской. — Во-первых, брак не был заключен тогда, зарегистрировать его сейчас невозможно. Да и как это? С мертвым человеком? Только хуже сделаете своей репутации. Во-вторых, даже если бы вы обвенчались тайно, это не сделает вашего сына законным наследником. Только специальный указ Императора может изменить его статус, и то задним числом его делать получается придется… А Император сейчас… Вы знаете, в каком он состоянии.
— Может, он подпишет? — Кай повернулся. — Если его немного… подтолкнуть?
— Вы предлагаете давить на умирающего отца? — Ланской покачал головой. — Опомнитесь, Ваше Высочество. Это не тот путь. И опять-таки, императрица. Она не даст этого сделать.
Кай отвернулся, снова уставился в окно.
— Да, согласен. Значит, другого пути нет. Только один.
— Вы о чем?
Кай не ответил. Подозревая самое плохое, Ланской затараторил:
— Нужно что-то предпринять. Ваше Величество, это верно. Просто так все оставлять нельзя. Но такое предпринять, чтобы не усугубить ваше положение. Может быть, отправить его подальше? За границу?
— Все уже предпринято, — сказал Кай.
Ланской замер.
— В каком смысле? Ваше Высочество, вы же… не совершали никаких глупостей? И приказ на совершение этих самых глупостей тоже, я надеюсь, не отдавали?
Кай повернулся, в его глазах была такая смесь боли и решимости, что старый советник невольно отступил на шаг.
— Не переживай, я уже все сделал, Владимир. Обо всем позаботился. Просто думал, может быть, есть другой путь. Но понял окончательно — его нет.
Ланской хотел уточнить, что же именно, но в этот момент дверь кабинета открылась, и слуга, не дожидаясь приглашения, прошелестел:
— Ваше Высочество, к вам посетитель.
— Кто? — Кай нахмурился.
— Не назвался. Сказал, что вы его ждете. Сказал, что по особому вопросу.
Кай и Ланской переглянулись. Кронпринц кивнул.
— Пусть войдет.
Дверь распахнулась. В кабинет не спеша вошел Виктор Анатольевич Зарен.
— Ваше Высочество, — поклонился архимаг, широко улыбнувшись. — Рад видеть вас в добром здравии!
  
Глава 2
 
— Ушел, — не скрывая раздражения, произнес Ланской, когда дверь за Зареном закрылась.
  
— Ушел, — кивнул Кай.
Старый советник подошел к камину, постоял, глядя на огонь.
— Ваше Высочество, я ему не доверяю, — сказал он. — Он человек Императрицы. Это никакая не тайна. Служил Императору Григорию, а как только тот заболел переметнулся.
— Знаю, — Кай усмехнулся, но усмешка вышла горькой.