Сорняк из райского сада

— Ты что? — спросил он.
— Ничего, мне просто хорошо сейчас! И думаю, не ошибусь, если скажу, что мне хорошо еще и потому, что ты рядом.
Он прикоснулся губами к ее руке.
— Пойдем потанцуем.
Серафим нежно прижал ее к себе, и, вдыхая аромат ее волос, закружил в медленном танце. Ему хотелось, чтобы этот танец никогда не кончался. Ему мечталось вечно держать ее в своих объятиях и ощущать волнующий запах ее духов, видеть блеск ее возбужденных серо-голубых глаз и нежный изгиб губ, таких желанных и манящих в полумраке этого затененного зала, что невозможно было удержаться, чтобы их не поцеловать! Ему так хотелось, чтобы ее захолонувшая от горя душа никогда больше его не ведала, и чтобы она по — прежнему весело и беззаботно смеялась!
Он наклонился и нежно прикоснулся к ее губам, ожидая ответного поцелуя, но в этот момент почувствовал на своей щеке влажный след от слез Серафимы. Он осторожно приподнял ее за подбородок и заглянул в глаза. Они были полны слез.
— Ты знаешь, я не смогу дальше жить, если не узнаю, кто убил моего папу. — Тихо сказала она и уткнулась мокрым лицом ему в плечо.
Серафим участливо прижал ее к себе и тяжело вздохнул.
— Ты узнаешь, любимая! Если только это принесет тебе покой, ты обязательно узнаешь! Не зря же Бог позволил мне открыть все пути в человеческую душу! — подумал он, и прижал ее к себе еще крепче. — Но только чуть позже, потому, что ты должна набраться сил, чтобы это узнать!
— Ты точно больше не пойдешь в свою юридическую контору? — Спросил он, когда она немного успокоилась.
— Нет! Я сдала все дела.
— Значит, ты теперь свободна?
— Что, значит свободна?
— А то и значит, что мы с тобой могли бы куда-нибудь махнуть на недельку! Тебе не попомешает набраться сил перед новой работой на своей фирме.
— Нет! Я пойду туда завтра же!
— К чему такая спешка?
— Я засяду за документы, Серафим! Никто ничего не нашел потому, что не искал толком! Я засяду за документы, присмотрюсь к людям, поговорю с Машкой, наконец! Я обязательно что-нибудь разузнаю, наткнусь на какой-нибудь след! Я это чувствую!
— Ничего ты не чувствуешь! — подумал Серафим, и поцеловал ее в голову.
— Хорошо, поступай так, как считаешь нужным.
  
ГЛАВА 19
 
Майор, Косимов позвонил в квартиру Петрунько.
— Кто? — спросил Игорь Борисович, заглянувший в глазок и увидевший незнакомого мужчину.
Владислав достал удостоверение и протянул его к глазку.
— Я из уголовного розыска. Хотел бы поговорить с Алиной Игоревной. — Сообщил он.
Игорь Борисович несмело приоткрыл дверь и испуганно взглянул на Косимова.
Подошедшая в это время к двери Алина, отстранила отца.
— Это ко мне, папа!
— Проходите, — сухо сказала она майору и пригласила его в свою комнату.
Майор прошел и сразу же обратил внимание на то, как контрастна обстановка этой маленькой двенадцатиметровой комнатки Алины Петрунько.
Полутороспальный складной диван и два кресла на тонких металлических ножках с невысокими круглыми спинками, были совсем старыми. Не отличался новизной и тусклый, потрескавшийся в некоторых местах, овальный журнальный столик, а небольшой вытертый коврик, лежащий на полу, сиротливо дополнял эту тусклую мебельную панораму. Однако тут же, в нише секретера красовался дорогой музыкальный центр с караоке и видеодвойкой. На подвесных полках, еще в запечатанном виде стояли какие-то новомодные предметы бытовой техники. А в самом углу у дивана красовался дорогой подготовленный для уборки, пылесос.
— Угу, — похоже, любовник снабжал ее такими нехилыми подарочками! — отметил про себя Владислав.
— Садитесь, — предложила ему Алина и указала рукой на кресло.
Касимов сел. Алина же, быстрым движением ноги откатила мешающей ей пылесос в сторону и присела на краешек дивана, вопросительно взглянув на майора.
— Алина Игоревна, обстоятельства сложились так, что мне снова
пришлось приехать в Самару, чтобы с вами поговорить.
 
Вы сообщили, что в день убийства Голубева Алексея
Витальевича, звонили ему в офис. — И Владислав, умолкнув на
минуту, посмотрел на молодую женщину так, словно ожидал
от нее подтверждения этой информации.
— Звонила! — сказала Алина, и насторожилась.
— Скажите, пожалуйста, сколько времени вы с ним разговаривали и о чем?
— Я не помню, сколько.
— Ну, примерно!
— Примерно около десяти минут.
— Угу, и о чем вы разговаривали?
— Мы поздоровались, а потом вежливо поинтересовались, как обстоят дела у каждого из нас. — Сказала Алина и снова умолкла.
— Алина Игоревна, скажите, Голубев не предлагал Вам встретиться с ним?
— Нет! — резко ответила она.
— А Вы ему?
— Тоже не предлагала. Я же сказала, что приехала в Москву по своим делам, и мне вовсе незачем было встречаться с ним!
— А по каким своим делам, не можете сказать?
— По личным, которые к Голубеву не имели никакого отношения.
— Скажите, а в разговоре с ним Вам не показалось, что он чем — то озабочен, взволнован, насторожен?
— Нет!
— Тогда скажите, пожалуйста, где Вы были в этот день примерно от семи тридцати до девяти тридцати вечера?
Щеки Алины вспыхнули румянцем.
— Я была в гостинице. — Неохотно ответила она и отвела глаза.
— Врет! — отметил про себя Косимов.
— В какой гостинице, укажите адрес. — Владислав достал записную книжку.
— Диктуйте, я записываю, название гостиницы и номер комнаты.
Алина продиктовала.
— Ладно, Алина Игоревна. Я не стану вас больше беспокоить вопросами, тем более, что отвечаете Вы на них неохотно, только видите — ли в чем дело! Секретарша Голубева утверждает, что разговаривали Вы с ним не более пары минут, ведь у нее после прерывания связи производится щелчок по телефону. Согласитесь, что за это время Вы с Алексеем Витальевичем не могли обменяться любезностями в той мере, в которой меня оповестили. В машине же, после убийства Голубева, обнаружены отпечатки пальцев, которых оказалось немало, и мы пытаемся выяснить, кому они принадлежат. Мне придется проверить Вашу информацию, Алина Игоревна, Вы уж извините, работа такая. — Касимов любезно улыбнулся настороженной Алине.
— А пока, давайте-ка снимем отпечатки Ваших прелестных пальчиков.
Буквально через день Алина Петрунько была уже гораздо разговорчивей, ибо Косимов, вооруженный весомой информацией, вынужден был вызвать ее по телефону в отделение местной милиции, где в присутствии дежурного капитана устроил ей форменный допрос.
— Присаживайтесь, Алина Игоревна, — сказал ей Владислав, и придвинул свободный стул поближе к столу, за которым сидел капитан и девушка — секретарь, ведущая протокол, после чего уселся на свое место, рядом с капитаном.
Алина была бледной и испуганной. Она присела на краешек стула, плотно сжав колени и положила на них свою маленькую черную сумочку.
— Алина Игоревна, вчера мне сообщили из Москвы, что проверили Вашу информацию по гостинице. И что же выяснилось? — А то, что Вы, сдав ключ от своего номера администратору в семь часов сорок минут вечера, о чем записано в журнале регистрации, вышли из гостиницы и вернулись только в половине двенадцатого ночи. Вчера же Вы уверяли меня в обратном! — Это раз. Второе! — На деревянной полированной торпеде машины Голубева обнаружены отпечатки пальцев. И чьих бы Вы думали, Алина Игоревна? — Ваших! Согласно этому Вы являетесь подозреваемой в убийстве Алексея Витальевича Голубева.
— Да, Вы что? — воскликнула перепуганная насмерть Алина. — Я не встретилась с ним вечером! Я хотела, то есть мы договорились, а он…
— Успокойтесь! — Косимов налил Алине воды.
Она сделала несколько судорожных глотков и дрожащей рукой поставила стакан на стол.
— Алина Игоревна, успокойтесь, и расскажите все с самого начала и по порядку. — Сказал Владислав.