Комэск (СИ)

Молодцеватый, затянутый ремнями комроты передал Алексею письменный приказ за подписью Фрунзе, после чего, тоже под роспись, принял все документы с докладными записками, откозырял и пророкотал хорошо поставленным оперным баритоном.
— Товарищ Турчин, мне предписано доставить вас и ваших сопровождающих к местам жительства. А вам предписано явиться завтра в двенадцать ноль-ноль на прием к начальнику Штаба РККА товарищу Фрунзе.
  
Алексей облегченно вздохнул. Честно говоря, он побаивался, что его прямо на вокзале арестуют.
— Не-не, меня не надо, я сам доберусь! — Семен шутливо отдал честь. — Ну что, Ляксеич, я пошел? Где ключи от флигелька в Марьиной роще, я знаю. А завтра, как штык на службе… — он поправил ремни Льюиса и немецкого противотанкового ружья на плече и недоуменно уставился на комроты и Алексея. — Чего не так? — И тут же ахнул. — Аа-а…
Алексей едва не расхохотался и пояснил коменданту:
— Образцы иностранного оружия, доставлены для изучения.
— Никаких вопросов, товарищ Турчин, — комроты развел руками. — Но лучше, я все-таки вас развезу по домам. Объясняйся потом с патрулями, мороки не оберешься.
Все вопросы снялись, Алексей попрощался с Бриедисом и сел в автомобиль, а Семку с его арсеналом погрузили в грузовичок.
Войдя в парадное «калабуховского» дома, Алексей чуть не припустил бегом по лестнице, но все-таки сдержался. Бронислава с виду выглядела совершенно спокойной и даже отрешенной. Алексей много ей рассказывал о Гуле и Сашке с Машкой, Броня воспринимала свое будущее вполне нормально, но, все же, Лекса не ожидал от нее такой невозмутимости.
Щелкнул замок, с легким скрипом отворилась дверь. Коридор в квартире освещал свет керосиновой лампы, пробивавшийся приоткрытой двери кабинета.
Как только Лекса шагнул в квартиру, из спальни выскользнул Сашка в майке и трусах до колен, после чего сходу взял Алексея с Брониславой на прицел маленького «Фроммера- Беби».
Но сразу же опустил пистолетик и застыл, словно окаменел, не сводя взгляда с Брониславы.
Лешка едва не расхохотался. Броня в своем новом наряде выглядела просто очаровательно. С огромными глазищами, белокожая, тоненькая и стройная, в шляпке с лентами, в красивом расклешенном пальтишке и высоких шнурованных ботиночках она походила на героиню японского аниме.
Бронислава растянула уголки рта в едва заметной улыбке и присела в изящном книксене. Сашка открыл рот и пошатнулся, но с места не двинулся и не смог выдавить из себя даже слова.
Впрочем, неловкая пауза длилась всего несколько секунд. Из своей спальни выскочила Машка, уже с миниатюрным Кольтом модели 1908 года в левой руке, как всегда, мгновенно оценила обстановку и отвесила Сашке подзатыльник. После чего послала Алексею воздушный поцелуй, взяла Броню за руку и утащила в свою комнату.
Алексей улыбнулся и пообещал себе поутру снова разоружить непутевых чад, но тут, наконец, Сашка очнулся и уткнулся Лешке головой в грудь с ревом.
— Приеха-аал, зна-ааешь, как мы ждаа-али, уу-у…
Но почти сразу отпрянул и нарочито грубым голосом забурчал.
— Иди к ней, иди, ждет очень тебя, очень-очень. В твоем кабинете она…
Алексей кивнул, не глядя, повесил на вешалку за ремень пистолет-пулемет и, с трудом передвигая онемевшие от дикого волнения ноги, пошел к кабинету.
Шаг, второй, третий…
Лекса осторожно открыл дверь и замер на пороге.
Гуля спала на диване, свернувшись калачиком и подложив под голову обе руки. По подушке красиво рассыпались иссиня-черные волосы. Мягкий свет керосиновой лампы красиво подсвечивал кожу, делая ее лицо похожим на мраморное изваяние.
Алексей застыл на месте, точно так же, как Сашка минутой раньше. Ноги окончательно онемели, а язык напрочь отнялся.
Гуля внезапно открыла глаза и, едва слышно прошептала, не отрывая от Лешки взгляда.
— Азизим, ты приснился мне, я просила и ты приснился…
Но уже через мгновение со счастливым писком бросилась ему на шею.
На следующий день Алексей едва заставил себя выйти из дома, но ровно в двенадцать часов дня он уже стоял у кабинета начальника Штаба РККА.
— Товарищ Турчин, проходите, вас ждут… — адъютант сам открыл дверь.
Фрунзе стоял у приоткрытого окна и разговаривал с Шапошниковым.
Услышав шаги, они разом обернулись и замолчали.
Лекса напрягся, потому что лица начальника штаба и его первого заместителя вряд ли можно было назвать приветливыми.
— Товарищ начальник Штаба Рабоче-крестьянской Красной Армии, комэск Турчин по вашему приказанию…
Фрунзе отмахнулся, а потом поздоровался с Алексеем за руку. Помедлил немного, пристально смотря ему в глаза и устало сказал.
— Признаюсь, товарищ Турчин, зная о вашей приверженности к системному, академическому подходу и вашей щепетильности в исполнении приказов, я заранее немного опасался того, что ваше назначение приведет к неким непредсказуемым последствиям. И не ошибся… — Фрунзе переглянулся с Шапошниковым. — Однако, теперь мы совершенно точно знаем, кого следует привлечь к выполнению задания, если Родина потребует восстановить историческую справедливость на отдельно взятой территории. Благодарю за службу, товарищ Турчин!
Лекса еще раз пожал руку начальнику штаба, совершенно не понимая, к чему он клонит. Но чутье опытного служаки подсказывало, что на этот раз обойдется без головомойки.
— Вам предоставляется неделя отпуска, товарищ Турчин… — Фрунзе улыбнулся. — Однако, завтра в одиннадцать дня вам придется докладывать на заседании Реввоенсовета. А сразу после отбытия отпуска, явитесь ко мне за новым назначением…
Алексей четким движением бросил руку к фуражке.
— Есть явиться за новым назначением, товарищ начальник штаба!
Эпилог
С лестницы главного входа в Штаб Рабоче-крестьянской Красной армии, придерживая шашку рукой, легко сбежал подтянутый и широкоплечий командир. По виду он выглядел совсем молодым, но на его груди поблескивали сразу три ордена Красного Знамени, а на нарукавном клапане алели три кубика командира батальона.
По улице, противно гудя клаксоном и страдальчески скрипя рессорами, протарахтел обшарпанный грузовичок, а сразу следом за ним пробежали небольшой стайкой мальчишки с пачками газет.
В воздухе пронеслись звонкие крики.
— В Польше успешно предотвращен военный заговор…
— Больше пятидесяти офицеров Генерального штаба Польши арестовано, аресты продолжаются…
— Вчера, пятнадцатого мая, при попытке оказать сопротивление, был застрелен маршал Юзеф Пилсудский! Польские газеты его называют главным заговорщиком…
— Польское правительство согласилось на проведение переговоров по обсуждению поправок к мирному договору о частичной демаркации государственной границы…
Командир улыбнулся, смотря вслед мальчишкам, и удивленно сказал сам себе:
— Эвона как выкрутили. Получается, не зря я в болотах гнил. Вот тебе и альтернативная история…
— Вот ты где! — к нему подбежала красивая стройная девушка в светлом платье и шляпке. — Я уже заждалась! — она по-хозяйски вставила его руку себе под локоть и потребовала. — Ну, не молчи, Лекса Турчин! — и сразу же удивленно ойкнула. — Ой, третий, тебе дали третий?!! Лексаа-а, не молчи, ты что, не рад…
Но Лекса, вместо ответа только озабоченно завертел головой и тревожно поинтересовался.
— Где «уголовники»? Что-то опять случилось?
Девушка шутливо стукнула его сложенным веером по плечу и фыркнула.
— Не называй их так, сколько тебе говорила! Ничего не случилось. Я просто прогнала их самих гулять. Что, я не могу просто побыть со своим мужем без всяких хвостиков?
  
— Можешь, — парень улыбнулся. — Конечно, можешь. Ну, пошли?
— Пошли!
— Как тебе товарищ Пчелка?
— Она замечательная! — восторженно пискнула девушка. — Просто замечательная! Ты знал, что она разговаривает на трех языках: польском, французском и немецком? Думала, что Сашка с Машкой на дыбы встанут, сам знаешь этих злюк, но… но нет! Они в восторге от нее! Мигом поладили! Но… я все-таки немного боюсь ее. Она бывает такая, такая…