Потрясение грани (СИ)

Их отчаянная и яростная борьба вскоре закончилась. «Скорпионы» ослабли, сомлели и упали в кресла, засветившись ровным золотистым светом. Они потеряли сознание и находились в состоянии близком к коме. Я призвал силы Стихий, намереваясь восстановить тела и личности бывших «скорпионов». Природные силы окутали распростёртые тела разноцветной сетью. Удерживая сознание от перенапряжения, я контролировал Стихии, пока в моих глазах не начала мелькать чёрно-белая мозаика.
И тогда всё закончилось.
  
Глава 18
 
Оба моих подопечных лежали на полу в позе эмбрионов. Я уже начал подумывать, не угробил ли я их, но они зашевелились и начали подниматься, блуждая невидящими глазами.
Убедившись, что их здоровье в полном порядке, я обратил внимание на внешние перемены. Их снежно-белые волосы окрасились в русый с рыжинкой цвет, глаза одного стали тёмно-серыми, другого синими. Кожа утратила мертвенную бледность и приобрела телесный оттенок. Пока оба мои крестника беспомощно вертели головами, разглядывая себя, и друг друга, я изучал их ауру. В их энергетической оболочке исчезли коричнево-фиолетовые цвета, а самое главное, исчезли тёмные ядра в их энергетических центрах. Теперь передо мной стояли люди, вернее… «не-скорпионы» с хорошей позитивной энергетикой.
Я уселся в одно из кресел и жестом предложил им сделать то же самое. Они устало плюхнулись и, учащённо дыша, уставились на меня. Я немного подождал, пока пройдет шок преображения, и спросил:
– Чувствуете ли вы присутствие чужого кода, или иное присутствие?
– Н-нет. – заговорил первым Цасецещ, – только давно забытое ощущение самого себя. Странно, но Шищес выглядит, как в далёкой молодости. Удивительное чувство свободы. Ты великий творец Анщанцнищ. Я безмерно тебе благодарен…
Я жестом перебил восторженную тираду и продолжил расспрос:
– На Земле во все времена вас называли «скорпионами», а теперь уж и не знаю, как вас величать?
– Нашу с тобой погибшую родину когда-то называли Соцещ, – глухо проговорил Цасецещ, – прибыв в эту систему, здешнее светило мы назвали так же. Правда, язык людей переиначил его по-своему. Называй нас, а если хочешь, то и себя соцещитами.
– Добро. А теперь, когда вы немного очухались, повторяю вопрос: сохранились ли следы чуждого личностного кода?
– Тёмного кода не чувствую, – уверенно проговорил Шищес, – мой разум свободен. – Он встал и торжественно продолжил: – Теперь я уверен, что мой народ избавится от тяжкого рабства. И будь проклято пропитавшее наш мир зло, порождающее горе, беды и смерть. – Он вскинул руку и громко произнёс: – Я клянусь остановить войну!
– Клянусь! – воскликнул Цасецещ, – ещё не поздно прекратить операцию. Анщанцнищ, ты даже не представляешь, в какую западню попали жители Земли! Нужно срочно действовать, но вдвоём мы не справимся. Нам нужны сторонники и двое наших коллег из Совета Четырёх. Ты сможешь повторить ритуал раскодировки?
– Не знаю, но постараюсь. – Я ухватил мелькнувшую молнией мысль и сразу же увидел решение. – Слушайте меня внимательно. У вас есть общая связь?
– Да, безусловно.
– У вас есть агрегаты и устройства, требующие обязательного участия операторов?
– Нет. Комплекс полностью автоматизирован.
– Отлично! Тогда будьте готовы говорить со всеми обитателями базы. Я собираюсь раскодировать сразу всех. Когда всё закончится, начинайте командовать, разъяснять и контролировать ситуацию, чтобы соцещиты случайно от неожиданности не наделали глупостей.
Меня немного пугал масштаб моей задумки, и я сильно волновался от неизвестности и собственной самоуверенности. Сердцем я верил в успех, а умом понимал, что затеял грандиозную авантюру. Отбросив сомнения, я встряхнулся, потянулся к моей дорогой берегине Елене, и сразу же почувствовал контакт. Я не стал сразу замыкать контур, а мысленно обратился к ней, объясняя задачу и размер предстоящего дела. В ответ пришла волна радостного восторга, полного понимания и готовности к действию.
На этот раз я не стал рассчитывать на свой собственный ресурс, отлично понимая его ограниченные телом возможности. Я знал, где я возьму энергию.
 
Мысленно охватив взором наше вечное светило, я окунулся в его пылающие недра и слился с ним. Мои руки стали похожи на солнечные протуберанцы, я потянулся и коснулся рук Елены, лицо которой тоже начало меняться, сливаясь с образом нашей матери Земли. Между нами потекли могучие волны света, стёршие границы моего существования, поглотившие и растворившие все чёрные кляксы тёмного кода в окружающем меня пространстве. За этим видением от меня ускользнул сам процесс коррекции тёмного кода «скорпионов», поскольку я утратил чувство времени.
Очнулся я в одиночестве, и, взглянув на часы, присвистнул – прошло уже около часа. Коварное время опять выкинуло свой фокус, сжав час в краткий миг. Я сосредоточился, проверил пространство и не нашёл даже следов тёмного кода в радиусе сотни километров. Кажется, всё сладилось. С любой точки зрения произошло невозможное, но, как выяснилось, вся наша жизнь состоит из непрерывной череды невозможных событий. Сегодня я израсходовал немало душевных сил, но рассчитывать на отдых не приходилось. Борьба за Землю продолжалась, и этот путь уводил меня всё дальше и дальше. Знать бы куда.
Превозмогая усталость, я поднялся и направился в соседний зал заседаний. Оба командующих сидели за круглым столом, который изменил форму и походил на причудливый пульт. Висящий посредине шар оказался объёмным экраном, и в нём постоянно мелькали разные картинки и лица, пробегали ряды строк. Здесь шла какая-то непонятная мне работа. Стоящие вокруг стола незнакомые соцещиты недоумённо озирались и вертели головами. Подчиняясь дисциплине, они явились по вызову, но явно ещё не отошли от потрясения произошедшей с ними перемены.
Я потихоньку отступил в сторону, наблюдая за происходящим. Оба командующих подзывали соцещитов парами и что-то им втолковывали. Когда зал опустел, я подошёл к столу и увидел довольные физиономии, в которых светилась откровенная радость.
– Вижу, дела идут неплохо, – начал я, – осмелюсь спросить, каковы успехи?
– Не беспокойся, Анщанцнищ, всё идёт, как нельзя лучше. Мы успели остановить несколько ключевых операций. Сейчас на других базах началась полная неразбериха. Большинство здешних соцещитов уже адаптировались к отсутствию тёмного кода и рады этому. Однако наш центр контролирует лишь южный сектор, и нужно срочно снять кодировку в северном штабе. Шем готов к полёту.
– Кто со мной?
– Естественно, мы. Только с нами ты сможешь приблизиться к двойке командующих. Мы уже отправили запрос, и нас ждут.
– Тогда не будем терять время.
Мы миновали зал шаров, «стеклянный лес» и из круглого тамбура вошли в транспортную капсулу. Через пару минут, описав сложную траекторию, лифт выпустил нас в большой ангар. Размеры этого фантастического помещения не определялись, поскольку его свод поддерживали огромные полупрозрачные шары, отчего всё пространство походило на мыльную пену. Площадки между шарами занимали разные машины и механизмы. Неподалёку на площадках технического лифта стояли два летательных аппарата, с виду похожих на тиаматианские шемы, но заметно от них отличающихся. Мои спутники быстро направились к одному из местных самолётов, вращающиеся ускорители которого неярко светились и издавали тихий свист. Я поспешил следом. Едва мы разместились в салоне, как я ощутил плавное движение вверх, вбок и опять вверх, потом почувствовал лёгкую перегрузку. Когда шем лёг на курс, мы возобновили разговор.
Как выяснилось, северный штаб координировал подрывную работу в Великом Российском Союзе, Европейской федерации и Американском Союзе. Оба советника северного сектора хитрые и опытные деятели и обмануть их будет очень трудно. Поэтому придётся провести раскодировку быстро, внезапно, до объявления тревоги.
Я на секунду задумался. Конечно, события в южном штабе дали мне немалый опыт, но как всё это перенесла Елена? Вполне понятно, что я испытывал определённое беспокойство, но, с другой стороны, меня не оставляло чувство её постоянной уверенной поддержки. Я встряхнулся, прогоняя сомнения, и продолжил слушать соцещитов.