Стриптиз — не повод для знакомства (СИ)

— А когда вы познакомились? — спросила не сдержавшись. И хоть старалась спросить максимально беззаботным тоном, но девушка еще больше побледнела.
— В апреле, — шепотом ответила Сашина невеста.
Бабули, привыкшие к пересказам любовных романов, сразу накинулись на девушку с просьбой все-все рассказать. Я же погрузилась в воспоминания в попытках вспомнить, когда Александр узнал о диагнозе. Кажется, в конце апреля. Из раздумий меня вырвала разворачивающаяся на глазах картина. Сашина невеста сидела, сверкая счастливыми глазами, а старушки от умиления вытирали слезы.
— …я знала, что он уедет. И все равно захотела побыть с ним хотя бы это время. И, когда он уехал обратно в свой город, мне показалось мое решение самым правильным в жизни. Но я в тот момент еще не решилась вернуться на родину, а он не мог бросить все и переехать в Москву. Да и не осилили бы мы съем квартиры…
Девушка продолжила рассказ про то, как жила в общежитии и вспоминала Сашу. Как они созвонились и решили жить вместе в родном городе. А у меня не уходили из головы две вещи:
1. Надеюсь, все произошло именно в начале апреля, когда сам Солнцеянов еще не был в курсе диагноза.
2. Ее фраза: «…мне показалось мое решение самым правильным в жизни». Это решение привело к тому, что она заразилась ВИЧ. Неужели…
Иногда наши самые правильные поступки, оказываются самыми неправильными?
Глава 24. Кот по имени Рома
Последние события убедили меня только в одном: никогда нельзя сказать, что правильно, а что нет. И чем это аукнется.
Я скатывалась в депрессию. Правда, старалась ее объяснить смертью Наташи, сложной ситуацией в семье Кати, болезнью бабы Фаи и ее внучки, но никак не отъездом Ромы. Потому что это, наверно, слишком эгоистично, да?
Еще и сын вел себя странно.
Вчера подошел, сказал, что хочет поговорить. И молчал.
Я не выдержала и спросила:
— Все хорошо?
— Норм.
— Оценки?
— Норм.
Да еще все это так уныло. Вроде так разговаривают, когда что-то случилось. Еще и это его «хочу поговорить». Я не понимала, что происходит. Но ребенок решил, что разговор окончен, и ушел в свою комнату.
Вернулась на работу. Да-да, первый день после отпуска, а я витаю в облаках, вместо того чтобы наладить свою репутацию. Интерн Настя постоянно мешалась или сбивала весь рабочий ритм, стоило ему хотя бы попытаться настроиться.
— Тебе же не нужна эта профессия. Зачем приходить? В чем логика? — возмутилась то ли последним действиям близких, то ли действительно Настиному подходу. Интерн решила мне ответить. И даже с максимально серьезным выражением лица, что необычно.
— А зачем во всем нужна логика? И знать зачем все? Я вот принципиально не смотрю новости. И ничего, моя жизнь стала только спокойнее и счастливее. Хотя все говорят, как важно следить за тем, что происходит в мире. А то, что я пошла учиться под давлением родителей? Почему бы и нет. Я не несчастлива. Принять чей-то выбор — это тоже выбор. Мои личные рамки свободы. Почему бы нет? Мир слишком непредсказуем, а родители — вполне.
Меня учит интерн? А я раскаиваюсь в том, что ее презирала? Эй, что происходит? Почему все такие странные стали?
— И тебе никогда не хотелось изменить свою жизнь?
— Пф-ф, разве сменить вуз — это изменить жизнь? Изменить жизнь — это проснулась, а ты — лягушка.
— А принцы перевелись, — поддержала я уход с серьезной темы.
— В таком случае принцы и не нужны. А дураков хватает, — Настя подмигнула.
И правда, зачем нужен принц? С дураком хотя бы не скучно, да и увидит он в тебе принцессу даже в теле лягушки. Ассоциации сыграли злую шутку со мной, я вспомнила, как впервые оказалась с Ромой в одной постели.
Да и вообще… Если все в любви так непредсказуемо и неоднозначно, почему же я так логично стараюсь подойти к этому вопросу? Степан женился на женщине с генетическим заболеванием. Фаинина внучка говорит, счастливо улыбаясь, о том мужчине, что одарил ее ВИЧ. Катя с любовью рассказывает о своем ребенке, который может ее убить. Марго души не чает в человеке, которого я не то что не уважаю — считаю настоящей тварью. А Наташу предал человек, о котором она так самозабвенно заботилась. Тот, на которого никогда бы плохо не подумали.
 
Если мир такой сложный, почему я считаю, что права, отталкивая Рому? Что такого страшного в привязанности? Я же даже не замужем. И не девственница. Но оказавшись в постели с классным стриптизером, больше всего испугалась того, что он мне понравился!
На моих глазах погибли бабушка, брат и отец. Недавно я потеряла еще и Наташу. Да, это ужасно. Да, ставших родными можно потерять. Но если бы все повторилось, то оттолкнула бы их всех? Постаралась бы не привязаться? Нет. Но почему с Ромой я с самого начала так делаю? Настолько боюсь пожалеть о связи с ним, что просто жалею себя. Я должна… я хочу…
Зазвонил телефон. Я подумаю об этом позже.
— Здравствуйте, Людмила Михайловна. Ваш сын не явился на третий урок, вы его приходили забирать?
— Нет, — ответила, чувствуя, как холодеет сердце. Мы назвали Мишу в честь моего отца, когда тот еще был жив. Однажды мама назвала это имя «проклятым». Подобное не может не засесть в душе у любой матери, особенно когда это звучит из уст близкого человека, который верит в святого Михаила.
Мотнула головой, отгоняя возникшую в мыслях икону с ликом сына, и завершила звонок, как только учительница высказала свои оправдания, почему недоглядела, и предположения, куда ребенок мог пойти. Под конец в нетерпении уже рявкнула в трубку «ясно». Мне еще сына искать.
Первым делом я набрала Рому. Ведь Мишка стал странным (даже для самого себя) именно после его отъезда, может, отправился к нему. Или у них какая поездка на теннис.
Рома ответил сразу.
— Мишка у тебя?
— Нет, а что случилось? — спросил Рома взволнованным голосом.
— Из школы ушел не знаю куда, думала, может…
— Нет, не забирал, занятий нет и сегодня не планируется, — четко ответил Рома, несмотря на сбитое дыхание.
— Твою ж дивизию. Пока, — сбросила звонок. Мне сейчас было не до выяснений. Следующей я набрала маму:
— Мам, это ты сегодня забрала Мишку из школы?
— Нет. Что? Это. Да ты… ты еще и ребенка посеяла? — возмутилась мать, сразу догадавшись и испугавшись. — Правильно я сделала, тебе нельзя доверять ребенка, — продолжила она речь, наращивая свое возмущение и страх. Так, стоп, похоже, еще и сказанула лишнего.
— Что сделала?
— Точнее Яшка молодец. Тебе давно пора было бросить эту работу. Только о мертвых теперь и думаешь, а живой сын от тебя сбегает! — сказала и замолчала мать, поняв, что проболталась. — Я поехала в школу узнавать.
— Не надо, только на уши там всех поднимешь. И больше не смей приближаться ко мне и моему ребенку, пока я не пойму, что делать… — сказала и, завершая звонок, мысленно дополнила: «С тем, что я узнала».
Это мама подговорила Яшку подать в суд. Он бы сам не додумался и не решился. Да и точно проболтался бы Марго, а она бы его остановила. Как минимум хоть раз припомнил бы про мой косяк в профессиональном прошлом. Значит, это мама распустила слухи. Бывший же, наверно, сразу забыл об этом, как только я рассказала. До сих пор помню его равнодушное лицо. Он не то что меня не понял, а даже не пытался вникнуть в ситуацию. Как бы он смог так качественно пустить слух? Да чтобы ему еще и поверили?
Мать хотела отнять у меня ребенка? Так, что ли, выходит? Даже если это всего лишь была угроза, но с Яшки бы сталось понять ее идею в прямом смысле. И подать в суд. Из ослабевших пальцев начал выскальзывать телефон, но я его перехватила. Сейчас не до этого. Нужно Мишку найти.
Телефон зазвонил, и я ответила Марго:
— Я сейчас не могу…
— Мишка у меня. Он к Якову приехал отношения выяснять, почему тот хочет подать в суд и его забрать. Люда, я честно не в курсе. Это какой-то бред. И знаешь, мне кажется, Яша не врет — он тоже не в курсе. Ты же знаешь, он не такой. Да и я бы знала тогда.