Тысяча шагов в ночи

Но Миуко знала эту сосну. Знала эти ворота. Знала этот сад.
Постоянно меняющиеся очертания мира духов померкли.
Она вернулась в свое тело, оттолкнула Хикедо от себя и упала обратно в воду.
– Простите! – выдохнула она. – Я причинила вам боль?
Ошеломленные, Хикедо покачали головой, пока остальные жрецы помогали им подняться на ноги.
– Ты была близка, не так ли?
– Миуко? – спросила Мели, в ее музыкальном голосе слышался страх. – Это ты? Ты вернулась?
  
Гейки не стал дожидаться ответа. Он ворвался в пруд и налетел на Миуко с такой скоростью, что ее отбросило в воду, тяжело приземлившись на зад.
– Ой!
– Извини! – Он уткнулся носом в ее плечо, как птица, которой он и был, и, понизив голос, добавил: – На секунду я подумал, что ты ушла навсегда.
Вздохнув, Миуко прильнула к нему.
– Нет, просто отошла достаточно далеко, чтобы напасть на самого важного человека на острове.
Ацкаякина рассмеялся.
– Что ты имеешь в виду? Ты не нападала на меня.
– Хотела бы я сказать то же самое о тебе. – Она указала на свою опаленную одежду там, куда фонарь попал в нее.
Его глаза виновато распахнулись.
– Это все Мели.
Миуко плеснула в него водой.
– Лжец.
– Ты этого не знаешь! – запротестовал он, помогая ей выбраться из пруда. – Ты была в Ане, пытаясь найти душу какого-то чудного паренька…
– Что я и сделала.
– И поэтому ты не можешь знать, кто в кого какие фонари бросал.
– Значит, сработало! Ты отыскала душу доро? – Мели вложила им в руки полотенца и свежую одежду. – Ты знаешь, куда пойдешь дальше?
– Да. – Миуко встала, выжимая воду с волос. Она провела семнадцать лет своей жизни, глядя на эти заброшенные поля, но вошла через разваливающиеся ворота только девять ночей назад, промчавшись мимо корявой сосны к полуразрушенному мосту, где она ступила на путь, по которому следовала сейчас.
Душа Омайзи Рухая таилась в старом особняке мэра Нихаоя.
– Мы отправляемся домой, – сказала она.
  
23
 
Разрушение Авары
 
Когда Миуко и Гейки приготовились к отъезду, Мели повязала каждому на шею по алому шарфу.
– В твоей сумке есть еще четыре для тех смертных или духов, кому они могут понадобиться, – сообщила она, натягивая ткань на плечи Миуко. – Удачи.
Уже будучи в своей гигантской птичьей форме, ацкаякина пронзительно закричал:
– Она нам понадобится.
Миуко поклонилась Мели.
– Спасибо за все, что ты для нас сделала.
Молодая послушница быстро обняла ее, прижавшись теплой щекой к волосам Миуко.
– Спасибо тебе за то, что ты собираешься сделать.
Перекинув провизию через свое плечо, Миуко забралась на спину Гейки. Взмахнув огромными синими крыльями, он поклонился жрецам, которые торжественно поклонились в ответ, и взмыл в небо.
Они летели над океаном, рассекая черные волны; ветер будто целовал щеки Миуко, запутывая пальцы в волосы, как если бы был человеком. Ослабив хватку на Гейки, Миуко опустила руки по бокам и вдохнула резкий соленый воздух.
Он имел вкус свободы.
Опасности и возможности.
Миуко прикрыла глаза и в этой ревущей темноте вновь подумала о своей матери, скачущей верхом на украденной лошади по невозделанным полям навстречу неизвестному будущему.
– Что ты делаешь? – каркнул Гейки, вырывая ее из измышлений. – Если упадешь, я не стану тебя ловить!
Усмехнувшись, Миуко снова обняла его.
Волны жара обрушились на них, когда они проносились над материком, и Гейки быстро повернул на запад, чтобы избежать воздействия испепеляющего ветра. Под ними простирались огромные полосы опустошения: поля и леса горели, горы были затянуты дымом, города превратились в пепелища, объятые огнем.
Туджиязай ведь предупреждал ее, не так ли?
«Но если я не могу обладать тобой, тогда и никто ничего не получит».
Он намеревался уничтожить мир, и разрушение было молниеносным.
Когда первые лучи солнца пробились к ним с востока, они увидели беженцев, бредущих по дорогам, и обглоданные стервятниками трупы, лежащие на залитых кровью лугах. В некоторых местах, однако, земля казалась нетронутой – почти пустынной – ничего, кроме брошенных повозок и опрокинутых корзин, чье содержимое вываливалось в канавы, чтобы обезьяны могли полакомиться отходами.
– Он передвигается по Великим Путям, – сказала Миуко, указывая на извивающуюся полосу дороги под ними.
– Почему? – поинтересовался Гейки. – Думаешь, он считает, что таким образом может нанести наибольший ущерб?
– Вполне вероятно. – Миуко посмотрела направо, где неподалеку стоял город, который, казалось, остался совершенно нетронутым. – А может, его цель в другом.
– Ну, похоже, он следует на юг. Это сужает список до… практически любой точки Авары.
– Удайва. Это, должно быть, Удайва.
– С чего ты так решила?
– Сердце общества Омайзи. Если он хочет отомстить за свою семью, то это самое подходящее место. – Миуко сделала паузу, вспомнив, что Афайна рассказывал об альтернативных мирах, которые он повидал. – В другой временной линии он нанес первый удар там.
Ацкаякина захлопал крыльями, ускоряя полет.
– Значит, он будет недалеко от Нихаоя. Нам лучше поторопиться.
Вскоре они, обогнав разрушения, ненадолго остановились, чтобы Миуко могла осмотреть раны Гейки, но задерживаться дольше не осмелились. Всякий раз, когда они делали остановку на отдых, жестокость и насилие грозили настигнуть их: дым на горизонте, обжигающий жар силы Туджиязая чувствовался на затылке Миуко.
Снова и снова они убегали, преследуемые звуками разрушения вдали.
– Как он двигается так быстро? – недоумевала Миуко, оглядываясь назад, когда пламя с ревом пронеслось по фруктовому саду. – Он не может передвигаться в теле доро с такой скоростью, даже верхом.
Они получили ответ на свой вопрос на вторую ночь, проведенную в воздухе, пока Гейки, летевший без перерыва на сон и не замечавший боли от полученных травм, изо всех сил старался сохранять бдительность. Крылья подрагивали, и он пронесся над пологом леса, время от времени опускаясь на несколько футов вниз, отчего у Миуко сводило живот.
– Давай остановимся, – попросила она, похлопав его по плечу. – Тебе нужно отдохнуть.
– Не могу, – проворчал он.
– Ты должен.
– Если Туджиязай направляется в Удайву, он пройдет и через Коцкисиу-мару. Через мой дом. Я должен предупредить свою стаю.
– Мы никогда не доберемся до них, если ты не наберешься сил.
Словно в знак протеста, Гейки на несколько секунд поднялся выше, а затем вздохнул и, устало взмахнув крыльями, начал снижаться к верхушкам деревьев в поисках места для приземления.
Миуко провела пальцами в перчатках по его перьям.
– Не волнуйся. Мы доберемся до них вовремя.
Однако, когда они спускались, позади них раздался взрыв. Вскрикнув, Миуко оглянулась, увидев, как усатая голова речного духа вырывается сквозь кроны деревьев. С ревом он взметнулся вверх, и его чешуя сверкнула серебристо-голубым цветом в лунном свете, а в его шею вцепилась маленькая фигура. Даже на таком расстоянии Миуко не могла не узнать в темноте полыхающее лицо.
– Туджиязай оседлал речного духа! – выкрикнула она.
– Это не дух, – мрачно отозвался Гейки. – Это яса.
Она покачала головой. Так вот каким образом принц-демон двигался с невероятной скоростью. Он превращал духов в чудовищ и гнал их на юг, к столице.
Взревев от, вероятно, боли, речной яса повалился на деревья, пока остальная часть тела извивалась в спираль и неслась по лесу.
  
Гейки помчался вперед, хлопая крыльями, но уйти далеко у них не получилось. Внизу раздались крики.
– Там, в небе!
– Чудовище!
– Сбивайте его!
Гейки отклонился в сторону, когда град стрел прорвался сквозь верхушки деревьев, но он был слишком медлителен. Стрела попала Миуко в плечо. Закричав от боли, она повалилась со спины ацкаякина; воздух свистел в ее ушах, пока она врезалась в кроны деревьев и натыкалась на ветки и сучья, а листья залетали в рот.