Тысяча шагов в ночи

Он потер свои поразительно голубые глаза, как будто только что проснулся.
– И снова здравствуй, – сказал он глубоким рокочущим голосом.
Сенара вырвалась из рук Миуко, словно ее ударило статическим разрядом.
– Что случилось? – прошипела Миуко.
– Ничего. Я просто… – Девушка прикусила губу. – Могу поклясться, что где-то слышала эти слова…
Бог Звезд прочистил горло. По центру его лба открылся еще один глаз, ясного бирюзового цвета, как лагуна.
  
– То есть здравствуйте, – сказал он. – Мне показалось, что я почувствовал щекотку на своем колене.
– О боги. – Сенара с ужасом взглянула на берег, который был такой же шершавой текстуры, как оголенная кожа Афайна. – Мы стоим на нем.
Испуганно щебеча, Ногадишао взобрался на плечо Сенары по ее развевающимся одеждам.
Миуко поклонилась, надеясь, что они не причинили ему никакого вреда.
– Приветствую вас, Афайна-канай. Меня зовут Отори Миуко, и, как видите, мне здесь не место. И пока я не исчезла из этого мира, пришла просить вас о помощи, чтобы вы вернули меня на мое место на причал Дома Декабря, на четыре дня вперед.
– Иначе и быть не может, а? – пропищал сверчок-дайгана. – Говорю же, пусть она будет изгнана!
Афайна моргнул. На самом деле несколько глаз, расположившихся на горле и груди, моргнули, открывшись и закрывшись.
– Разве ты еще не там? – поинтересовался он.
– Что? Я прямо здесь, перед тобой.
Вдоль его рук появилось еще больше глаз, оттенки которых варьировались от кристальной голубизны дворца Кулудрава до черноты океанского дна.
– Напротив, ты никогда не уходила. Ты по-прежнему стоишь там с клинком жреца в руке.
Миуко посмотрела вниз, ожидая увидеть разделочный нож Мели в своей ладони, но пальцы в перчатках оставались пусты и полупрозрачны.
– Я не понимаю.
– Может, он говорит, что ты спишь, а? – подсказал Ногадишао. – Может, все это было сном!
Сенара подтолкнула его кончиком пальца.
– Прекрати это. Мы не во сне.
Он потрепал ее за волосы.
– Говори за себя. Если я сон, то вовсе не сверчок, а? А ты в своей милой и уютной деревне с как-его-там. Разве не здорово?
Глаза девушки заблестели, и на секунду Миуко подумала, что та сейчас расплачется, но Сенара лишь смахнула слезы с ресниц и вздернула подбородок.
– Это было бы ложью.
Выдержав небольшую паузу, во время которой, казалось, смотрел куда-то вдаль, на какие-то почти не различимые точки, плавающие в воздухе, Афайна с любопытством склонил голову набок.
– Это не сон. – И, обращаясь к Миуко, добавил: – Тебя также никогда не было на причале. Ты остаешься пленницей у того, кого называешь доро ягра.
– Но как такое может быть?
Над его головой вращалась корона из звезд, и созвездия сверкали в солнечном свете.
– Время – это река со множеством притоков, Отори Миуко. В одном из них ты уже стала демоном, полакомившимся собственным отцом на пепелище гостиницы. В другом – остаешься человеком, ибо, предчувствуя беду, восемь дней назад ты повернула на Старую Дорогу, и Туджиязай, так и не встретив тебя, помчался в Удайву, где сровнял Авару с землей. В том временном отрезке даже Нихаой не избежала такой участи. – Бог глубоко вдохнул, и вдоль его ребер проявился еще один ряд глаз. – Я чувствую запах дыма даже отсюда.
Миуко топнула ногой, но даже если бы она была сильнее, это не оказало бы должного воздействия на твердую поверхность коленной чашечки бога.
– Но эти события происходили не в этом времени. Здесь меня ждет мой друг, и он умрет, если я не смогу вернуться и помочь.
На теле Афайна показались сотни глаз, все они открывались и закрывались, созерцая временные изменения, увидеть которые мог лишь Бог Звезд.
– Многие умрут, если ты вернешься. И многие умрут, если ты этого не сделаешь. Когда видишь бытие так же, как я, смерть перестает иметь смысл. Я жив, или ты, впав в отчаяние, убила меня. Твой друг сбежал, или ему перерезали горло. Нет никакой разницы.
– Для меня есть! Ну же, должно же быть хоть что-то, чего ты хочешь, что-то, что я могу тебе дать?
Бог зевнул, как будто его внимание уже рассеялось.
– Ты не можешь торговаться со мной, Отори Миуко, потому что у тебя нет ничего, что мне нужно.
В отчаянии Миуко взглянула на Сенару (которая снова закусила губу, видимо, погрузившись в свои мысли, как и сам Афайна), а затем, с меньшей надеждой, на Ногадишао, который в ответ пожимал плечами.
Бог Звезд снова зевнул.
– Все существует где-то в другом месте, в другом времени. – Он начал медленно погружаться обратно в воду, и каждый его глаз закрывался, рассматривая другие временные линии, другие вероятности.
Его здесь на самом деле никогда не было, с разочарованием поняла Миуко. Он никогда не приходил. В этот самый момент он находился в сотнях других миров, возможно, в том мире, где клан Омайзи не победил Огава за пределами Нихаоя; или в том, где мать Миуко однажды ночью не умчалась в недобрый час, а осталась со своей семьей на еще один день, неделю, год.
Возможно, в глазах Афайна Миуко никогда не исчезала.
Для Бога Звезд все было возможно, а поскольку все было возможно, ни один из исходов не имел значения. Он парил во времени, как плот в бескрайнем океане, совершенно не привязанный к окружающему миру.
Но Миуко от мира оторвана не была, для нее это имело значение.
Каждый прожитый момент.
Каждый сделанный ею выбор.
Каждый человек, которого она любила.
В отличие от Афайна, Миуко не была оторвана от мира, потому что была не одна.
– Подожди! – закричала она, вскидывая свои прозрачные руки вверх, чтобы привлечь внимание. – У меня есть кое-что для тебя, Афайна-канай. Кое-что, чего у тебя, как мне кажется, нет среди твоих многочисленных подношений.
Афайна сделал паузу, его взгляд то фокусировался, то расплывался вновь, пока волны плескались о массивный подбородок. Через некоторое время он приподнял бровь.
– О?
Порывшись в кармане, Миуко вытащила подставку для благовоний. Дрожащими пальцами развязала бечевку, развернула бумагу и подняла крышку.
– Друг, – сказала она.
В одно мгновение дымчатый кот вырвался наружу, в клубах дыма запрыгивая на колени Афайна.
– Цейми! – Сенара бросилась на колени, радостно воркуя. Затем бросила обвиняющий взгляд на Миуко и произнесла: – Ты не говорила, что он такой милашка!
– Он не просто милый, – объяснила Миуко, когда дымчатый кот перевернулся на спину и лапами ударил воздух. – Он еще и бессмертный. Боюсь, в Аваре было слишком опасно выпускать его на волю, но здесь он не представляет никакой опасности.
Все глаза Афайна распахнулись – тысячи глаз, и даже те, что находились на коленных чашечках, отчего Миуко с Сенарой пришлось отскочить в сторону, чтобы не наступить на глазные яблоки, и каждый из них смотрел на цейми. Из океана бог поднял огромную руку, с которой стекала морская вода, и осторожно коснулся пальцами края острова.
– Ха, – выдохнул он.
Дымчатый кот подбежал к нему и забрался на мокрые подушечки пальцев, где тут же принялся трепать выбившуюся прядь ламинарии, гоняясь за ней по ладони Афайна.
– Кот, – усмехнулся Бог, посылая рябь по воде. – Ни в одном из временных отрезков у меня такого нет.
Мурлыча, цейми выпрыгнул обратно на остров и свернулся калачиком между тремя глазами Афайна, которые с обожанием смотрели на пушистое создание.
Миуко снова поклонилась, протягивая ладонями подставку для благовоний.
– Я вручаю его тебе, – начала она, – а взамен ты вернешь меня в то место и время, где я должна быть.
С нежностью, не свойственной, как ей казалось, такому огромному существу, Афайна поднял руку, стараясь не потревожить дремлющего котенка, выхватил у нее подставку для благовоний и спрятал ее где-то в своей развевающейся бороде.
  
– Отори Миуко, – произнес он с весельем в голосе. – Я принимаю…
– Подожди. – Сенара взяла Миуко за руку.
Миуко, чувствуя, что ждала уже достаточно долго, нахмурилась, но промолчала.