Тысяча шагов в ночи

– Давай! – крикнула она. – Это он! Прямо там! Убей его!
Какая-то часть Миуко ничего так сильно не хотела, потому что демонический инстинкт, который побудил ее броситься к пьяному лекарю Канаи, управлял ею и сейчас. Она слышала, как пульсирует в яремной вене кровь Хави. Ощущала в воздухе привкус его пота. Он благоухал так сочно, как мясистый бутон абрикоса, сладкий и желанный.
  
Но она была слишком слаба, чтобы нападать на него, и, что куда важнее, поклялась никогда больше не использовать свои силы подобным образом.
Когда Миуко не сдвинулась с места, Сенара кинулась к ногам Миуко в стремительном порыве розовой ткани и цветочных духов.
– Пожалуйста! – взмолилась она.
Схватив крикливую девушку за руку, Хави собрал их сброшенные одежды.
– Пойдем, – сказал он. – Давай убираться отсюда.
Девушка шмыгнула носом, указывая на Сенару.
– А с ней что?
Он пожал плечами.
– Что с ней?
От его слов Сенара, казалось, поникла, свернувшись калачиком, как обожженный солнцем цветок. Даже растрепанные волосы, казалось, немного потускнели.
Вместе с голосистой девушкой Хави добрался до дверей и вытянул их в ночь, где они скрылись по широкой грунтовой дороге, оставив Миуко и Сенару в сарае одних.
– Мне жаль, – прошептала Миуко, покачав головой. – Я просто не могла этого сделать.
– Все в порядке. – Сенара позволила ножу выскользнуть из пальцев. – Я даже не знаю, хотела ли этого на самом деле. Просто… не хотела, чтобы ему сошло это с рук, понимаешь?
Миуко кивнула. Подняв колокольчик Найшолао, который показался ей тяжелее, чем несколько минут назад, она поднялась на ноги.
– Куда ты идешь? – спросила Сенара.
– Остановить демона и спасти друга.
– Не знала, что у демонов злобы есть друзья. – Снова воспрянув духом, Сенара подхватила одежды и последовала за Миуко в огороженный двор, из которого открывался вид на залитую серо-голубой тенью долину. В деревне вдоль дороги собирались огни, а в тихом воздухе слышались встревоженные голоса.
– Это был крик?
– Кажется, доносится из амбара!
С большим усилием Миуко тряхнула колокольчиком Найшолао, чей звон разнесся по долине, ледяной, как звездный свет, отбрасывавший блики на замерзшее море.
Сенара удивленно поворачивалась то в одну, то в другую сторону, как будто могла уловить отражающееся от гор эхо.
– Что это было?
– Перевозка… надеюсь.
Над головой светил полумесяц, возвещая о шестой ночи после того, как Миуко поцеловала себя на Старой Дороге. Где-то там, в лесах над Коэвой, кякедзуя охотился за ее прошлой сущностью. Где-то там Туджиязай скакал к ней на своем громадном черном коне. Где-то там Гейки запер себя в кубе с головоломкой.
Искала ли его сейчас Канаи, приближаясь к обретению своей свободы?
Миуко надеялась на это.
Пока она разглядывала небо, еще один перезвон эхом прокатился по небесам. Из высоких и пушистых облаков к земле устремился большой белый горностай размером с лошадь и в три раза длиннее. С неземной грацией он спустился во двор и, не издав ни звука, скользнул перед Миуко и Сенарой.
Задыхаясь, Сенара бросилась на четвереньки, ее одеяние мягко колыхалось вокруг.
Не обращая на нее внимания, Миуко поклонилась горностаю.
– Тебя послала Найшолао?
Сенара присела и откинула волосы с лица.
– Что ты имеешь в виду, говоря Найшолао? Что ты вообще за демон такой?
Миуко, однако, не ответила, как и горностай, потому что не умел говорить. Вместо этого он передними лапами взял колокольчик у Миуко из рук и прикрепил к шелковой ленте на шее. Присев на корточки, он ободряюще защебетал, словно призывая ее забраться на спину.
Она колебалась. Миуко не знала, чего ожидать: вероятно, чего-то мгновенного, вроде телепортации, но – учитывая ее призрачное тело, более чем наполовину прозрачное, – она не думала, что у нее хватит сил добраться до Афайна верхом на спине гигантского горностая… пусть даже волшебного.
Повернувшись к Сенаре, Миуко изучила простые ниспадающие одежды девушки и завязанный узлом на талии пояс служилого сословия. Дочь фермера. Как и у Миуко, возможности Сенары всегда были ограничены: выйти замуж, вести домашнее хозяйство, рожать и воспитывать детей, но ее недозволенный роман с Хави еще больше сократил шансы.
Огни на дороге становились все ближе, а голоса – громче. Скоро жители деревни доберутся до амбара.
– Сенара, – тихо позвала Миуко. – Ты хочешь пойти со мной?
Удивленная девушка подскочила на ноги.
– Покинуть деревню? Я не могу! Здесь моя семья, все мои друзья…
– Ты вызвала демона, чтобы убить своего любовника. Как думаешь, что случится, когда они узнают?
Сенара застонала, спрятав лицо за волосами.
– Пожалуйста… Мне бы пригодилась твоя помощь.
– Зачем демону моя помощь?
Вместо ответа Миуко подняла руки в перчатках, едва различимые в тусклом свете.
– Я становлюсь слабее, – сообщила она. – Не знаю, сколько времени займет путешествие, но если оно продлится больше суток, то не знаю, смогу ли удержаться здесь.
– Куда ты идешь?
– Разве это имеет значение?
Сенара прикусила губу, оглядываясь на деревню.
На холме показалась фигура. В свете фонаря было заметно, как кто-то, прищурившись, осматривает двор.
– Сенара? Это ты?
– Это демон! – закричал кто-то, присоединяясь к первому.
– И гигантский горностай! – отозвался другой.
Посланник Найшолао возмущенно пропищал, словно говоря: «Я гораздо больше, чем гигантский горностай, большое вам спасибо».
Миуко забралась ему на спину и повернулась к Сенаре, протягивая той руку.
– Идем. Там столько всего интересного.
Глаза девушки заблестели: то ли от слез, то ли, возможно, от восторга.
– Для девушки?
– Для любого, у кого хватит смелости взглянуть.
Жители деревни уже перепрыгивали через забор, крича и размахивая фонарями, но Миуко не дрогнула.
Лицо Сенары озарила улыбка. Схватившись за руку Миуко, она вскарабкалась следом, пока жители мчались по траве.
– Мне страшно, – прошептала она.
Миуко улыбнулась в ответ.
– Там страшно… но в этом вся прелесть.
Белый горностай одним большим прыжком взмыл в небо, и Миуко с Сенарой понеслись прочь, оставляя позади деревенских жителей, двор и долину, перепрыгивая с одного облака на другое, навстречу новой жизни, новым приключениям, новым мечтам – и да, опасностям и даже, возможно, погибели.
Но риск был везде.
  
17
 
Далекая звезда
 
По мере приближения ночи Миуко обнаружила, что становится все слабее и тоньше, как струйка дыма, поднимающаяся от погасшей свечи. Она то приходила в себя, то теряла сознание, мельком замечая то горный рельеф, то береговую линию, но хоть вид и сменялся постоянно, давление рук Сенары на талии не ослабевало.
Наступил рассвет, затем пришли сумерки. Миуко смутно различила закат, расходящийся дугой по небу и окрашивающий мех горностая в сверкающее небесное золото, и внезапно уловила прерывистый вздох Сенары.
Потом снова тишина.
Может, это был сон. Или проблеск забвения, которое ожидало ее в случае неудачи. Но он все равно был лишь мимолетным видением. Когда Миуко снова проснулась, стояла ночь – шестая ночь после поцелуя на Старой Дороге, – а внизу расстилался океан, черный и гладкий, как зеркало, отражающий каждую звезду на небе и белого горностая, танцующего, как снежинка в темноте.
– Ты проснулась! – воскликнула Сенара.
  
Миуко скривилась.
– На данный момент.
– Сколько еще осталось?
– Откуда мне знать? – Затем, по той простой причине, что слова напомнили ей об одном глупом ацкаякине, Миуко добавила: – Я же шаоха!
Сенара положила подбородок на плечо Миуко, пока ее непослушные волосы развевались на ветру.
– Это ничего для меня не значит!