Тысяча шагов в ночи

Выскользнув из сандалий, Миуко ступила на веранду и уже собиралась было войти, когда Мели остановила ее взмахом руки.
– Подожди! Нужно добавить последний штрих!
Молодая послушница быстро скинула обувь и наполнила вазу из кувшина, а затем поставила в нее желтый полевой цветок. Нахмурившись, она поворачивала стебель то в одну, то в другую сторону, пока, видимо, удовлетворившись, снова не поставила ее рядом с тазом.
  
– Вот!
Однако вместо того чтобы поблагодарить, Миуко рухнула на веранду и закрыла лицо руками.
– Мне жаль! – ахнула Мели. – Я не хотела заставлять тебя плакать.
– Я не плачу, – пробормотала Миуко, зарывшаяся в рукава одежды.
Она почувствовала, как девушка устроилась рядом с ней.
– Ладно… Тогда я не хотела заставлять тебя садиться и делать то, что ты делаешь.
– Я не знаю, что я делаю.
– Это нормально. Вот почему мы здесь, не так ли? Чтобы помочь тебе?
Миуко подняла голову. В лучах утреннего солнца веснушки Мели приобрели красивый золотистый оттенок, словно отблески света на дне ручья.
Девушка ободряюще улыбнулась.
Но, несмотря на дружелюбное лицо Мели, Миуко не могла заставить себя расслабиться. Она сгорбила плечи, засунула руки в карманы, где ее пальцы сомкнулись вокруг маленького твердого предмета.
Пораженная, Миуко вытащила подставку для благовоний цейми, поблескивающую в лучах солнца. Она была так занята побегом от Туджиязая, что забыла про эту шкатулку.
– Она прекрасна, – сказала Мели, протягивая руку. – Что это?
Миуко колебалась, но молодая послушница подарила ей такую теплую улыбку, что она не смогла отказать.
– Цейми. – Миуко передала вещицу Мели, и та приподняла крышку, позволив дымчатому котенку выплыть на полированный деревянный пол, где он свернулся в пушистый комок угольного цвета. – Я получила это от… ну, это был подарок, я думаю…
Мели проигнорировала слова.
– Малыш! – воскликнула она, когда кот замурлыкал и потерся спинкой о ее протянутые пальцы. – Привет, кроха!
Ее восторг был настолько непринужденным, что Миуко на секунду растерялась. Но после улыбнулась. Вместе они наблюдали, как цейми носится по веранде, охотясь за насекомыми и опавшими листьями, но вскоре появилась другая кошка, привлеченная цейми так же, как в замке Огавы.
Это был полосатый оранжевый кот, который выскочил из сада и бесшумно запрыгнул на веранду. Удивленный цейми отскочил назад, затем прыгнул вперед, шевеля хвостом и ушами в радостном волнении. Другая кошка игриво ударила его, виляя хвостом.
– О, новые лучшие друзья! – проворковала Мели.
Коты перескакивали друг через друга, заваливались на спину, поднимая лапы в воздух, и снова подпрыгивали, словно кузнечики, перебирая лапами туда-сюда по полу.
Миуко рассмеялась, наконец-то почувствовав, как напряжение спадает с шеи и плеч. Она сделала это. С помощью жрецов, возможно, все будет хорошо.
Тогда Мели прижала руки ко рту, подавив крик.
На веранде на боку лежал оранжевый полосатый кот, неподвижный, словно камень.
Миуко резко вскочила на ноги.
– Что случилось?
– Не знаю! – Подхватив кота на руки, Мели проверила его дыхание. Ошеломленная, снова подняла взгляд. – Он мертв! Секунду назад они играли, а теперь…
Они обе мгновенно повернулись к цейми, который, потеряв интерес к полосатому коту, удрал в сад, где беззаботно игрался с ветвями ближайшего куста гардении.
– Ты знала, что так случится? – спросила Мели.
– Нет! Я бы никогда… – Но прежде чем Миуко успела продолжить, в саду объявилась еще одна кошка, черная, как эбеновое дерево, и радостно рысью направилась к цейми.
Миуко бросилась к подставке для благовоний, но, даже со своими демоническими рефлексами, Мели оказалась быстрее. Схватив крышку, послушница призвала цейми обратно, и дым вновь закружился, пока не исчез.
На мгновение Миуко и Мели затаили дыхание, наблюдая за темной кошкой, которая рыскала по округе в поисках приключений.
Но ничего не происходило. Кошка приостановилась, повернулась и – как будто только что не избежала смерти – помчалась дальше.
Мели, моргнув, прижала тельце полосатого кота к груди.
– Что… сейчас… случилось?
Миуко застыла, чувствуя, что девушка смотрит на нее, как смотрели горожане Коэва, как мрачные жрецы Нихаоя.
Как ее отец.
«Людишки, – пробормотал демонический голос. – Как легко они меняются. Лучше прикончить ее сейчас, пока она не оповестила остальных».
Но Мели лишь заговорила печальным голосом, на ее глазах навернулись слезы.
– Кто мог сделать тебе такой подарок?
Миуко, уже готовая убежать – или, возможно, напасть, она точно не знала, – замешкалась.
– Демон, – осторожно ответила она.
– Демон? – Послушница прикусила губу. Затем покачала головой, добавила: – Полагаю, все могло бы быть намного хуже.
Руки Миуко упали по бокам.
– Ты не винишь меня за случившееся?
Мели пожала плечами.
– Как я могу? Ты сказала, что ничего не знаешь. – Она одарила Миуко слабой улыбкой. – Если тебе приходилось иметь дело с этим, я понимаю, почему тебе нужна наша помощь.
Миуко с трудом сглотнула. Она и не думала, какое облегчение принесло бы ей, если бы собратья-люди воспринимали ее всерьез, встречали с состраданием, а не страхом, заботились вместо того, чтобы отвергать. Честно говоря, она даже не осмеливалась верить, что такое возможно.
Если бы все встречали ее с таким пониманием, как бы изменилось ее путешествие!
Какой бы мир открылся перед ней.
– Спасибо, Мели. – Миуко взяла подставку для благовоний в руки. – У тебя есть бумага и бечевка, чтобы обернуть это? Мы не можем допустить, чтобы она случайно открылась.
Мели кивнула, и пока Миуко ополаскивала лицо водой и переодевала одолженную одежду, юная послушница унесла оранжевого полосатого кота и вернулась с материалами, чтобы упаковать шкатулку цейми, который затем был отправлен в карман Миуко, – напоминание о том, что она, возможно, и добралась до Дома Декабря, но Туджиязай по-прежнему намеревался заявить на нее свои права… как и проклятие.
После Мели проводила Миуко и Гейки в беседку на северной стороне храма, где они встретились с главным жрецом – пожилым хэй по имени Хикедо с ласковыми глазами и пухлыми загорелыми щеками. За чашкой чая с каштановыми пирожными Миуко поведала свою историю (с более чем случайными восклицаниями Гейки), начиная с поцелуя шаоха на Старой Дороге и заканчивая доблестным спасением Гейки из замка Огава.
– А теперь, – закончила Миуко, постукивая по подставке для благовоний в кармане, – Туджиязай придет за нами. Мне очень жаль, но, боюсь, мы привели беду прямо к вашим дверям.
– Беды или нет, но мы рады, что вы пришли, – ответили Хикедо. Затем, откусив большой кусок пирожного и запив его таким же большим глотком чая, продолжили: – Итак, мы наложим защитные заклинания, которые не позволят Туджиязаю проникнуть на территорию, но мы не знаем магии, которая помешала бы его силам добраться до нас, даже если удержать его за пределами врат. Вы говорите, что кякедзуя был каким-то образом неуязвим?
– Да, он носил алый шарф с начертанными на нем заклинаниями. Вы знаете, где он его взял?
– Да. – Главный жрец потянулись за еще одним каштановым пирожным, но, к своему разочарованию, обнаружили лишь опустевшую тарелку.
Миуко посмотрела на Гейки, который, только что запихнув в рот последний кусок, виновато сглотнул.
Вздохнув, Хикедо собрали указательным пальцем крошки с пустой тарелки.
– Подобные шарфы делают в Доме Ноября, – сказали они, задумчиво облизывая палец. – Там же обучают охотников на демонов.
  
Миуко закрыла глаза, вспоминая, как дым собирался на горизонте, когда они с Гейки отплывали из Удайвы.
– Но он исчез, – прошептала она. – Храм был разрушен несколько дней назад.
Главный жрец кивнули.
– Трагедия. Но у нас нет выбора. Я пошлю птицу-посыльного в Кейвовейча-каэдо, возможно, библиотекари смогут нам помочь. Тем временем, Миуко, мои жрецы подготовили несколько ритуалов, которые помогут тебе снять проклятие. Гейки, может быть, ты еще голоден? Мели проводит тебя к кухн…