Тысяча шагов в ночи

Вблизи карие глаза женщины блестели от… был ли это страх?
– Не можешь находиться здесь в подобном виде! – прошипела она. Затем она бросила взгляд через плечо. – Это небезопасно!
– Мне очень жаль! – воскликнула Миуко, вырываясь из хватки женщины. Она лихорадочно выискивала глазами Гейки, который скакал и метался среди ног горожан, пытаясь добраться до края толпы, не будучи затоптанным. – Я не хотела никого обидеть!
  
Она посмотрела на сборище людей в поисках помощи, но никто не отозвался. Они неловко переминались с ноги на ногу – испуганные, подумала Миуко, и осуждающие, как будто она заслужила нападки этой женщины.
«За что? – Демонический голос внутри Миуко источал презрение. – За то, что ты прокатилась на лошади? Оделась как мужчина?»
Из глубины ее души поднялся новый, пронизывающий холод, подобный оледенелой вершине горы, посылающей смертоносные морозы в долины внизу.
– Где твой муж? – требовательно спросила женщина.
Мысли Миуко грохотали в голове, как раскиданные камни.
– Эм…
– Отец? Брат? – Женщина снова встряхнула ее. – Ну же! О чем ты думала? Ты должна убираться отсюда! Немедленно!
Выкупленная у путника мантия соскользнула с плеча Миуко, заставив толпу ахнуть от неприличности момента.
«Кожа! – рассмеялся демонический голос. – У них она тоже есть, но какой скандал – увидеть ее!»
Миуко, ахнув, попыталась натянуть одежду, но прежде, чем у нее появился шанс, кто-то взвизгнул:
– Мама!
Позади старухи появился мужчина, возможно, лет на пятнадцать-двадцать старше Миуко. Как и его мать, он был небольшого роста и прилично одет. В отличие от своей матери, у него были жесткие пронизывающие глаза, которые не мигали и не отрывались от Миуко, хотя он не обращался к ней.
Из толпы доносилось роптание.
– Лаову-джай.
– Бедняга.
– Иметь такую мать, как Алейла.
– Ужасная женщина. Властная.
– Притесняет.
– Чудовище.
Как будто не обращая внимания на шепотки, мужчина продолжал пристально смотреть на Миуко. Ее нервировало, что ее изучают.
Но она не могла не проникнуться благодарностью к нему, когда он мягко отстранил свою мать.
– Отпусти ее, мама. – После, разжав хватку Алейлы, он собственнически приобнял Миуко за плечи, что значительно поубавило ее признательность, и обратился к присутствующим официальным тоном опытного политика или уличного артиста: – Иначе бедная девочка сочтет нас негостеприимными!
Что было бы преуменьшением, подумала Миуко, но горожане рассмеялись, как будто прозвучала отличная шутка, которую понимали только они.
Алейла с поклоном отступила.
– Конечно, сын мой.
В одно мгновение ее лицо из жесткого и испуганного превратилось в мягкое и смиренное – округлое лицо так преобразилось, что на мгновение Миуко заподозрила в ней оборотня.
– Я только пыталась помочь.
«Помочь кому?» – требовал ответа внутренний голос Миуко, и впервые она не попыталась заглушить его.
Щелкнув пальцами, Лаову указал на одну из пожилых женщин в толпе:
– Вашу шаль, будьте добры.
Женщина быстро протянула молодому человеку шаль, расшитую бледно-фиолетовыми цветами, которые отлично сочетались с женственностью, и мужчина с размаху накинул ее на плечи Миуко, потягивая то в одну, то в другую сторону, пока не остался доволен внешним видом.
Толпа начала расходиться.
Прищурив глаза, словно она была криво повешенным на его стене свитком, он заправил выбившуюся прядь волос Миуко за ухо, а кончики пальцев на долю секунды задержались на ее щеке.
Пока Лаову продолжал приводить ее внешность в надлежащий вид, у Миуко возникло неприятное ощущение, что он все еще не удовлетворен.
– Спасибо… – начала она, пытаясь отстраниться от него.
Его рука крепче сжала плечо.
– Девушке твоего возраста не пристало путешествовать одной.
Она поняла, что он впервые обратился к ней, и только сейчас распознала в его голосе гнев. Холодный и едва сдерживаемый.
Миуко покачала головой:
– Я не…
– Вот ты где! – Гейки в обличье мальчишки выскочил из соседнего переулка. – Я повсюду искал тебя!
На мгновение Лаову уставился на нее, взгляд его затуманился недовольством, но затем он ослабил свою хватку.
– Она твоя? – спросил он у Гейки.
Ацкаякина взглянул на Миуко, она посмотрела на него в ответ, надеясь, что он ответит так, как ответил бы мужчина из Авары.
Он заставил себя улыбнуться.
– Я ее брат.
Она с облегчением вздохнула.
Лаову, казалось, собирался ответить, но мать взяла его за руку и похлопала по ладони.
– Разве мы не собирались посетить чайный домик, сын мой? – Она ласково улыбнулась ему. – Боюсь, после всех этих волнений мне не помешала бы чашка успокаивающего цветочного чая.
Он моргнул, словно выныривая из транса.
– Конечно, мама. – Затем обратился к Гейки: – Следи за ней. Никогда не знаешь, в какие неприятности могут попасть девушки, если им позволить свободно разгуливать.
С этими словами он и его мать удалились вместе с остальной толпой, оставив Миуко и Гейки наедине с Роройшо.
– Мне очень жаль! – выпалил ацкаякина, взволнованно дергая себя за волосы. – Там было так много людей, что я не мог превратиться! Никогда не бывал в местах, где было бы меньше приватности, а я вырос в стае сорок вообще-то!
Миуко наблюдала, как Лаову с матерью отступают в глубь квартала. Когда они завернули за угол, он остановился и посмотрел на нее своими пронзительными глазами, прежде чем Алейла увела его прочь.
– Мне здесь не нравится, – сообщила Миуко. – С этим местом что-то не так.
– Может, нам уйти? Нам не обязательно оставаться на ночь. Может, лучше с призраками, а?
Но они не ушли. Миуко сказала себе – и Гейки тоже, – что предпочла бы подвергнуться опасностям человеческого мира, чем будет искушать насу на дороге. Но правда заключалась в том, что здесь происходило что-то неладное: с Лаову, с его невысокой злобной матерью, с их городом. Она чувствовала, как это нечто исходит от них, подобно наяне, пробивающейся из-под земли, растекающейся по ее поверхности и стекающей по лесистым склонам холмов и мощеным улицам, пропитывая все на своем пути: каждую половицу, каждый шаг, камень, сорняк и клочок земли – и она точно знала, кто поможет ей выяснить причину.
  
20
 
Могилы
 
Стоя у окна своей комнаты на втором этаже, Миуко почти всю ночь прождала Туджиязая и только за час до рассвета ощутила палящий жар, который возвестил о его приходе. Открыв окно, она обнаружила его стоящим внизу на камнях, бездымное пламя клубилось над его нахмуренными бровями.
Не дожидаясь приглашения, она выскользнула на крышу и спрыгнула на землю, лишь слегка покачнувшись при приземлении.
– Ты пришел.
– Я же сказал тебе, что приду.
– Ты говорил, что можешь чувствовать гнев, так ведь?
– Как и ты.
– Ну, я еще учусь, – раздраженно проворчала Миуко. – У меня не очень хорошо получается.
«Пока», – добавил тихий голосок внутри нее.
– Что ты надеешься найти? – поинтересовался демонический принц.
– Хочу понять, что не так с этим местом.
Он поклонился, кончики его рогов почти коснулись ее плеч.
– Очень хорошо.
Он повел Миуко – хотя, возможно, ее и не требовалось направлять, потому что она чувствовала холодную злобу, проносившуюся по склону холма, с которого открывался вид на город, – по пустынным улицам, и их шаги эхом отдавались от неровной, выложенной камнями мостовой.
  
– Почему ты не пригласила Гейки в это свое маленькое приключение? – спросил Туджиязай, когда они взобрались на заросшие деревьями холмы, где среди сосновых и бамбуковых рощ стояло несколько прочных домов, куда более красивых и просторных, чем те, что находились внизу.
Миуко напряглась.