Тысяча шагов в ночи

И их можно было отыскать только в Доме Декабря, отдаленном храме, возведенном на Зубцах Бога – суровых скалистых островах за пределами северного края Авары.
Пораженная, Миуко уставилась на потрепанный свиток. Она никогда не забредала дальше чем на полдня ходьбы от Нихаоя. Даже сейчас, несмотря на свое изгнание, ее немало утешало осознание того, что если она захочет, то потребуется всего несколько часов, чтобы вернуться к облюбованным призраками полям и заброшенным зданиям, которые она называла домом.
  
Как могла Миуко совершить двухнедельное путешествие по Аваре, не имея никаких навыков, кроме стирки простыней, приготовления ванны или удаления особо стойкого пятна с соломенного коврика?
Более того, как она могла сделать это, учитывая, что пустые карманы и жалкий сверток грязной одежды – единственные ресурсы, которыми она обладала?
Гейки подтолкнул ее.
– Полагаю, нам лучше поторопиться, а?
Миуко испуганно подняла глаза.
– Ты не пойдешь со мной!
Она не знала, был ли это вопрос или приказ. Вероятно, Гейки тоже не знал этого, потому что склонил к ней голову, а на его губах заиграла загадочная улыбка.
– Что? Разве я не говорил тебе, что наши судьбы переплетены?
– Ты не будешь скучать по своей семье?
На краткий миг Миуко подумала о своем отце: как он смеялся над ее дерзостью, как целовал макушку… как исказилось его лицо, когда он изгонял ее из единственного места, которое она когда-либо звала домом.
Ацкаякина тоже погрустнел.
– Мою семью убили десять лет назад, – сказал он тихо.
– О нет. Гейки, мне так жа…
– Шучу! – рассмеялся он. – Они живы и здоровы… и очень шумят. Если честно, я с нетерпением жду чуточку тишины и покоя.
Миуко, нахмурившись, поднялась с кресла. Она не знала, что ей делать: рассердиться ли на его неудачную шутку, испытывать ли облегчение от того, что он вызвался сопровождать ее, или радоваться тому, что из всех людей он считал тихой именно Миуко. Сдавшись, она решила ощутить все разом, пока Гейки тащил ее к выходу, объявив:
– Идем же! Я голоден!
(Она, конечно же, больше не тосковала по дому и не страшилась перед предстоящим путешествием, что, возможно, и было планом Гейки с самого начала.)
  
12
 
Демонический доктор
 
Сделав короткую остановку на перекус рисовыми шариками, чтобы утолить голод Гейки (и Миуко заодно, хотя после его ворчания и нытья она не собиралась в этом признаваться), Миуко отправилась на окраину города, где планировала идти по Большой Дороге, пока та не пересечется с Очиирокай, что находилась на некотором расстоянии к западу. Она двигалась так быстро, что почти не заметила, как на следующем перекрестке Гейки резко свернул, шагая прямо в противоположном направлении.
С возгласом отчаяния Миуко бросилась к ацкаякина.
– Что ты творишь? – воскликнула она, тыкая в него пальцем. – Очиирокай в той стороне.
– Да, но мы не пойдем к Очиирокай. По крайней мере, не сейчас. Она делает большой крюк на запад, к Дому Ноября, прежде чем выходит на север, а у нас нет столько времени.
– И что теперь? Мы полетим?
– Как смеешь ты, бессердечное человеческое создание, упоминать о полетах при мне? – Затем Гейки, ухмыляясь, продолжил: – Мы поплывем на лодке.
Миуко вздохнула, указывая на дорогу, по которой они шли.
– Ладно, но гавань в той стороне.
– Да. – Пожав плечами, ацкаякина снова начал идти. – Но хозяин лодки живет в этой.
Миуко засеменила за Гейки настолько быстро, насколько ей позволяла тесная одежда.
– Ты знаешь кого-то, у кого есть лодка?
– Да. – Гейки заколебался. – Но она вспыльчивая.
– Она?
В Аваре женщинам запрещалось владеть собственным имуществом. Конечно, она могла удачно выйти замуж, что весьма поощрялось, потому что в таком случае получила бы хозяйство экстравагантных размеров. Но даже богатейших женщин этот закон не обходил стороной. Так, к примеру, матери императора не позволялось считать свое нижнее белье личным имуществом!
– Кто эта женщина?
Ацкаякина возился со своей перевязью. Если бы Миуко своими собственными глазами не видела, как он отпугивает хищных разбойников и вламывается в библиотеки, не пошевелив и перышком, она подумала бы, что он нервничает.
– Ее называют Доктором, – ответил он наконец. – И она не женщина.
На самом деле, как пояснил Гейки, Доктором она тоже не являлась, а была демоном по имени Сидризин, основательно вовлеченная в преступные деяния как людей, так и духов. Очевидно, она обитала здесь, в Удайве, в палате воинского сословия, где вскоре и оказались Миуко с Гейки, блуждая по тихим кварталам, населенным старыми семьями служилого сословия, бездействующими со времен Эры Пяти Мечей.
Увидев ухоженные сады и величественные особняки, Миуко вслух задалась вопросом, как демон мог мирно жить среди дворян.
– Поймешь, когда увидишь ее, – ответил Гейки, когда они проскользнули в узкий переулок между особняками. – Знаешь, однажды я украл у нее кое-что. Яйцо с драгоценными камнями. Оно так блестело.
– И тебе это сошло с перьев?
Пригнувшись под навесом из виноградных лоз, он открыл калитку в задний двор одного из садов.
– Я вернул его! И добавил рулон ткани, который, как мне казалось, ей понравится! Я просто хотел посмотреть, смогу ли сделать это!
– И ты правда думаешь, что она теперь поможет нам?
Они пересекли выложенную идеальными камнями дорожку и постучали в дверь в затененном углу дома. Гейки дернул за выбившуюся из своей перевязи нить.
– Если она в настроении, – отозвался он.
– А если нет?
Ацкаякина виновато усмехнулся.
– Ты ведь не против пробежки, верно?
Миуко бросила на него сердитый взгляд, но быстро сменила выражение лица, когда мужчина в одеянии слуг открыл дверь. Он безучастно уставился на них, словно ожидая указаний. Затем спросил:
– Чем могу помочь? – У него был странный, бесстрастный голос, словно лишенный каких бы то ни было эмоций.
– Мы здесь, чтобы встретиться с Доктором, – произнес Гейки.
Низко поклонившись, мужчина пригласил их войти.
В его движениях тоже было нечто странное, думала Миуко, снимая сандалии: отвисшая челюсть, безучастность так и проявлялась в его позе. И хотя глаза были открыты, они, казалось, не фокусировались ни на чем конкретном, пока он вел их по прохладным темным коридорам.
Через несколько минут они оказались не в каком-то промозглом подвале, который, по мнению Миуко, подошел бы демону, а в роскошно обставленной комнате в самом сердце поместья. Раздвижные ширмы были расписаны изображениями далеких гор, исчезающих в тумане. Соломенные циновки были такими гладкими, что лоснились на свету и пахли свежестью, словно свежескошенная трава. По углам, словно статуи, стояли слуги, похожие на того человека, который сопроводил их сюда.
А в дальнем конце комнаты, на парчовой подушке с кисточками, сидела Доктор.
На первый взгляд она выглядела как человек: у нее были две руки, две ноги, ни рогов, ни хвоста не наблюдалось. Если что-то и было в ее внешности необычного, так это макушка – совершенно гладкая, словно обточенный водами камень, а она сидела не так, как любая другая женщина, которую встречала Миуко.
Человеческие женщины сидели, скромно подогнув под себя ноги. Это часто вызывало покалывание в ногах Миуко, потому она начала подозревать, что такая поза была уловкой, чтобы женщины не могли убежать от утомительных разговоров.
  
Доктор же, напротив, сидела, раздвинув ноги: одно колено смотрело вверх, а другое было направлено в сторону. Это показалось бы вульгарным, если бы она не была одета в свободный наряд и пару мужских брюк. Такой внешний вид, как показалось Миуко, заставлял Доктора выглядеть неестественно.
Миуко вытаращила глаза. Она ничего не могла с собой поделать. Сидризин источала силу и власть. Одним своим присутствием повелевала целой комнатой.