Железный лев. Том 4. Путь силы

 
Глава 7
 
1851, август, 3. Казань
Лев отхлебнул чай из чашки.
Посмаковал.
Ещё раз отхлебнул.
  
И поставил керамическое изделие на блюдце.
Мгновение спустя за окном жахнуло. Но не сильно. Чайные принадлежности даже не тренькнули.
– Становится всё сложнее проводить корабли через проливы, – тихо произнёс Николай Николаевич Толстой, словно бы ожидая этой отмашки.
– Что в этот раз случилось?
– Попытались захватить самым пиратским образом. Пришлось досмотровую команду турок за борт выбрасывать.
– Скандалили?
– Ещё как! Я распорядился поменять название кораблю и перекрасить его в Мексике. Иначе не пустят в Чёрное море.
– Не вляпаться бы… – задумчиво произнёс Лев Николаевич. – Они ведь могут и пушки применить.
– Для нападения на греческий корабль? Думаешь, рискнут?
– У Греции есть сильный флот или армия?
– Нет.
– А это значит, что и у мнения её веса не имеется. Во всяком случае, султан на него наплюёт. Думаю, нам нужно менять флаг кораблям.
– Греки обидятся.
– Да, брось. Просто переоформить всё по уму. Им какая разница, к какому государству корабль приписан, если приносит им прибыль?
– Едва ли это поможет. Наши корабли узнаваемые, так как ходят конвоем. Не перепутаешь. Да и всякий интересующийся сможет выяснить, в чьих интересах они грузы возят.
– Твоя правда… Может, рассеивать их для прохождения?
– И каждый раз перекрашивать? Вряд ли это поможет. Ну раз, ну два. А потом всё равно приметят.
– И как ты предлагаешь поступить?
– На Балтику конвои водить.
– А там не перекроют? – горько усмехнулся Лев Николаевич. – Нет, тут другой подход нужен. Кстати, как там поживают наши османские друзья?
– Потихоньку. Возят буру себе и возят. Официально в Трабзон каботажем, чтобы уклоняться от оплаты таможенных пошлин.
– Может, к ним обратимся? Там ведь греки османского подданства или я путаю?
– Всё верно. Они.
– Найти тихую бухту в Эгейском море, чтобы не на глазах. Туда будем загонять наши корабли. Перегружать товары на турецкие кораблики. И везти каботажем до Трабзона. Ну номинально. А на деле к нам.
– Мне шепнули на ушко, что это внимание к нам идёт со стороны Дивана. Так что, думаю, подобные комбинации они тоже достаточно легко вычислят.
– Когда случилось чудо и турки побороли взятки? – усмехнулся Лев Николаевич. – У них же всё покупается и продаётся. Иногда, как мне кажется, даже султан.
– Всё так, но у англичан с французами денег больше, чем у нас. А за всеми этими проказами стоят именно они.
– А самим туркам эта война нужна?
– Туркам? Война? – хохотнул Николай Николаевич. – Султан бы с удовольствием закрыл на это всё глаза, да только англичане и французы его в кулаке держат. Он даже вздохнуть лишний раз без их разрешения не может.
– А… хм… слушай, – произнёс Лев. – А может, нам эти все корабли зарегистрировать через какую-нибудь французскую или английскую компанию? Там всё равно экипажи смешанные, да и капитаны – сущий интернационал.
– Рискованно очень.
– Конфискуют?
– Французы – как пойдёт, а англичане могут и капитанов под суд отдать. Как контрабандистов. Опасно связываться.
– А Испания?
– Её положение не сильно лучше, чем у греков.
– Ладно. Убедил. Действуй по ситуации. Но держи в уме, император пообещал компенсировать убытки в случае захвата наших кораблей. Так что сильно не осторожничай. Страховка у нас имеется. А у нас там в основном несвежие корабли, ещё годик-другой, и большинству тимберовку делать…
В этот момент снова жахнуло.
– Сколько пороха сгорает впустую… – покачал головой Николай Николаевич.
– Это для дела. Испытания на ресурс и заодно составление таблицы стрельбы.
– Сердце кровью обливается.
– Не жалей, – улыбнулся Лев. – Ты, кстати, не знаешь, когда придёт партия натриевой селитры из Новороссийска?
– До осени должны справиться. Каботаж пока весь занят.
– Славно. Должны как раз склады освободиться, – покивал Лев Николаевич. – А то Государь слишком уж буквально понял мой совет скупать южноамериканскую селитру. Если я ничего не путаю, то на её закупку ушло уже свыше миллиона фунтов стерлингов [9]. Жалко, конечно, тратить на неё выручку от внешней торговли, но пока так.
– Я слышал. Много фрахта заказано. Даже англичане подрабатывают без задней мысли. Зачем она вообще сдалась?
– Переделка же.
– Чего переделка?
– В калийную, для выделки пороха наилучшего качества.
– А это возможно? Почему другие державы так не поступают?
– Потому что это делаем только мы, – расплылся в улыбке Лев.
На 1851 год всё ещё не существовало технологии переделки натриевой селитры в калиевую. Из-за чего продолжались целевые закупки принципиально более дорогой калиевой для производства порохов. Знаменитую же чилийскую селитру, натриевую то есть, закупали для использования в качестве реагентов.
В реалиях книги она закупалась на 1851 год массово только Россией. Остальные её брали ограниченно. Расцвет «нитратной экономики» для стран региона в оригинальной истории случился попозже лет на десять. А тут – с упреждением и сильным национальным перекосом.
– Морока какая, – покачал головой Николай Николаевич. – Производство ведь и азотной кислоты, и калийной селитры поставлено на поток и полностью перекрывает все нужды казны.
– Превышает уже. Из-за чего Николай Павлович разрешил торговлю порохом в частные руки. Для охоты и самообороны. Пусть и с ограничениями по объёму.
– Вот! Тем более! Зачем её ещё закупать и переделывать?
– Запас карман не тянет, – пожал плечами Лев Николаевич. – Стратегические запасы пороха могут очень пригодиться на случай войны.
– Или нет.
– Им в любом случае получится найти применение, – возразил Лев. – То же строительство опять же. То, что сейчас есть, – капля в море. Порох можно с пользой использовать много где. И даже если удастся нарастить его выпуск впятеро – всё одно не перекрыть потребности. А тут – война. Нас ведь отрежут от латиноамериканских поставок.
– Ну чёрт его знает…
– Точно-точно. Англичане и французы этим займутся в первую очередь. Потому Государь и занимается скупкой стратегических товаров. Свинца знаешь сколько куплено? И всё аккуратно сложено в подвалах. На всякий случай.
– Хм… – хмыкнул Николай Николаевич.
После чего потянулся за заварным чайничком. Подлил себе в чашку заварки, а потом из самовара кипятка.
Молча.
Откинулся на спинку кресла и спросил:
– Слушай, а этого всего не получится избежать?
– Ты имеешь в виду войны?
– Да. Очень уж она не к месту. У нас второй барк спущен на воду и достраивается. И не хотелось бы сбавлять темпов.
– Боюсь, что нет. Ты ведь и сам видишь, как султан начал себя вести.
– Может, ему шепнуть о том, что у нас есть бронированные корабли, которые в состоянии перемолотить все их флоты?
– Едва ли это имеет смысл, – покачал головой Лев. – Они не поверят. А если поверят, то не оценят. Если же оценят, то и себе начнут делать. И либо эффекта никакого не случится, либо он получится не тот, что нам нужен. Или ты думаешь, что мы зря броненосцы под Воронежем маринуем?
– Хорошо сказано – маринуем. Такое чувство, что суета наводится, а работа не ведётся. Я же проезжал мимо города. Специально заходил поглядеть. Не сгниют?
  
– Это мой приказ. Император о нём знает и одобряет. Их вытащили на берег и построили вокруг большие сараи, то есть ангары, чтобы скрыть от лишних глаз.
– Видел. Но почему их не оснащают до конца? Почему броню не ставят? Собрали бы, укомплектовали и держали на приколе.