"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
Тропа пошла вверх. Тот самый участок, который Бран обвёл по краю, чтобы не вязнуть в топи. Ноги заскользили по влажной глине. Я ухватился за корень, торчавший из откоса, и подтянулся. Рывок отозвался тупым толчком в груди.
[МОНИТОРИНГ: Пульс 98 уд/мин. Аритмия единичная. Рекомендация: снижение физической нагрузки]
Снижение. Конечно, сяду на камушек посреди ночного Подлеска, где в трёхстах метрах за спиной что-то трёхпалое ходит к водопою.
Я стиснул зубы и полез дальше.
Через пять минут тропа выровнялась. Лёгкие горели, во рту стоял привкус меди, колени подгибались на каждом шаге. Бран оглянулся.
— Сдюжишь?
— Сдюжу.
Он замедлил шаг совсем немного, но достаточно, чтобы я перестал отставать.
Мы шли ещё минут десять. Головная боль за правым глазом разрослась, поглотив лоб и висок, превратившись в постоянный тяжёлый гул, сквозь который мир пробивался урывками: хруст мха, запах факельного дыма, мелькание стволов в оранжевом свете.
Потом Бран остановился и поднял руку.
Я замер и прислушался — ничего. Та же тишина, мёртвая, абсолютная.
— Чего?
— Частокол. Пришли.
Посмотрел поверх его плеча. Тёмная линия заострённых брёвен проступала из-за деревьев. Южные ворота. Деревня.
Ноги подогнулись сами, и я ухватился за ближайший ствол, чтобы не сесть прямо в мох. Три секунды. Выдох. Вдох. Ещё один. Выпрямился.
У ворот стояла фигура.
Маленькая, тонкая, неподвижная — Горт. Не ушёл к матери, не лёг спать — ждал. Когда мы приблизились, он метнулся навстречу, и в свете факела я увидел его лицо — бледное, с тёмными кругами, с губами, закушенными до белизны.
— Она не дышала, — выпалил он, не дожидаясь вопросов. — Пять ударов. Я считал. Потом задышала, но хрипит, будто что внутри булькает. И пальцы на ногах… колол, как ты велел. Иголкой. Она не чует.
Пять ударов, а утром было три. Паузы увеличиваются — диафрагма слабеет. Яд продвигается по спинному мозгу, методично выключая одну нервную группу за другой. Ноги уже не работают. Следующей будет дыхательная мускулатура — не частично, как сейчас, а полностью. И тогда… Всё.
Бран шагнул вперёд. Горт вцепился ему в руку.
— Батька, она…
— Тихо, — Бран положил ладонь сыну на макушку. — Лекарь нашёл чего надо. Неси вот это, — он повернулся ко мне. — Куда?
— В дом Наро, наверх. Горшок не трясти, не наклонять. Нести ровно, двумя руками. Понял?
Я передал горшок Брану. Тот принял его с такой осторожностью, с какой берут на руки новорождённого, и прижал к груди. Горт забегал глазами между нами, пытаясь понять, что в горшке, но спросить не решился.
— Горт — к матери. Не отходи от неё. Бран — наверх, поставь горшок на стол и жди.
Бран кивнул и пошёл вверх по тропе. Каждый шаг вымеренный, ровный, никакой спешки. Горшок прижат к груди, как раненая птица.
Горт помедлил.
— Лекарь… Она выживет?
Я посмотрел на него — двенадцать лет, худой, босой, в отцовской рубахе, которая свисала ниже колен. Глаза огромные, мокрые, но ни одна слеза не упала.
— Сделаю всё, что могу.
Он кивнул, развернулся и побежал вниз, к хижине.
Я остался у ворот.
Частокол. Заострённые брёвна, почерневшие от времени. Сквозь щели между ними виднелась тропа, уходящая в темноту. Туда, откуда мы пришли. Туда, где в мокрой глине у ручья лежали отпечатки, которых не было утром.
Рука сама нашла опору. Привалился к столбу и закрыл глаза, чтобы немного перевести дух.
Я открыл глаза, выпрямился и отлепился от столба.
Тропа вверх по склону к дому Наро казалась бесконечной. Ноги несли, но каждый шаг давался с усилием, как будто я шёл по воде. Воздух стал густым, тяжёлым, пропитанным запахом ночного леса и собственного пота. Дважды останавливался перевести дух. Во второй раз мир качнулся, и я понял, что если остановлюсь в третий, то лягу.
Дом Наро. Крыльцо.
Я поднялся по ступеням, опираясь на перила. На верхней ступеньке остановился.
Дверь приоткрыта.
Не настежь — ладонь пролезет, не больше. Щель, сквозь которую тянуло сквозняком и чем-то ещё — запахом, которого я не мог определить. Не плесень, не сырость, не дым — что-то чужое, лёгкое, мимолётное, как аромат духов в больничном коридоре — кто-то был здесь и ушёл.
Я закрывал дверь на засов, точно помнил. Деревянный брусок в петлю — привычка, которую вбил себе ещё в первые дни.
Бран? Нет, Бран поднялся раньше меня и должен быть внутри. Но Бран вошёл бы и оставил дверь открытой, а не прикрытой на ладонь.
Я толкнул дверь и вошёл.
Бран стоял у стола. Горшок на месте рядом с плошкой, в которой настаивался экстракт желёз. Мешочек с Пыльцой, банка с Эссенцией — всё на местах.
— Я не трогал ничего, — Бран кивнул на стол. — Поставил и жду.
— Дверь была заперта, когда ты пришёл?
Он нахмурился.
— Нет, открыта была. Я вошёл, подумал, ты не запер, раз торопился.
Я обвёл комнату взглядом. Полки. Склянки. Пластины в стопках. Сумка Наро на крючке у двери. Ящик под столом. Ничего не сдвинуто, не перевёрнуто, не тронуто. По крайней мере, на первый взгляд.
Но кто-то заходил, пока меня не было. Открыл засов, вошёл, посмотрел. И ушёл, прикрыв дверь, но не заперев.
У дальнего дома, у чужого забора. Тёмный балахон, сутулые плечи, платок на голове.
Я потёр переносицу. Голова гудела. Думать об этом сейчас — непозволительная роскошь. Есть вещи важнее.
— Бран, иди к Алли — смени Горта. Мокрая тряпка на лоб, менять по мере высыхания. Если перестанет дышать — на бок, давить под рёбра три раза. Если не поможет, бегом сюда.
Он кивнул. Постоял ещё секунду, глядя на горшок с Полынью, из которого торчал жалкий жёлтый стебель. Потом повернулся и вышел, плотно закрыв дверь.
Я задвинул засов.
Комната. Стол. Четыре компонента.
Я сел на табуретку.
Рецепт помнил, система подтвердила — последовательность, температуры, пропорции, всё в базе, всё готово.
[РЕЦЕПТ: Антидот от яда Корового Жнеца]
[Статус компонентов: 4/4 — КОМПЛЕКТ]
[Качество нейтрализатора (Жнечья Полынь): 62% — ОГРАНИЧЕННОЕ]
[Прогноз эффективности антидота: 54–61%]
[Прогноз токсичности: 18–24%]
Руки перестали трястись. Или я перестал замечать тремор — не знаю, что из этого вернее.
Нужно разжечь очаг. Вода должна быть тёплой, не горячей — сорок-пятьдесят градусов для первой фазы. Потом медленный нагрев до шестидесяти и остывание. Три фазы, как в сердечном настое, только с другими компонентами и другим порядком введения.
Я встал, подошёл к очагу и начал складывать дрова. Руки делали знакомую работу, а голова уже считала. Корень нужно извлечь из кома, но не очищать от земли. Срезать вершки, оставить корневище с грунтом на нём. Опустить в тёплую воду вместе с землёй. Микробиом начнёт выделять фермент, который активирует нейтрализующее вещество в корне.
Кремни. Искра. Сухой мох под дровами занялся, дым пополз к потолку, потянуло жаром.
Я выпрямился и посмотрел на стол — четыре компонента ждали. Огонь постепенно разгорался.
Глубоко вдохнул, закатал рукава и потянулся к горшку с Полынью.
Начинаем!
Павел Шимуро
Знахарь II
Глава 1
Очаг гудел ровно, без всплесков. Угли схватились, дрова прогорели до белёсой корки, и жар шёл плотный, устойчивый — то, что нужно.
Я поставил ковшик с водой на железную решётку над углями и вернулся к столу.
Горшок с Полынью стоял в центре, окружённый остальными компонентами, как пациент на операционном столе, обложенный инструментами. Жёлтый стебель торчал из-под мокрой тряпки вялый, жалкий, но живой.
Первым делом нужно отделить мёртвое от живого.
Развернул тряпку. Ком земли проседал по краям, но центр держался. Пальцы ощупали основание стебля, нашли место, где он уходил в грунт. Переход от надземной части к корневищу.
Я протёр лезвие тряпкой, подышал на пальцы, чтобы согреть, и начал.