"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Лис кивнул. Натянул свои обмотки, завязал бечёвку привычным движением.
— А когда я смогу делать то, что вы делали утром?
— С котлом?
— С котлом. Когда вода слушалась.
Прямой вопрос, заданный без стеснения. Мне понравилась его честность.
— Не скоро, — ответил я. — Сначала лес должен тебя запомнить, потом ты должен научиться слушать его в ответ. А потом, может быть, лет через пять-шесть, если будешь работать каждый день, жидкость в котле начнёт слушать и тебя.
  
— Пять лет — это долго.
— Это быстро. Обычно уходит десять.
Лис посмотрел на ясень. Дерево стояло молча, равнодушно, громадно. Его корни уходили в землю на семь метров, а ветви подпирали полог подлеска, и мальчишка рядом с ним казался муравьём у подножия столба.
— Пойду к Горту, — сказал Лис. — Он обещал показать, как правильно сортировать мох.
Он ушёл, а я остался у ясеня ещё на несколько минут.
Вода аномального ручья. Насыщенность в шесть раз выше нормы. Если поставить Лиса босиком в этот ручей вместо листвы под ясенем, эффект ускорится кратно. Канал, который сегодня дрогнул на полторы секунды, может раскрыться за неделю.
Ручей находился в двух с половиной километрах от частокола, на территории, которую детёныш Трёхпалой считал своим водопоем.
Я убрал мысль на потом и занялся садом.
…
Семена из Каменного Узла хранились в четырёх матерчатых мешочках, подписанных рукой торговца, у которого Вейла их выторговала за шесть Капель. Горький корень, жаропонижающее и противовоспалительное — основа половины рецептов Гильдии. Бурая лоза — связующий агент для сложных многокомпонентных составов, без которого невозможно стабилизировать эликсиры выше ранга D. Каменный цветок — редкий стабилизатор, в каталоге Солена числившийся по пятнадцать Капель за стебель. И четвёртый мешочек без подписи — семена Сумеречной Лозы, которые Моран сунул мне в карман при прощании со словами: «Для анестезии нужен свой сырьевой источник, если хочешь не зависеть от Гильдии».
Я высадил их рядами, по двадцать семян на ряд, с интервалом в ладонь. Полил водой из колодца, той самой, аномальной, пропитанной витальностью деревни.
АГРО-АНАЛИЗ: прогноз всходов в условиях аномального витального фона (380%).
Горький корень: всходы через 3 дня (норма: 12–14 дней). Ранг сырья при созревании: D-минус.
Бурая лоза: всходы через 4 дня (норма: 16–18 дней). Ранг: D.
Каменный цветок: всходы через 5 дней (норма: 20–24 дня). Ранг: D-плюс.
Сумеречная лоза: всходы через 4 дня (норма: 14–16 дней). Ранг: D. Предупреждение: ядовитое растение, требует отдельного участка и защиты от случайного контакта.
Примечание: витальный фон ускоряет рост в 3–4 раза, но может снизить концентрацию активных веществ на 5–12% (эффект «разведения»). Рекомендуется контрольная группа при обычном фоне для сравнения.
Три-пять дней до первых всходов. В обычном мире я ждал бы две-три недели. Здесь, в зоне аномалии, земля работала, как разогнанный инкубатор — быстро, жадно, с избытком энергии, который мог пойти и в рост, и в мутацию. Контрольную группу высажу за частоколом, подальше от Реликта, если Тарек одобрит безопасный маршрут.
Я воткнул колышки-метки в начало каждого ряда и пометил их угольком: ГК, БЛ, КЦ, СЛ. Примитивная агротехника, которая заставила бы любого земного фермера усмехнуться, но здесь, в мире, где наука ещё не дошла до концепции контрольной группы, даже маркировка грядок считалась изыском.
Тарек появился к закату.
Он зашёл в мастерскую, кивнул Горту и молча поставил на стол запечатанную флягу. Глиняная пробка залита воском, значит, образец важный.
— Из ручья? — спросил я.
— У Каменной Гряды. Набрал там, где детёныш пьёт. — Тарек сел на скамью, положил копьё рядом. — Ты говорил проверять фон. Я не умею, но подумал: принесу, ты сам посмотришь.
Я снял воск, вытащил пробку. Поднёс флягу к носу. Запах ударил сразу — мокрая медь, горячий камень и тот сладковатый привкус, от которого кровь начинает стучать в висках. Концентрированная витальность, насыщенная субстанцией Жилы в пропорции, которую я встречал только у расщелины.
Переключил «Витальное Зрение». Вода в фляге светилась мягким бордовым мерцанием, как угли в потухающем костре.
ВИТАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: образец воды (источник: ручей у Каменной Гряды, 2.5 км от периметра).
Насыщенность субстанцией: ×6.3 от региональной нормы.
Профиль: чистая витальная субстанция, без примесей мицелия. Токсичность: 0.5%.
Потенциал: пассивная культивационная среда для 0–1 Круга. Контактное воздействие (погружение ступней): +15–25% к резонансной активности каналов.
Предупреждение: высокая концентрация привлекает хищников
Я поставил флягу и посмотрел на Тарека.
— Насыщенность в шесть раз выше нормы, — сказал я. — Вот почему зверь ходит именно туда. Ручей стал чем-то вроде природного эликсира. Пьёшь — растёшь быстрее.
Тарек осмыслил это за три секунды.
— Значит, через месяц он будет вдвое больше?
— Не вдвое, но крупнее и сильнее, чем положено для его возраста.
— Плохо. — Тарек посмотрел на своё копьё. — Взрослая самка была третьего Круга. Если детёныш растёт на этой воде, через два-три месяца он тоже выйдет на третий. Копьё в глаз уже не поможет.
— У тебя есть предложение?
— Два. — Тарек загнул палец. — Первое — убить, пока маленький. — Второй палец. — Второе — не ходить к ручью.
Прямолинейно и практично, как всё, что говорил Тарек. Я не стал возражать, но вместо ответа повернул флягу так, чтобы свет кристалла падал на бордовую воду.
— Третий вариант, — сказал я. — Эта вода нужна мне для Лиса.
Тарек поднял бровь.
— Мальчишка?
— У него талант к культивации. Редкий. Если каждый день ставить его босиком в этот ручей на двадцать минут, через две недели он начнёт чувствовать Жилу. Через полгода сможет помогать Горту с варкой.
— Двадцать минут босиком в ручье, где пьёт шестилапая тварь, — произнёс Тарек без выражения.
— Именно поэтому я говорю тебе, а не ему.
Тарек посмотрел на меня долгим взглядом. Потом на копьё, потом снова на меня.
— Сколько раз?
— Каждый день. На рассвете, когда зверь уходит в логово.
— Мне понадобится второй человек — Далан или Нур.
— Договорюсь.
Тарек кивнул, встал, забрал копьё. На пороге обернулся.
— Лис — городской мальчишка. Подлесок его прикончит, если он побежит не в ту сторону. Научи его хотя бы стоять на месте, когда страшно.
— Он из Нижнего Города, — ответил я. — Он умеет стоять на месте, когда страшно, иначе бы не дожил до своих малых лет.
Тарек хмыкнул и вышел.
…
Ночь легла на деревню медленно.
Я собрал сумку.
— Горт.
Он поднял голову от журнала.
— Я к расщелине.
— Как вчера?
— Как вчера.
Горт кивнул и вернулся к записям. Мне нравилась эта рутина: уход к расщелине стал частью суточного цикла, как кормление печи или проверка грядки. Ученик не спрашивал зачем, не тревожился, не предлагал составить компанию. Он знал, что учитель делает нечто важное, и его дело обеспечить, чтобы к возвращению мастерская была в порядке.
Путь до расщелины занял больше часа, потому что я никуда не торопился и просто наслаждался тишиной и запахом леса.
Камни у входа в расщелину лежали так, как я их оставил. Я спустился вниз по знакомым ступенькам, выбитым в породе чьими-то руками задолго до Наро, и добрался до карниза.
Сел на край, свесив ноги в темноту.
Внизу, в двадцати метрах камня, пульсировал Реликт. Я не видел его отсюда, но чувствовал: шестнадцать микро-ответвлений Рубцового Узла зазвенели, принимая знакомую частоту. Девятнадцать ударов в минуту — тяжёлые, ровные, с тем надрывным оттенком, который появился после установки маяка.
  
Контакт пришёл на третьем выдохе. Тепло поднялось снизу, из-под камня, через ступеньку, через ноги, и ударило в грудную клетку, как волна прибоя ударяет в волнорез.
Пять минут контакта. Я чувствовал давление и к нему по-прежнему примешивалось ожидание. Камень ждал. Вчера я определил это ощущение как смутное, размытое, а сегодня оно было конкретнее. Камень ждал не просто присутствия, а ответа.