"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Горт.
Он обернулся, не убирая руку от котла.
— У меня для тебя кое-что.
Я положил рецепт на край стола, развернул так, чтобы он мог видеть текст. Горт подошёл, вытер руки о фартук, наклонился. Прочитал. Перечитал. Его глаза расширились.
— Настой Сумеречной Лозы, — выдохнул он. — Это же…
— Ранг D. Анестетик. Рецепт из Каменного Узла, с поправками лекаря Морана.
— Вы хотите, чтобы я…
  
— Сварил самостоятельно. После того, как закончишь с десятью склянками.
Горт выпрямился. Его лицо прошло через три выражения за две секунды: изумление, азарт и тень страха. Новый рецепт означал новую ответственность. Ошибка в анестетике — это передозировка, остановка дыхания, смерть.
— Я справлюсь, — сказал он твёрдо, как человек, который убеждает не только собеседника, но и себя.
— Знаю, иначе не давал бы.
Горт забрал рецепт с тем бережным движением, с каким берут хрупкие вещи, и унёс к своему рабочему месту. Я видел, как он перечитывает пометки Морана, шевеля губами. Ревность к Лису, которую я заметил утром, испарилась, и её место заняла та особая сосредоточенность, которая отличает ремесленника от подмастерья. У Горта теперь была собственная задача, достойная его уровня, и мальчишка, сидящий у стены, перестал быть конкурентом — стал просто младшим, который когда-нибудь дорастёт до этого стола, но не сегодня.
Лис молчал, смотрел и запоминал.
…
День прошёл в работе.
Горт сварил три склянки из десяти. Первую перегрел на два-три градуса, осадок получился мутноватым, на грани допуска. Вторую недогрел, побоявшись повторить ошибку, и выход составил шестьдесят один процент вместо семидесяти. Третья была идеальной: ровный цвет, чистый осадок, температурный профиль, который я проверил Термокамнем постфактум, отклонился от нормы на полтора градуса максимум. Прогресс.
Лис помогал по мелочам: подносил воду, мыл склянки, сортировал сухие травы под руководством Горта. Его пальцы были ловкими и точными — навык, отточенный годами мелких краж на рынках Нижнего Города, который здесь, в мастерской, обрёл легальное применение. Горт командовал им коротко и чётко, и Лис подчинялся без возражений. К вечеру между ними установился ритм, который не требовал моего участия: старший говорит, младший делает, оба заняты, никто не мешает другому.
Вейла заглянула после полудня, сверить запасы серебряной травы и обсудить план производства. Десять стеблей, минус три на Экран, минус два в резерв — оставалось пять на текущие нужды. Она нахмурилась, услышав цифру, но не стала спорить: Вейла понимала, что некоторые расходы не подлежат обсуждению.
— Сколько времени до следующего урожая? — спросила она, имея в виду домашнюю грядку.
— Неделя. Плюс-минус два дня.
— А домашний мох?
— Горт снимет первый срез через пять дней.
— Хватает. — Она сделала пометку на своей карте. — Продажи в Каменном Узле начнём через месяц.
Вейла ушла. Деловая, точная, как хирургический зажим. Её работа — обеспечить, чтобы механизм вращался. Моя — чтобы было что вращать.
Тарек вернулся с периметра к закату. Зашёл в мастерскую, молча кивнул мне, посмотрел на Горта, который склонился над журналом, потом на Лиса, который мыл склянки в деревянном тазу.
— Детёныш был у ручья, — сказал Тарек. — Два с половиной километра. Следы свежие, глубокие. Оленя не нашёл — пил воду и ушёл на юго-восток.
— Частота визитов?
— Раз в три-четыре дня, как и говорил. Закономерность.
Я кивнул. Детёныш Трёхпалой привязался к конкретному водопою, и это означало, что животное обосновалось в радиусе пяти-семи километров от деревни — не критично, пока оно сторонится частокола. Но Тарек прав — через месяц зверь вырастет.
— Продолжай наблюдать. Если приблизится на километр, доложи, придумаем что-то.
— Понял. — Тарек развернулся и вышел так же бесшумно, как вошёл.
…
Ночь. Деревня затихла.
Тарек и Далан на периметре, сменяя друг друга каждые четыре часа. Нур чистил оружие у костра за мастерской, Аскер с ним — два немолодых воина, которые делят кувшин настоя и обсуждают, на сколько дней хватит закупленной соли. Вейла в отведённой ей комнате при свете кристалла составляет торговый план, который станет экономическим скелетом деревни на ближайшие три месяца.
Горт сидел над журналом, записывая температуры третьей варки. Лис спал в углу, свернувшись калачиком, завернувшись в одеяло, которое Горт молча бросил ему час назад. Маленький жест заботы, за которым стояло простое вычисление: ночи в подлеске холодные, мальчишка без тёплой одежды заболеет.
Я собрал сумку. Шесть капель серебряной субстанции в запечатанной склянке, двойная доза стандартного протокола «Я здесь».
— Горт.
Он поднял голову.
— Я к расщелине. Вернусь через час.
Горт кивнул. Его глаза на секунду задержались на склянке в моей руке.
…
Путь до расщелины уже привычен и совсем не труден.
Спустился и протиснулся внутрь. Здесь, внизу, запах реликта был сильнее, чем наверху, и Рубцовый Узел откликнулся на него раньше, чем я успел запустить «Витальную Настройку»: шестнадцать микро-ответвлений в аорте зазвенели одновременно, как струны, по которым провели ладонью.
Я добрался до ступеньки. Сел на край, свесив ноги. Внизу, в двадцати метрах камня и темноты, лежал Реликт — бордовый пульсирующий камень размером с человеческую голову, вросший в породу, хранящий субстанцию, которой хватило бы на десятилетия.
Протокол. Усиленный.
Я откупорил склянку. Шесть капель серебряной субстанции легли на камень ступеньки: одна, две, три, четыре, пять, шесть. Двойная доза. Каждая капля впиталась в породу за секунду, оставив на поверхности тёмный след, который тут же начал мерцать.
Дыхание. Глубокий, замедленный ритм: четырнадцать секунд вдох, четырнадцать выдох. Стандартный протокол «Я здесь» использовал ритм дыхания как метроном, камень учился распознавать частоту, ассоциировать её с присутствием Кормильца. Усиленная версия добавляла второй уровень: синхронизацию с Глубинным Пульсом.
Контакт.
Реликт ответил. Тепло ударило в ладони и в этом тепле я почувствовал всё, чем камень жил последние двенадцать дней без меня — давление, истощение, компенсаторное усилие, которое сжигало резервы со скоростью, невозможной в нормальном режиме. Маяк Рена тянул субстанцию снизу, камень пытался восполнить потерю, ускоряя пульс, и каждый лишний удар обходился ему дороже предыдущего.
Я считал пульс. Двадцать один… двадцать… двадцать… девятнадцать и четыре десятых. Снижение медленное, как снижение температуры у больного, которому наконец-то дали жаропонижающее, но я чувствовал: оно настоящее. Присутствие Кормильца работало. Камень чувствовал, что его якорь рядом, и ослабляло компенсаторный ритм, как сердце пациента замедляется, когда рядом садится хирург и говорит: «Я здесь, всё будет хорошо».
РЕЗОНАНСНАЯ НИТЬ: прямой контакт.
Пульс Реликта: 21 → 19.4 уд/мин (стабилизация).
Температура поверхности: +3.2 градуса от нормы (повышена, допустимо).
Связь Рубцового Узла: 8/10 (сильная).
Совместимость: 58.9% → 59.1% (+0.2% от контакта).
До порога необратимости: 0.9%.
Я убрал руку от камня.
Четыре таких контакта, и число перевалит за шестьдесят. Варка Экрана потребует четырёх часов прямого контакта с концентрированной субстанцией.
Я сидел на краю расщелины, ладони на коленях, глаза закрыты. Тишина, нарушаемая только моим дыханием.
И тогда пришёл голос.
Он поднялся из глубины. Шестнадцать микро-ответвлений в аорте завибрировали одновременно, принимая сигнал, который не предназначен для человеческого уха.
  
Два слова.
Первое — нисходящая интонация, плавная, как выдох. Второе — восходящая, короткая, как вопрос.
Рубцовый Узел перевёл автоматически раньше, чем я успел подготовиться.
ЯЗЫК СЕРЕБРА: перехвачен фрагмент.
Перевод: «Покажи путь».
Источник: Глубинный канал (412 м).
Частотный профиль: совпадение с предыдущим перехватом — 0% (другое «слово», тот же «голос»).