"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
Оставшиеся часы до темноты прошли в молчании. Вейла сверялась с картой на каждой развилке. Далан проверял настил перед тем, как ступить, если доски казались ему ненадёжными. Нур нёс два мешка — свой и часть груза, которую перераспределили, чтобы Далан мог держать руки свободными.
Глубинный Пульс пришёл на закате.
Один удар. Сорок шесть секунд. Рубцовый Узел принял его, как принимает знакомый пароль, и на мгновение я ощутил то странное двойное присутствие, к которому так и не привык — я здесь, на мосту между двумя стволами, и одновременно я — часть чего-то огромного, глубокого, древнего, что пульсирует под лесом с интервалом в сорок шесть секунд.
На секунду быстрее, чем восемь дней назад. Тенденция продолжалась.
…
Стоянка располагалась на стандартной караванной платформе: деревянный настил четыре на шесть метров, натянутый между двумя стволами на высоте двадцати метров. Навес из коры, очаг с запасом угля, канатные перила, площадка для мешков. Место безопасное, хорошо просматриваемое, с выходами на две тропы.
Далан развёл огонь. Нур разогрел сухпаёк. Вейла ела молча, изучая карту при свете кристалла, который она достала из собственных запасов: маленький, тусклый, но достаточный, чтобы различить линии и пометки. Лис получил свою половинную порцию и съел её медленно, сосредоточенно, не торопясь.
Далан закончил есть первым. Встал, проверил нож на поясе и ушёл в темноту проверять периметр.
Я сидел у края платформы, свесив ноги.
Закрыл глаза и прислушался к Резонансной Нити. Один удар из десяти. Реликт пульсировал: девятнадцать в минуту, без изменений. Камень ждал.
Далан вернулся раньше, чем обычно — его обходы занимали минимум десять минут, а прошло не больше четырёх. Я открыл глаза.
Он стоял у очага и смотрел на меня. В его руке был кусок коры размером с ладонь, снятый со ствола дерева, он положил его передо мной на настил, рядом с моей сумкой. Молча.
Я взял кору и повернул к свету.
На внутренней стороне, на гладкой поверхности заболони, была вырезана метка — символ, который я видел на срезанном мосту три дня назад.
Перечёркнутое Дерево. Древоотступники.
— Где? — спросил я.
— Третий ствол от стоянки, на уровне глаз, со стороны тропы. Чисто срезана — не торопились. Стружку убрали — я нашёл несколько кусочков на земле, но остальное собрано. Метке не больше суток.
Я посмотрел на Вейлу. Она отложила карту и взяла кору из моих рук. Повертела, поднесла к свету, потом положила обратно.
— Этой метки не было шесть дней назад, когда мы шли сюда, — сказала она. — Далан проверял каждый ствол на стоянках — ничего не было.
— Не было, — подтвердил Далан.
— Значит, кто-то прошёл здесь после нас по тому же маршруту. И оставил метку на стандартной караванной стоянке, где её увидит каждый, кто здесь остановится.
Она помолчала. Я видел, как работает её голова: перебор вариантов, оценка рисков, расчёт последствий.
— Три версии, — сказала она. — Первая: метка для нас лично. Кто-то знает наш маршрут и хочет, чтобы мы нервничали. Вторая: метка для всех. Древоотступники помечают территорию, предупреждают караваны. Третья: метка для своих. Сигнал другой группе Отступников, что тропа разведана.
— Во всех трёх случаях нам лучше не ночевать здесь вторую ночь подряд, — сказал я.
Вейла кивнула. Достала карту и начала отмечать на ней альтернативные тропы. Они опаснее, но менее предсказуемы.
Нур проверил оружие. Короткий клинок, верёвка с грузом, три метательных шипа из обработанной кости. Разложил перед собой, осмотрел каждый предмет и убрал обратно.
Лис сидел у навеса, обхватив колени руками. Его глаза открыты — он не спал. Смотрел на кору с меткой, которая лежала на настиле между мной и Вейлой.
— Перечёркнутое Дерево, — сказал он тихо.
Я повернулся к нему.
— Знаешь этот символ?
— Мама говорила, чтобы я не ходил в восточный квартал Нижнего Города. Там люди с такими метками на стенах. Она говорила, они верят, что лес должен умереть.
Он помолчал, потом добавил ещё тише:
— Мама много чего говорила.
Я лёг на спину, положив сумку под голову и уставился в ночное «небо», пытаясь очистить свои мысли, ведь впереди ещё очень долгий путь.
Глава 10
Шесть часов мы шли молча.
Далан двигался впереди, проверяя каждые двадцать метров тропы коротким уколом палки в мягкий слой листвы. Дважды палка провалилась по локоть — гнилая почва, карман перегноя, достаточно рыхлого, чтобы взрослый мужчина ушёл по колено и остался барахтаться, пока запах привлекает тех, кому барахтанье в радость. Далан обходил такие места без комментариев, просто корректируя маршрут жестом левой руки: влево, вправо, стоп.
Нур замыкал. Два мешка давили ему на плечи, и я видел по скошенному наклону его корпуса, что правый мешок тяжелее. Нур не жаловался. За восемь дней пути я ни разу не слышал от него жалобы, и это было не стоическое молчание воина, а простое равнодушие человека, привыкшего к тяжёлой работе.
Вейла шла за мной, сверяясь с картой каждые пятьсот метров. Здесь, на нижнем ярусе, ориентиры менялись: верхние тропы прокладывались по ветвям, которые стоят веками, нижние же по земле, которая живёт собственной жизнью. Упавшее дерево перекрывает путь. Ручей, отмеченный на карте, пересох или, наоборот, разлился до непроходимой ширины. Грибная колония выросла за сезон и превратила развилку в тупик. Вейла адаптировалась, вычёркивая и дописывая пометки на ходу. Её карта к вечеру будет стоить больше, чем утром, ведь обновлённые маршруты через Подлесок ценились караванщиками выше золота.
Лис шёл между Даланом и мной.
Босые ноги на мягкой листве не издавали ни звука. Я заметил это ещё на Ветвяном Пути, но списал на малый вес: ребёнок весит мало, шагает легко. Здесь, в полумраке нижнего яруса, стало очевидно, что дело не в весе.
Мальчишка ставил ступни так, как это делают охотники после многих лет тренировки — с пятки на носок, перекатом, чувствуя поверхность перед тем, как перенести вес. Далан, закалённый разведчик, двигался почти бесшумно, и я бы списал лёгкость Лиса на подражание, если бы не два эпизода.
Первый произошёл за три часа до полудня, если здесь вообще существовал полдень. Далан шёл вперёд, прощупывая тропу. Лис, шагавший в четырёх метрах позади, вдруг взял левее, обойдя участок тропы широкой дугой. Далан прошёл прямо. Через восемь шагов его палка ткнулась в трухлявый корень, скрытый под слоем листвы — нет, он не провалился, но хрустнул. Далан обернулся, посмотрел на корень, потом на Лиса, который уже стоял впереди, на чистой тропе. Ничего не сказал.
Второй был через час. Тропа вильнула к западу, огибая массивный ствол с наростами трутовика. Слева от ствола тень гуще обычного — тот самый вязкий полумрак, в котором глаза перестают различать контуры. Лис остановился на секунду, потом шагнул вправо, в обход, хотя левый путь был короче. Далан пошёл туда же, но уже осознанно, проверив воздух, прислушавшись. Лис не проверял, а просто обошёл.
Я запустил «Внутреннюю Петлю» в фоновом режиме. Эффективность в подлеске держалась на сорока одном проценте, и я чувствовал, как фоновый прирост культивации накапливается по капле, примерно шесть десятых процента в сутки.
Переключил «Витальную Настройку» на тяжёлый диапазон.
Подлесок развернулся. Город оставался за спиной, его многоголосый хаос сигналов давно затих, и здесь, в сумерках нижнего яруса, витальный фон был чище.
Я нащупал Резонансную Нить.
Она окрепла на десятом километре от города, когда я впервые поймал сигнал, Нить звучала как далёкий шёпот. Теперь, восемнадцать часов спустя, каждый третий удар Реликта проходил через Рубцовый Узел с отчётливой вибрацией.
Пульс Реликта — двадцать один удар в минуту.
Когда я уходил, было шестнадцать.
Один удар до критического.
Я подавил в себе импульс остановиться и проверить ещё раз. Данные были точными — Рубцовый Узел не ошибался в подсчёте, он чувствовал каждый толчок камня.