"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Значит, маяк получает больше субстанции, чем должен. И мне нужно будет вернуться быстрее.
Горт посмотрел на черепки. Четыре прямоугольника обожжённой глины, исписанных его ровным почерком. Четыре набора правил, которые удерживали равновесие между камнем, деревней и внешним миром.
— Я справлюсь, — сказал он.
Я положил руку ему на плечо.
— Знаю.
…
Ночь легла на деревню сырым одеялом.
  
Я зашёл в мастерскую и закрыл дверь.
Фонарь на крюке давал покачивающийся свет пламени. Стол был чист — Горт убрал всё перед уходом, расставил инструменты по местам, повесил черепки с инструкциями на стену рядом с моими записями. Четыре новых прямоугольника рядом с двадцатью старыми, и в этом соседстве было что-то, от чего у меня перехватило дыхание: мои слова, записанные чужой рукой, которая уже стала рукой ученика.
Я подошёл к нижней полке. Присел на корточки и снял черепок с глиняной миски.
Кристалл светился.
Бледно-розовый свет шёл из сердцевины — ровный, устойчивый, и за двое суток он стал ярче. Не намного, но я проверял маяк каждый вечер и вёл записи, так что разница очевидна. Розовый превращался в алый медленно, как рассветает небо.
Четыре бордовые нити, тоньше волоса, из основания костяной оправы. Две уходили вниз, в глину чашки, и дальше в дерево полки. Две другие росли горизонтально, одна к стене, вторая… я взял лупу, которую Горт сделал из отполированного куска смолы и наклонился ближе.
Вторая нить тянулась к горшку с плесенью Наро.
Горшок стоял на той же полке, в тридцати сантиметрах от миски. Зелёная культура под мокрой тряпкой, концентрические кольца, грибной запах — мой потенциальный пенициллин, над которым я работал уже полтора месяца. И бордовая нить ползла к нему, как корень растения к источнику воды.
Маяк искал органику.
Я навёл лупу на точку, где нижняя нить входила в дерево полки. Вокруг неё тёмное кольцо — влажное на ощупь, диаметром с ноготь. Древесина размягчилась. Маяк вытягивал субстанцию из полки и одновременно разрушал волокна, прокладывая путь вниз.
РЕЗОНАНСНЫЙ МАЯК: Рост корневой системы +2.3 см/сутки.
Абсорбция фоновой субстанции: +7% к начальному уровню.
Прогноз: через 15 дней корни достигнут грунта
(0.8 м от полки до пола).
После контакта с грунтом — прямое питание от Реликта.
Скорость сбора данных увеличится в 4–6 раз.
Критическая точка (обнаружение Магистрального Узла):
18 дней — скорректировано: 12 дней после контакта с грунтом.
Двенадцать дней после контакта с грунтом. Пятнадцать дней до контакта. Двадцать семь дней, если считать с сегодняшнего вечера. Но это если корни растут с постоянной скоростью, а они ускорялись.
Совпадение с дедлайном Аскера было случайным, но от этой случайности по спине прошёл холод, как от сквозняка.
Я переставил горшок с плесенью на верхнюю полку, подальше от миски, подальше от маяка. Потом взял нож и осторожно срезал горизонтальную нить, тянувшуюся к месту, где стоял горшок.
Нить оборвалась легко, с тихим щелчком, как лопнувшая паутинка. Из среза выступила капля бордовой жидкости — крохотная, с булавочную головку. Я промокнул её кусочком ткани. Жидкость была тёплой и оставила на ткани пятно, которое не впиталось, а осталось на поверхности, как капля ртути.
Через минуту на месте среза проклюнулся новый отросток — крохотный, тоньше ресницы, но целенаправленный, он пополз в ту же сторону, куда вёл срезанный предшественник.
Маяк регенерировал. Живой кристалл из обработанной Кровяной Жилы, костяная оправа из Виридис Максимус. Рен знал, что оставлял. Знал, как поведёт себя маяк в аномальной зоне. Это рассчитано.
Я встал. Прошёлся по мастерской, считая шаги — пять в длину, пять в ширину. Маршрут, вытоптанный за полтора месяца, от стола к очагу, от очага к полке, от полки к окну.
Нужно думать. Сел за стол, взял черепок и стержень.
«Маяк — живой организм. Растёт. Ищет субстанцию. Регенерирует повреждения».
Написал и остановился. Перечитал. Добавил:
«Нужно: 1) изолировать от грунта; 2) создать ложный фон; 3) замедлить рост. Пункты 2 и 3 чистая алхимия уровня B. Пункт 1 можно попробовать здесь. Сейчас».
Пункт первый. Изоляция.
Я достал из-под стола банку с маскирующим бальзамом. Красножильник — сорок процентов, серебро — десять процентов, жир — пятьдесят. Блокирует хеморецепцию мицелия, проверено на обращённых. Мицелий не видел обработанные участки, обходил их, как река обходит камень. Маяк — живой организм. Его корни тоже ищут субстанцию по химическому градиенту. Если красножильник блокирует градиент…
Я взял глиняную миску, потом достал каменную плитку, которую использовал как подставку для горячих склянок, и положил её на дно миски. Камень как дополнительный барьер между маяком и деревянной полкой.
Затем осторожно, двумя пальцами, взял маяк за костяную оправу и переставил из старой чашки в новую миску.
Корни, оставшиеся в старой чашке, оборвались. Четыре бордовые нити повисли обрубками, из которых выступили микроскопические капли. Маяк оказался на каменной плитке, внутри промазанной бальзамом миски. Между ним и деревом полки два слоя защиты: камень и красножильник.
Я поставил миску на полку. Накрыл черепком. Сел и стал ждать.
Прошло пять минут, потом десять. Я снял черепок, наклонился с лупой.
Из основания оправы лезли новые отростки. Два, три, четыре. Но они были короче обычных и росли неуверенно, дёргаясь, как усики слепого жука. Один коснулся стенки миски, промазанной бальзамом, и отдёрнулся. Свернулся, поменял направление, ткнулся в другую стенку. Снова отдёрнулся.
Красножильник работал.
МОДИФИКАЦИЯ: Красножильник-экран (примитивный).
Эффективность: −40% скорости роста корней.
Новый прогноз: контакт с грунтом через 25 дней (вместо 15).
После контакта — критическая точка через 12 дней.
Критическая точка: отложена до 37 дней с текущего момента.
СТАТУС: Временная мера. Маяк адаптируется к экрану
за 10–14 дней.
Я откинулся на спинку табуретки и закрыл глаза. Руки лежали на коленях, мокрые от бальзама, пахнущие смолой и горчицей.
Семь дней без прямого контакта с концентрированной субстанцией — рекомендация системы. Шесть дней дороги до Каменного Узла. Совпадение, которое выглядело как милосердие.
Я погасил фонарь. Мастерская погрузилась в темноту, и в этой темноте единственным источником света остался маяк.
Лёг на топчан у стены. Прикрыл глаза и почувствовал: далеко внизу, на глубине двадцати метров, сквозь камень и грунт, Реликт послал один удар — глубокий, тёплый, гулкий.
Камень спокоен. Камень доверяет.
Последняя мысль перед сном была простой и тяжёлой: он доверяет мне, а я уезжаю.
Сон пришёл быстро.
…
Утро наступило слишком быстро.
Я проснулся от стука. Открыл глаза и лениво огляделся по сторонам.
Стук повторился.
— Лекарь!
Голос Горта высокий, сдавленный. Я сел на топчане, натянул рубаху, сунул ноги в обувь. Открыл дверь.
Парень стоял на крыльце. Лицо бледное, как свежая глина. В руке у него черепок — не тот, на который он записывал инструкции, а другой — грязный, с неровными краями, будто откопанный из земли.
— Что случилось?
— Расщелина, — выдохнул он. — Тарек послал. Камни, которые он навалил у входа, сдвинуты. Аккуратно, каждый на своё место, просто отодвинуты в сторону, как будто кто-то хотел пройти и потом вернуть всё обратно. И вот это лежало сверху.
Он протянул черепок.
Я взял его. Повернул к свету грибного фонаря.
На внутренней стороне был рисунок — круг ровный, как будто обведённый по трафарету. Внутри круга — три луча, расходящиеся от центра под углом сто двадцать градусов. Строгая симметрия, никаких завитков, никаких украшений.
  
Символ Наро.
Рисунок выполнен бордовой субстанцией, свежей. Я провёл пальцем по одному из лучей и палец окрасился.
— Когда обнаружили?
— Тарек проверяет вход каждые четыре часа. Прошлая проверка в два ночи, всё было на месте. Эта в шесть. Камни сдвинуты, черепок сверху.