"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Снаружи горшка, — сказал Горт. — На уровне жидкости. Если прилепить на глину.
— Именно.
— А если смола сотрётся?
— В мешке ещё пять штук, но смола держится хорошо, пятьдесят циклов, я думаю, минимум. Мы сделаем новые, когда эти выработаются. Мне нужно только разобраться с составом смолы, и Наро наверняка записал рецепт где-то в оставшихся табличках.
Горт кивнул. Его пальцы сжали камешек, и костяшки побелели. Он уже прикидывал, куда крепить, как наблюдать, в какой момент реагировать. Я почти слышал, как шестерёнки крутятся у него в голове.
  
— Сегодня вечером я спущусь в расщелину, — сказал я. — Вернусь поздно. Следующая партия утром, по стандартному протоколу. Десять склянок.
— Десять, — повторил Горт.
— Камень-индикатор клади на стенку горшка. Ни одна капля лишнего не пропадёт. Если есть вопросы, то задавай сейчас, потому что потом я буду недоступен.
— Вопросов нет.
Он встал, убрал камешек в нагрудный карман. Дверь закрылась, и я снова остался один.
Шесть камешков. Пятьдесят циклов каждый. Наро всегда думал на шаг вперёд, потому что знал: однажды кто-то займёт его место и ему понадобятся не только рецепты, но и инструменты.
Я убрал мешочек обратно на полку и вышел из мастерской. Утренний воздух был прохладным и влажным. У загона, где на соломенном матрасе спал Ферг, дежурила Дейра — немолодая женщина из беженцев Мшистой Развилки, молчаливая, надёжная. Она кивнула мне, не отрываясь от рукоделия.
Я подошёл к загону и присел рядом. Ферг лежал на спине, дышал ровно. Каналы-резонаторы на его руках мерцали еле заметным бордовым свечением. Трещины, которые три дня назад сочились сукровицей, затянулись чистой кожей, розоватой и тонкой. Повязки были сухими.
Выпрямился и направился к северной стене.
…
Аскер заметил меня ещё до того, как я поднялся по лестнице.
Он стоял на площадке, опершись обеими руками о бревенчатые перила, и смотрел на север.
— Лекарь, — сказал он, не оборачиваясь. — Поднимайся. Посмотри.
Я поднялся и встал рядом. Корневая тропа просматривалась отсюда на полтора километра до первого изгиба. И на этом полуторакилометровом отрезке двигалась одинокая фигура.
Явно не беженец, это понятно сразу. Беженцы шли иначе: сгорбленные, шаркающие, с мешками на спинах и детьми на руках. Эта фигура двигалась быстро, размашисто, с пружинистой уверенностью человека, который привык проходить по тридцать-сорок километров в день и не считать это подвигом. Оружие на поясе, не в руках. На левом плече кожаная сумка.
— Один, — сказал Аскер. — Без обоза, без сопровождения. Идёт не таясь.
— Страж Путей?
— Похоже на то. — Аскер прищурился. — Вон, на сумке. Видишь?
Я не видел, ибо расстояние было слишком большим для обычного зрения, но Аскер, несмотря на свои годы и шрамы, замечал такие вещи лучше большинства людей вдвое моложе.
— Перекрещённые молоты, — сказал он. — Символ Каменного Узла. Официальный гонец.
Я почувствовал, как что-то холодное сжалось у основания позвоночника. Каменный Узел был в блокаде последние недели, после того, как Серен запечатала проходы. Если блокада снята, значит, что-то изменилось. А в моём опыте перемены в этом мире редко приносили хорошие новости.
— Вейлу предупредили? — спросил я.
— Она уже внизу.
Аскер оторвался от перил и повернулся ко мне.
— Лекарь. Что бы этот человек ни привёз, ты не алхимик высокого ранга. Ты деревенский травник, который делает мази и простые настои. Ничего больше. Понял?
— Понял.
— Хорошо, спускайся. Встретим его у ворот.
Ворота открылись за двадцать минут до полудня. Гонец вошёл и остановился, оглядывая деревню быстрым, цепким взглядом, в котором было больше профессионального интереса, чем любопытства.
Далин оказался моложе, чем я ожидал — двадцать два, может, двадцать три года. Жилистый, невысокий, с обветренным лицом и короткими тёмными волосами, подстриженными так, чтобы не мешать в бою. Глаза у него карие, быстрые, с привычкой фиксировать детали: его зрачки метнулись к трещине в фундаменте мастерской, потом к загону с Фергом, потом к бордовому пятну на камне у колодца. Всё это заняло не больше трёх секунд.
Второй Круг.
— Далин, связной гарнизона Каменного Узла, — представился он, глядя на Аскера. — По поручению Совета Пяти. Командующая Железная Лира передаёт приветствие старосте Пепельного Корня и просит принять официальное послание.
Голос ровный, без подобострастия, без угрозы. Служебный тон человека, который делал это десятки раз и знал формулу наизусть.
Аскер принял цилиндр, полый кусок коры, запечатанный смоляной печатью с оттиском перекрещённых молотов. Сломал печать. Развернул тонкий лист бересты.
Вейла стояла чуть позади, и её лицо было безупречно нейтральным.
Аскер читал молча. Его глаза двигались по строчкам, и я следил за ними, считывая не текст, а реакцию. Первая треть послания — ничего, ровный взгляд. Вторая — лёгкое сужение зрачков. Третья — челюсть сжалась, мышцы скул заиграли.
Он дочитал, свернул бересту и передал мне. Потом посмотрел на Вейлу.
— Прочти.
Я развернул послание. Почерк официальный, каллиграфический — писал не Совет, а писарь. Содержание:
'Совет Пяти Каменного Узла уведомляет старосту поселения Пепельный Корень о следующем:
Первое. Временная блокада торговых путей южного сектора отменена. Командир отряда Стражей Серен и уцелевшие бойцы отозваны в Изумрудное Сердце для предоставления рапорта.
Второе. В связи с сообщениями об аномальной витальной активности в южном секторе Подлеска, Корневая Инспекция Изумрудного Сердца направляет полномочного Инспектора для оценки и каталогизации…'
Я дочитал и передал бересту Вейле.
— Десять дней, — сказала Вейла, пробежав глазами текст. Её голос был спокойным, почти скучающим, как будто она обсуждала поставку ткани. — Он будет в Каменном Узле через десять дней. Оттуда до нас ещё шесть. Итого мы имеем все шестнадцать.
— В послании сказано десять, — поправил Аскер.
— В послании сказано «до Каменного Узла» — десять. До нас ещё шесть, но инспектор не поедет один. Он возьмёт сопровождение, носильщиков, запасы. Караван движется медленнее одиночки. — Вейла сложила бересту и убрала в рукав. — Две с половиной недели. Может, три. Зависит от того, насколько он торопится.
— Он торопится, — сказал Далин.
Мы посмотрели на него. Гонец стоял, переминаясь с ноги на ногу, и на его лице появилось выражение, которое я видел у младших ординаторов, когда они собирались сообщить лечащему врачу что-то, что лечащий врач не хотел слышать.
— Инспектор Рен. Мне велено передать его имя и ранг, — сказал Далин. — Пятый Круг. Бывший выпускник Академии Совершенства.
Вейла перестала улыбаться.
— Академия Совершенства — это Изумрудное Сердце, — произнесла она. — Верхний эшелон. Не региональная контора, не филиал.
— Да, — подтвердил Далин.
Аскер провёл ладонью по голове.
— Что известно о нём? — спросил Аскер.
Далин помедлил. Его взгляд скользнул по мне, потом по Вейле, оценивая, кому можно доверять.
— Не много, — ответил он наконец. — Командующая Лира собрала что смогла. Рен — не военный и не чиновник. Он алхимик. Четвёртый ранг.
Четвёртый ранг. Я сглотнул. Мой потолок C, и то в уникальных условиях аномальной зоны с субстанцией Ферга. Четвёртый ранг — это уровень Мастера. Человек, который способен разобрать мои настои на составляющие одним касанием и понять не только что я варю, но и как и зачем.
— Специализация? — спросила Вейла. Голос ровный, но я слышал в нём напряжение, как слышишь шум в стетоскопе: не громко, но отчётливо.
  
— Живые субстанции, — сказал Далин.
Повисла тишина. Кирена, которая латала стену в десяти шагах от нас, перестала стучать молотком. Тарек, стоявший у ворот с копьём, чуть повернул голову.
Живые субстанции. Именно то, что пульсирует в двух метрах под нашими ногами. Именно то, что течёт по каналам Ферга. Именно то, из чего сварен мой лучший эликсир.