"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Я подсел рядом. Вейла не повернула головы, но её пульс чуть ускорился. Она ждала этого разговора.
— Четверо у расщелины, — начал я. — Бывшие Стражи Путей. Знаки сорваны. Инъекции субстанции Жилы в вены предплечий. Ты знаешь, кто они.
Вейла молчала. Я считал секунды: четыре, пять, шесть. На седьмой она выдохнула тихо, контролированно, как человек, который принял решение.
  
— Не бывшие, — сказала она. — Действующие. Знаки снимают на время операции, чтобы не связывать Каменный Узел с тем, что они делают.
— Стражи Путей?
— Нет. — Она повернулась ко мне. — Стражи — это ширма. Официальная юрисдикция, маршруты, патрули — то, что знают все. А есть то, что знают немногие.
Она расстегнула медную пряжку ремня и перевернула её. На внутренней стороне, вдавленный в металл, был знак: круг с тремя лучами, расположенными под углом в сто двадцать градусов — символ Наро.
— Мой муж Далан был переводчиком, — сказала Вейла. — Не торговцем. Торговля была прикрытием. Он работал с людьми, которые называли себя «Корневая Инспекция».
Я молчал. Она продолжила.
— Автономное подразделение. Подчиняется напрямую канцелярии Изумрудного Сердца, минуя Совет Стражей и гильдию алхимиков. Их задача — находить аномалии в корневой сети Жил. Места, где подземная система ведёт себя не так, как должна. Мёртвые зоны, которые оживают. Живые, которые умирают. Узлы-ретрансляторы, которые переключают потоки.
— И Меченых.
— И Меченых. — Вейла кивнула. — Ферг не первый. За последние двадцать лет Инспекция зафиксировала одиннадцать случаев. Обычные люди, без культивации, без особых талантов, которые однажды контактировали с чистой субстанцией и выжили. Жила прорастает в их каналы, как… — она запнулась, подбирая слово, — как дерево прорастает корнями в трещины камня.
— Что с ними происходит потом?
Вейла помолчала.
— Далан видел одного в подвале резиденции Инспекции в Каменном Узле, семь лет назад. Мужчина из деревни Серый Камень. Ему было тридцать два, когда его забрали. Когда Далан его увидел, прошло четыре месяца. — Она повернула голову и посмотрела на южную стену, за которой была тропа к расщелине. — Каналы в его руках были в три раза шире, чем у Ферга. Он не разговаривал, не ел, не пил. Стоял в камере босиком на каменном полу, и субстанция из его ладоней стекала вниз, в дренажные канавки. Они собирали её литрами.
Я вспомнил Ферга, стоящего босиком на камне. Руки вдоль тела. Субстанцию, сочащуюся из трещин. И понял, что камень в загоне, который я выбрал как изолятор, для Инспекции был бы дренажным лотком.
— Деревню Серый Камень расселили через месяц после изъятия Меченого, — продолжала Вейла. — Сорок человек. Официальная причина — «истощение ресурсной базы». Неофициальная — никто не должен знать, что аномалия была. Людей переселили в трущобы нижнего яруса Каменного Узла. Компенсация — двести Капель на семью. На полгода жизни, если экономить.
Двести Капель — цена человеческой жизни в этом мире.
— Далан узнал слишком много, — сказал я.
Вейла не ответила.
Я сидел на перевёрнутом бочонке рядом с женщиной, которая четыре года носила пряжку с символом Наро на ремне мёртвого мужа, и складывал куски мозаики, которые до этого лежали разрозненной грудой.
Четвёрка у расщелины вовсе не дезертиры и не отступники — полевая группа Корневой Инспекции, действующая под прикрытием знаков Стражей Путей. Инъекции субстанции Жилы — профессиональное усиление для работы в аномальных зонах. Они пришли не случайно. Они шли к конкретной цели, потому что кто-то, возможно, Руфин до гибели каравана, возможно, кто-то из беженцев, донёс информацию об аномалии на востоке.
И они нашли бордовый камень. И один из них не вышел.
— Вейла.
— Да.
— Если они выживут и доложат, что будет?
— Экспедиция. Через месяц, может, через два. Десять-пятнадцать человек, включая алхимика четвёртого Круга и боевое сопровождение. Деревня получит статус «временно закрытой зоны». Всех выселят. Аномалию каталогизируют. Ферга заберут. — Она помолчала. — Тебя тоже.
Я кивнул.
— Меня? За что?
— За настои, которых не бывает. За то, что ты лечишь Мор тем, что Инспекция считает стратегическим ресурсом. За то, что ты, лекарь первого Круга, варишь эликсиры ранга, которого не достигают мастера четвёртого. — Вейла посмотрела на меня прямо, без сочувствия и без злости, с трезвой оценкой человека, который знает цену каждому слову. — Ты — аномалия. Такая же, как Ферг. Такая же, как камень под расщелиной. И Инспекция собирает аномалии.
Тишина длилась десять ударов сердца.
— Ты рассказываешь мне это не просто так.
— Нет, не просто так. — Вейла застегнула пряжку обратно на ремень. — Я рассказываю тебе это, потому что у тебя есть два выбора. Первый — прятать следы. Убрать Ферга, засыпать расщелину, перестать варить то, что светится. Ждать, что Инспекция пройдёт мимо.
— И второй?
— Стать настолько полезным, чтобы тебя было дороже оставить, чем изъять. — Она посмотрела на мешки со своим товаром — жалкие остатки торговой империи, которая рухнула, когда Мор перекрыл караванные пути. — Инспекция — не армия. Она не уничтожает — она каталогизирует и использует. Если ты докажешь, что можешь делать то, чего не могут их алхимики, что ты не угроза, а ресурс… — Она не договорила.
— То меня оставят в покое?
— То тебя посадят на более длинный поводок.
Я встал. Бочонок качнулся и стукнул о стену. Внизу, за частоколом, Дагер нёс котелок с полуденной похлёбкой к карантинной калитке. Дети Кейна играли в грязи возле колодца. Обычный день. Восемьдесят семь человек, которые не знали, что земля под ними пульсирует, а в четырёх километрах к югу трое военных сидят у костра и решают, что делать с тем, что нашли.
— Спасибо, — сказал я.
Вейла пожала плечами.
— Не благодари. Считай, что я инвестирую. — Она подняла мешок с грибами и закинула его на плечо. — Когда Инспекция придёт, мне понадобится торговый партнёр, который умеет разговаривать на их языке. Ты — единственный кандидат.
Она ушла, не оглядываясь. Медная пряжка с символом Наро блеснула на её поясе и исчезла в полумраке между хижинами.
…
Вечер опустился на Пепельный Корень незаметно — кристаллы в Кроне потускнели, тени между домами загустели, и воздух, днём пахнувший медью и пылью, остыл и стал влажным, как дыхание колодца.
Я сидел на полу мастерской скрестив ноги, спиной к стене, ладони на коленях. Передо мной склянка с «Эликсиром Пробуждения Жил». Золотистое свечение тускло мерцало сквозь глину, и его ритм за три часа, прошедших с момента варки, замедлился — теперь он совпадал не с трещиной в стене, а с моим собственным пульсом. Эликсир, лишённый внешнего резонанса, настроился на ближайший живой источник.
Я откупорил склянку и выпил.
Вкус ударил по языку с неожиданной мягкостью. Жидкость прошла в желудок и начала впитываться — чувствовал это через витальное зрение: молекулы-носители проникали через стенки кишечника в кровь, неся на себе гликозиды Каменного Корня и серебряные «замки», которые удерживали конструкцию.
Через минуту эликсир достиг сердца.
Я запустил медитацию.
Минута. Две. Пять. Десять.
На двенадцатой минуте микрокорневые ответвления вокруг сердца сомкнулись. Я почувствовал это как щелчок. Вторичный контур замкнулся, и в тот же момент поток энергии, который до этого рассеивался на периферии тела, начал возвращаться.
КУЛЬТИВАЦИЯ: Вторичный контур.
Микрокорневые ответвления замкнулисьв резервуарную петлю.
Ёмкость: 12 единиц.
Текущий заряд: 3.2 ед.
Режим: пассивный расход 0.1 ед/час, активный — варьируется.
  
Прогресс ко 2-му Кругу: 28.9 % (было 24.1 %).
Совместимость с Реликтом: 55 %.
Почти пять процентов за один сеанс. Четверть пути ко второму Кругу, который неделю назад казался горизонтом, вечно отдаляющимся по мере приближения, а теперь вдруг оказался на расстоянии, которое можно измерить конкретными числами: ещё четыре-пять таких сеансов, и порог будет достигнут.