"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Я закрыл глаза и потянулся контуром дальше, за пределы привычного радиуса, вкладывая в сканирование всё, что дала мне автокалибровка. Расширенное зрение развернулось на северо-запад, и я увидел то, чего боялся: ещё одна группа узлов, менее плотная, чем авангард на тропе, но растянувшаяся цепью вдоль западного подхода к деревне. Не тридцать семь, а двенадцать-пятнадцать — разведчики западной колонны, вышедшие на рубеж.
  
Деревня оказалась в полукольце. Юго-восток перекрыт авангардом. Запад контролируется разведкой. Север пока свободен, но северная колонна приближалась, и через сутки-двое кольцо замкнётся полностью.
Тарек ждал. Его глаза привыкли к моим паузам — он знал, что я «смотрю» тем зрением, которое недоступно обычным людям, и не торопил.
— Северо-восток, — сказал я, открывая глаза. — Там просвет через овраг и старое русло ручья. Крюк в полтора километра, но мы выйдем к северным воротам с той стороны, где нет колонн.
Тарек кивнул и развернулся. Сделал шаг в сторону от тропы, в чащу.
Потом остановился и обернулся через плечо.
— Лекарь, — произнёс он тихо. — То место с пнём. Сколько тебе нужно времени, чтобы приготовить лекарство для него?
— Шесть часов на варку, час на фильтрацию, ещё час на концентрирование — восемь часов, если всё пойдёт гладко.
— Значит, к завтрашнему вечеру.
— Если нас впустят обратно за стены, то да, к завтрашнему вечеру.
Тарек повернулся и двинулся в темноту. Его голос донёсся уже из-за ближайшего ствола — тихий, ровный, абсолютно уверенный.
— Нас впустят, Горт ждёт у ворот. Я сказал ему не запирать до рассвета.
И он исчез в чаще бесшумный, как тень, и я пошёл за ним, считая пульс и думая о трёх каплях серебряного экстракта, которые мне предстояло сварить за ночь, пока армия мёртвых стягивала кольцо вокруг единственного очага жизни в этом лесу.
  
Глава 13
 
Горт задвинул засов раньше, чем я переступил порог.
Дерево легло в пазы с мягким стуком — не громким, а каким-то домашним, как звук закрывающейся входной двери после ночной смены. Только вместо больничного коридора за спиной остался Подлесок, три километра мёртвого леса и коммутатор из кошмаров, а вместо квартиры впереди была деревня, обмазанная горьким бальзамом и окружённая армией, которая не умеет уставать.
Парень стоял у ворот с факелом. Его лицо в огненных отблесках было серым, осунувшимся, с тёмными кругами под глазами, которые я, как врач, мгновенно каталогизировал: недосып, обезвоживание, хронический стресс.
— Целы? — спросил он, и его голос был хриплым от бессонницы.
— Целы. Нашли. Мне нужна мастерская, огонь и восемь часов тишины.
Горт кивнул. Он не спрашивал, что мы нашли, не уточнял подробности.
Тарек уже шёл к дому Варгана. Его силуэт растворялся в предрассветных сумерках, и только мерное покачивание копья за спиной выдавало направление движения. Он не обернулся и не попрощался, ведь между нами установился тот тип молчаливого доверия, который не нуждается в ритуалах.
Я повернулся к частоколу и положил ладонь на ближайшее бревно.
Контур замкнулся, и расширенное витальное зрение развернулось перед моим внутренним взором, как трёхмерная карта, которую кто-то подсветил изнутри. То, что я увидел, заставило меня убрать руку и несколько секунд просто стоять, привыкая.
— Горт, — сказал я. — Иди за мной. Мне нужно обойти стены.
Мы начали с южного участка.
Биолюминесцентные наросты на ветвях над деревней ещё не зажглись, до рассвета оставалось минут двадцать, и лес вокруг нас тонул в той вязкой предутренней темноте, которая кажется гуще ночной, потому что глаза уже ждут света и обманываются его отсутствием. Но мне не нужен свет. То, что видело витальное зрение, не зависело от фотонов.
Тридцать семь узлов.
Они стояли полукольцом вдоль южной и юго-восточной стены, на расстоянии тридцати шагов от брёвен. Плотный строй, четыре ряда, как пехота, выстроенная для атаки. Их витальные сигнатуры были яркими, насыщенными — не тусклое мерцание иссушённых ретрансляторов, мимо которых мы проходили ночью, а полноценное свечение, которое говорило об одном: эти тела были обращены недавно. Дни назад, может неделю. Мицелий ещё не выжрал из них всю влагу и мышечную массу, ещё не превратил их в ходячие скелеты с чёрными глазами.
Бывшие люди. Я различал контуры одежды — бесформенные балахоны деревенских жителей, кожаные безрукавки охотников, чьи-то штаны с заплатами на коленях. Среди них женская фигура с чем-то маленьким, прижатым к груди. Я заставил себя не додумывать, что именно она прижимала.
И один из них — крупный мужчина в остатках кожаной куртки с нашивкой на левом плече. Даже в витальном зрении нашивка читалась: перекрещённые копья на фоне дерева. Знак Стражей Путей.
— Горт, — произнёс я тихо. — Среди новых обращённых есть Страж. Минимум второй Круг при жизни. Запомни это, когда будешь распределять посты. Если периметр прорвёт, он будет двигаться быстрее и бить сильнее остальных.
Горт сглотнул от страха.
— П-Понял, — сказал он, заикнувшись.
Мы двинулись вдоль западной стены. Здесь было тише: обращённых у брёвен не было, но «Эхо структуры» тянулось дальше, за пределы деревни, в лес, и там, в километре к западу, я чувствовал медленное, упорное движение — двенадцать-пятнадцать узлов, растянувшихся цепью, шли к нам сквозь Подлесок.
Я спустился к южному участку стены, где вчера в полдень Бран и трое зелёных обновляли бальзам. Провёл пальцами по брёвнам. Плёнка ещё держалась, но при такой плотности обращённых снаружи достаточно было одного случайного прикосновения, одного покачнувшегося тела, которое навалится на стену, чтобы стереть покрытие механически. И бальзам не восстановится сам.
— Южную стену обновить немедленно, — сказал я Горту. — Не дожидаясь расписания. Двойной слой на нижних брёвнах, где они могут достать руками. Скажи Брану.
Горт кивнул и побежал, его босые ноги шлёпали по утоптанной земле, и факел прыгал в его руке, рисуя на стенах домов оранжевые зигзаги.
Я остался один у южной стены и позволил себе тридцать секунд слабости. Прислонился лбом к бревну. Закрыл глаза. Почувствовал, как пульсирует рубец в груди, шестьдесят два удара в минуту — ровно, чисто, как после перезапуска, и эта ровность была единственным, что удерживало меня на ногах после ночи, проведённой в мёртвом лесу.
Потом открыл глаза и пошёл к мастерской, по пути мимо загона с красными.
Лайна сидела на перевёрнутом ведре у перегородки — бледная, с запёкшимися губами, с волосами, собранными в неаккуратный пучок, из которого выбивались пряди, липнувшие ко лбу. Её руки лежали на коленях ладонями вверх, и я заметил, что пальцы мелко подрагивают.
За перегородкой на циновке лежал подросток. Я активировал витальное зрение и посмотрел, хотя заранее знал, что увижу. Мицелий дошёл до плечевых суставов: обе руки от кончиков пальцев до дельтовидных мышц пронизаны чёрными нитями, и кожа приобрела тот угольный оттенок, который означал полную колонизацию тканей. Грудная клетка пока оставалась живой, но граница сдвигалась с каждым часом, продвигаясь к ключицам, к шее, к основанию черепа.
— Часы, — сказала Лайна, не поднимая головы.
Я кивнул и пошёл дальше. Я не мог спасти этого мальчика. Серебряный экстракт, который заморозил кокон в мозгу девочки-ретранслятора, требовал дозы, которой у меня не было и не будет. Каждая капля предназначалась для коммутатора.
Мастерская встретила меня запахом трав. Я закрыл дверь, опустил щеколду и постоял секунду, привыкая к тишине. Потом разложил на столе то, что нужно.
  
Я развёл огонь в очаге, выждал, пока дрова прогорят до углей, и установил горшок на камни. Залил воду, отмеренную ровно столько, чтобы покрыть стебли на два пальца. Потом взял нож и начал резать.
Каждый стебель я рассекал продольно, от основания до верхушки, обнажая сердцевину. Серебристый сок выступал на срезе мельчайшими каплями и тут же начинал окисляться на воздухе, темнея по краям. В прошлой жизни я бы сравнил это с лимфатическим выделением — прозрачная жидкость, которая меняет цвет при контакте с кислородом. Здесь сравнение было точнее: субстанция Кровяных Жил, переработанная корнями серебряной травы в нечто совершенно иное. Иммуностимулятор экосистемы, как я определил его для себя после изучения тайника Наро.