"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— Рассказывай, — произнёс Аскер. — С начала, по порядку.
Я рассказал.
Низина на юге. Тяжёлый газ, скопившийся в ложбине из-за гниющих корней. Мёртвые олени, задохнувшиеся раньше нас. Мясо токсично. Мы сами едва выбрались — голова закружилась на середине спуска, ещё минута-две, и легли бы рядом.
Аскер слушал, не перебивая. Руки на коленях тяжёлые, неподвижные.
Лозы-паразиты, перекрывшие обратный путь. Обходной маршрут по каменной гряде. Буковая роща, где корни не связаны в сеть, а я ослеп, не мог чувствовать лес.
— Ослеп? — переспросил Аскер.
— Потерял связь с корнями. Как если бы ты шёл по знакомому лесу и вдруг стало темно. Знаешь, что деревья вокруг, но не видишь их.
Аскер кивнул не потому что понял механику, а потому что понял суть: Лекарь не всемогущ. Запомнил, положил на полку, пошёл дальше.
— И тварь?
— Шестилапая. Полностью слепая. Охотится через вибрацию, бьёт хвостом по земле и слышит отклик. Мы обошли по камням, вибрация по камню не передаётся так, как по грунту.
— Размер?
— С крупную собаку. Может, чуть больше. Бледная, без глаз, уши-раструбы. Из Корневищ.
Аскер перевёл взгляд на Варгана. Охотник лежал молча, но я видел, как напряглись желваки. Ещё одна тварь. Ещё одна угроза, которую он не мог встретить копьём, потому что лежал на спине с порванным бедром.
— Подождёт, — негромко сказал Варган, имея в виду тварь. — Дальше.
Я продолжил. Расщелина, источник чистой воды из скальной трещины. Первая метка Наро. Подъём на гряду, где была вторая метка, три насечки: четыре-пять часов хода на северо-запад. Зона деформированных деревьев. Больная Жила под землёй. Горячая почва. Третья метка и тайник.
Я расстегнул мешок, достал горшок и поставил на стол. Затем развернул свёрток с серебристыми стеблями, положил рядом костяную трубку и табличку.
Аскер поднялся и подошёл к столу. Взял стебель двумя пальцами, поднёс к носу. Втянул воздух медленно, как делают люди, привыкшие к тому, что незнакомые запахи могут быть опасны. Положил обратно, на ту же сторону свёртка.
Молчал. Я считал секунды.
— Откуда ты знал, где искать?
Аскер спрашивал не о траве, он спрашивал обо мне.
— Таблички Наро. В его архиве есть пластины с картографическими символами. Точки, линии, насечки — это маршрут. Старик проложил его четырнадцать лет назад, во время прошлого Мора. Метки на камнях совпадают с символами на табличках.
Староста повернулся ко мне. Свет лампы падал сбоку, и половина его лица тонула в тени, а вторая была освещена резко, до каждой морщины, до каждого шрама.
— Наро никому не показывал своих табличек.
Сказано без нажима — просто факт.
— Элис тридцать лет рядом прожила, — продолжил он. — Знала, где горшки стоят, где травы лежат. Варила по его словам, но табличек не читала, маршрутов не видела.
Он помолчал.
— А ты за месяц прочёл.
Я выдержал его взгляд. В карих глазах Аскера шла работа — сложная, многослойная, как в голове шахматиста, который пересчитывает позицию после неожиданного хода противника. Лекарь опаснее, чем казалось. Лекарь полезнее, чем казалось. Обе мысли одновременно, и ни одна не перевешивала.
— Наро писал для того, кто сможет прочитать, — сказал я. — Не для Элис, не для охотника, не для старосты — для того, кто поймёт, что такое фракция, экстракция, дозировка. Мне повезло, ведь я понимаю.
— Повезло, — повторил Аскер, и это слово прозвучало так, будто он взвесил его на зуб и нашёл фальшивым. — Ладно, Лекарь. Везение — тоже ресурс.
Он вернулся к табуретке, сел.
— Утром проверь колодец. Вода пока чистая — Дрен пробовал на вкус днём, Горт нюхал. Но ты сам знаешь — «пока» не значит «всегда». Нужен кто-то, кто заметит раньше, чем мы.
— Проверю.
— Ежедневно. До тех пор, покуда сам не скажешь, что можно реже.
— Принял.
Он кивнул. Разговор кончился, вернее, та его часть, которая была для моих ушей. Я встал, убрал горшок и свёрток в мешок.
У двери меня догнал голос Варгана.
— Лекарь.
Я обернулся. Охотник смотрел на меня из полумрака лежанки.
— Подойди.
Я подошёл и сел на край лежанки, поставив мешок на пол.
— Как давно жар? — спросил я, уже ощупывая его запястье. Пульс частый — девяносто два удара в минуту, ритмичный, но слабого наполнения. Кожа горячая, сухая.
— Со вчерашнего полудня, — ответил Аскер за него. — Не сильный, но и не спадает.
Я размотал повязку на бедре. Края раны покрасневшие, припухшие, кожа вокруг швов натянулась. Сами швы держались крепко, леска не перетёрла ткань, узлы на месте. Но воспаление было очевидным — красная полоса тянулась от краёв раны на два пальца в каждую сторону.
Запах… Я наклонился ближе. Чуть сладковатый, но не гнилостный. Слава богу, не гангрена. Пока только поверхностная инфекция — подкожная клетчатка воспалена, но глубже процесс не пошёл.
— Больно? — надавил пальцем рядом с верхним швом.
Варган дёрнулся. Сжал зубы, но не крикнул.
— Терпимо.
— Когда давлю становится больнее?
— Ясное дело. Не мни там.
Убрал руку. Открыл горшочек с мазью, который носил в мешке. Остатки «Чёрного Щита», может, граммов сорок, может, пятьдесят. Нанёс тонким слоем вдоль краёв раны, не затрагивая сами швы. Мазь легла тёмной блестящей плёнкой, и Варган зашипел сквозь зубы.
— Жжётся, зараза.
— Значит, работает. Уголь вытягивает, смола закрывает. Два дня под повязкой, потом поменяю.
Я перевязал свежей тканью. Затянул в меру — не слабо, чтобы держало, не туго, чтобы не мешать кровотоку.
— Горт! — крикнул я в сторону двери.
Мальчишка вырос на пороге мгновенно, как будто стоял с ухом, прижатым к доскам.
— Тут я!
— Горячие компрессы. Тряпка в кипяток, отжать, приложить к бедру поверх повязки. Дважды в день — утром и перед сном. Держать, пока не остынет.
Горт кивал, шевеля губами, запоминая.
— Ежели жар к утру не спадёт, то разбуди меня. Понял?
— Понял, Лекарь. А ежели ночью поднимется?
— Тогда тоже буди.
Горт убежал, я слышал его шаги по двору — торопливые и неровные.
Варган откинул голову на подушку. Пот стёк по виску в бороду. Он молчал, собираясь с мыслями, и я ждал, потому что видел: охотник хотел сказать что-то, что не предназначалось для ушей Аскера, хотя он сидел в трёх шагах и слышал каждое слово.
— Мор, — сказал Варган. — Сколько?
— Точно не скажу. Неделя — две.
— Ежели вода отравится?
— Уходить. Шесть дней до Каменного Узла.
Варган покосился на свою ногу.
— Шесть дней. С ранеными, со стариками, с детьми. Через лес, где лозы, газ и слепые твари из-под земли.
— Ты что-нибудь придумаешь, Лекарь?
Я мог бы соврать. Мог бы сказать: «Конечно, у меня есть план», и Варган бы поверил, потому что хотел верить. Но враньё сейчас было бы хуже яда.
— Постараюсь.
Варган смотрел на меня три секунды, потом кивнул.
— Добро.
Я поднялся, подхватил мешок и вышел.
Аскер не сказал ни слова мне вслед, но когда я переступил порог, услышал, как он негромко обратился к Варгану:
— Спи. Утро покажет.
Дверь закрылась за мной.
…
Двор потемнел. Солнце ушло за стену леса, и частокол стал чёрным силуэтом на фоне густеющего серого неба. Светящиеся наросты на ветвях высоко вверху начали разгораться тусклым зеленоватым светом.
Я шёл к дому и перебирал в голове то, что увидел на бедре Варгана. Воспаление в ране — нормальная реакция на хирургическое вмешательство в нестерильных условиях. Леска нестерильна, игла нестерильна, моя кожа нестерильна. Я промывал рану кипячёной водой и мазал мазью, но этого недостаточно для полной асептики. Организм Варгана борется сам, и жар — признак того, что борьба идёт. Если иммунитет справится, то через два-три дня температура упадёт, краснота уйдёт. Если нет, то начнётся нагноение, а у меня нет ни антибиотиков, ни возможности дренировать глубокий абсцесс.
Плесень…