"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Я не шевельнулся. Не подал виду, что заметил. Продолжал смотреть прямо на лысого, не отводя взгляда.
Молчание затянулось. Секунды тянулись как минуты, а минуты как часы. Никто не решался заговорить первым. Толпа ждала команды от лидера, лидер изучал меня, а я… я просто стоял. Ждал.
В этом молчании было что-то ритуальное. Момент перед прыжком хищника. Последний вдох перед нырком в холодную воду. Тишина перед первым разрезом скальпеля.
  
Я знал эти моменты, жил в них большую часть своей профессиональной жизни. И именно поэтому мог выдержать это молчание, не моргнув глазом.
Прошло около пяти минут.
Я заговорил.
— Гостеприимство у вас интересное — факелы, почётный эскорт посреди ночи. Не хватает только музыки.
Мой голос прозвучал ровно, почти небрежно, как будто я комментировал погоду, а не стоял перед толпой, которая пришла меня убить.
Шутка не вызвала смеха, даже намёка на улыбку. Лица вокруг остались каменными, только ярость в глазах стала чуть ярче.
Староста шагнул вперёд, и этот шаг изменил расстановку сил. Теперь он был ближе ко мне, чем остальные. Между нами было не пять метров, а четыре.
— Не за шутками мы сюда пришли, — его голос был низким, хриплым. Голос человека, привыкшего отдавать приказы. — И ты это знаешь, пришлый.
— Знаю, — я кивнул. — Но раз уж вы здесь, может, объясните, зачем? Я вроде никого не обидел.
Староста склонил голову набок. Его глаза сузились.
— Не обидел, говоришь? — он обвёл взглядом толпу, словно приглашая их оценить абсурдность моих слов. — Слыхали, люди добрые? Он никого не обидел.
Ропот прошёл по толпе. Кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, кто-то сплюнул на землю.
— Ты пришёл в нашу деревню, — продолжил староста, снова поворачиваясь ко мне. — Неизвестно откуда, неизвестно зачем. Варган тебя подобрал, отходил, накормил. Поселил в доме нашего алхимика, упокой его душу. И чем ты отплатил за это?
Он сделал паузу. Театральную, рассчитанную на эффект.
— Ты убил его сына.
Слова упали как камни — тяжёлые, неопровержимые. Толпа загудела, кто-то выкрикнул проклятие.
Я не вздрогнул и не отступил, только чуть наклонил голову, будто обдумывая услышанное.
— Убил? — переспросил у него. — Это кто же вам такое сказал?
— Видели своими глазами! — женский голос раздался откуда-то из глубины толпы. — Я видела! Своими глазами видела!
Элис.
Я нашёл её взглядом. Она стояла чуть в стороне, прижимаясь к плечу какого-то старика. Её лицо было искажено злобой, глаза горели тем особым огнём, который видел только у фанатиков и безумцев.
— И что же ты видела? — спросил спокойно.
Старуха вышла вперёд, расталкивая людей локтями. Её факел качнулся, тени заплясали на стене дома.
— Видела своими глазами! Мальчонка бился в судорогах, пена кровавая изо рта! А ты над ним шептал, чёрную дрянь в глотку лил! Варган кричал, что сын задыхается, а ты всё лил и лил! Я знаю, как отравленные помирают — видала при море! И этот точно так же корчился!
— Когда я ушла, он ещё дышал, но едва-едва. Поди наверняка уж остыл!
Толпа загудела громче. Кто-то выкрикнул «Убийца!»,«Ведьмак!».
Смотрел на Элис и понимал, что происходит. Она не просто лгала — она верила в свою ложь или убедила себя поверить. В её картине мира я был злодеем, а она единственной, кто попытался остановить меня. То, что она сама чуть не убила мальчика своим «усилением» корня, не имело значения — это вытеснено, забыто, переписано.
Защитный механизм психики. Я видел такое сотни раз у родственников пациентов, которые не могли принять свою вину.
— Значит, я убил мальчика, — произнёс медленно. — Залил ему в рот яд, душил его подушкой. Что там ещё? Может, ещё танцевал вокруг костра и приносил жертвы тёмным богам?
Сарказм был рискованным ходом, но я надеялся, что абсурдность обвинений станет очевидна, если довести их до логического конца.
Не сработало.
Староста шагнул ещё ближе. Три метра. Теперь я мог разглядеть шрам на его левой щеке, похожий на пулевое отверстие, и ещё один на шее, свежее.
— Я знал Варгана семнадцать лет, — его голос был тихим, но каждое слово падало как молот. — Он пришёл сюда пришлым, как ты. Доказал свою верность. Стал нашим охотником, защитником. Я считал его мудрым человеком.
Он покачал головой.
— Выходит, ошибался. Мудрый человек не привёл бы убийцу в свой дом и не оставил бы его наедине с собственным сыном.
— Варган не ошибся, — сказал я. — Он привёл меня, потому что его сын умирал, и я спас его.
— Спас? — староста усмехнулся без тени веселья. — Тарек мёртв. Элис видела его тело и как ты стоял над ним.
— Элис видела то, что хотела видеть.
— Ты лжёшь, — прошипела старуха. — Лжёшь, как лгал с самого начала! Назвался лекарем, а сам…
— А сам что? — я повернулся к ней. — Что сам? Расскажи им, Элис. Расскажи, как ты «усилила» корень, который Варган принёс для сына. Расскажи, как размолола его в порошок без обработки, без очистки. Расскажи, как превратила нормальный ингредиент в яд.
Старуха отшатнулась, её глаза расширились.
— Брехня! — её голос сорвался. — Брехня! Я двадцать лет у Наро училась! Я знаю, что делаю!
— Знаешь? — я не повышал голоса. — Тогда почему мальчик чуть не умер? Почему его тело отторгало корень? Почему у него была кровавая пена изо рта, а не спокойный прорыв на первый круг?
Толпа притихла. Видел, как люди переглядываются, как сомнение начинает просачиваться в их глаза.
Но этого было недостаточно.
— Ты лжёшь, — повторил староста. Его голос был твёрдым, но в нём появилась новая нотка. Неуверенность? — Тарек мёртв — это факт.
— Факт? — я чуть развёл руками. — Ты его тело видел?
— Элис…
— Элис видела мальчика в судорогах и пену у него на губах. Решила, что он умер, потому что так ей было удобнее.
Я сделал паузу, давая словам осесть.
— Но он не умер — он жив. Спит в этом доме, за моей спиной. Если хотите, можете войти и проверить.
Молчание.
Видел, как староста колеблется, как его взгляд метнулся к двери за моей спиной, как мышцы напряглись, готовые к прыжку.
Но он не двинулся.
— Ты врёшь, — его голос был глухим. — Пытаешься выиграть время и запутать нас.
— Какой мне смысл врать? Если мальчик мёртв, вы войдёте и увидите его тело. Если жив, то увидите его живым. В любом случае, правда выяснится через минуту.
Логика была железной, я знал это. Староста тоже знал, но толпа не жила логикой — толпа жила эмоциями.
— Не слушайте его! — Элис снова вышла вперёд. — Он морочит вам головы! Он ведьмак, чернокнижник! Я сама видела, как он шептал над банками, как вызывал духов!
— Я варил антидот, — поправил её. — Лекарство, которое спасло мальчику жизнь.
— Лекарство? — старуха расхохоталась. Звук был неприятным, скрипучим. — Да что ты знаешь о лекарствах, пришлый? Ты ж только вчера тут объявился! Откуда тебе знать, какие травы брать, как их мешать?
— Оттуда, что я учился этому всю жизнь.
— Всю жизнь? — она презрительно сплюнула. — Глянь на себя! Тебе и двадцати нет! Какую жизнь ты прожил?
Я мог бы ответить и сказать, что в этом теле мне действительно нет двадцати, но разум мой прожил больше полувека. Что за эти годы я спас тысячи жизней, стоя у операционного стола. Что моя «неопытность» измеряется десятками тысяч часов практики.
Но они бы не поняли и не поверили бы. А если и поверили бы, это только усилило бы их страх и ненависть, поэтому я промолчал.
Староста сделал ещё один шаг. Два метра. Теперь он был так близко, что чувствовал жар, исходящий от его тела. Жар и ещё что-то. Энергию? Силу?
Культивация — она была почти осязаемой на таком расстоянии.
  
— Хватит пустой болтовни, — его голос был тихим, почти интимным. — Не держи на нас зла, пришлый. Мы не звери — мы просто защищаем своих. Свою деревню, своих детей, своих близких.
Он сжал кулаки. Костяшки побелели.
— Ты убил сына нашего лучшего охотника. Мальчишку, который даже жилы ещё не открыл. Это страшный грех, и за него ты ответишь.