"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Да, переговоры однозначно вести, пусть помогают, враг-то у нас один! А вообще нужно их переподчинить, чтобы действовать под единым командованием. Моим командованием…
– Так точно… Тогда передаю приказ комбату-один о выдвижении к городу?
Словно в подтверждение слов озадаченного моим ответом полковника – не иначе это кто-то из замов или сам начштаба – где-то в стороне справа грохнули орудия, чьи выстрелы так похожи на раскаты грома… А потом еще и еще. Повернув голову от офицеров (хотя стоп, какие еще в 1941-м офицеры-то, только командиры доблестной РККА), я проследил взглядом по хорошей шоссейной дороге в сторону гремящих выстрелов и разглядел впереди симпатичный такой город с высокими пятиэтажными домами и шпилями столь далеких отсюда церквей. Довольно крупный на вид город! Общее впечатление портят лишь поднимающиеся над ним дымы…
Стоит ли выдвигаться в его сторону? В 1941-м наши практически не сражались за города, предпочитая оставлять их, дабы не допустить окружения армейских частей. С другой стороны, могу биться об заклад, что на марше по этому самому добротному шоссе нас в три счета раздолбает вражеская авиация…
Я наконец-то проследил взглядом в обратную сторону, рассмотрев в непосредственной близи от нас легкий пулеметный броневик БА-20, а следом за ним и съехавшие с дороги танки-«бэтэшки», подкатившие к самым деревьям. Ну так себе маскировка, конечно… Следы гусениц прекрасно отпечатались на земле, да и посадки, повторюсь, довольно редкие.
Сколько всего у меня танков, пока непонятно, так как близкий поворот дороги скрыл бригадную колонну. Но вообще, если я реально стал попаданцем после физической смерти в своем времени, мне очень повезло, я ведь не просто рядовой боец и очнулся не под вражеской бомбежкой!
А еще мне известен секрет успеха Катукова с танковыми засадами… Хотя на самом деле никакого секрета в нем нет, последний прием наши реализовали еще в 1937-м, отражая итальянское наступление под Гвадалахарой. Да и танкисты 22-й танковой дивизии под Брестом здорово шуганули Гудериана, находившегося в штабной машине в момент удара советских Т-26 из засады… Впрочем, учитывая, что «быстроногий хайнц» тогда уцелел, засада в целом была малорезультативной.
Ну и, наконец, главное: танковые засады хороши, когда враг наступает танковыми частями. Нет, конечно, и против механизированных колон мотострелков они весьма эффективны, но тут против нас действует какая-то горнострелковая часть, пусть ее наступление и возглавляет механизированная группа. Но самое главное, нет у меня опыта в организации подобных засад, только голая теория… Зато чуйка вовсю кричит, что, рискни я разместить бригаду в засаде на данном участке дороги, в этих вот жиденьких посадках, ее уничтожат с воздуха. Тем более что-то не вижу я на танках турелей с зенитными пулеметами… С другой стороны, мне также известна тактика боев в городской застройке, выработанная «генералом Штурмом» Чуйковым. Включая и минимизацию потерь от ударов с воздуха…
– Да, выдвигаемся к городу. И, товарищ полковник, сообщите мне численность находящихся в строю танков на данный момент времени.
Начальник штаба с лицом киношного Гаврилова (ставлю именно на начштаба!) вытянулся, словно на плацу, после чего браво отрапортовал:
– Из тридцати пяти танков, выдвинувшихся передовой группой ко Львову, два потеряно, итого в строю тридцать три. Из шести бронеавтомобилей БА-10 один потерян, еще два отправлены в восточном направлении установить связь с подходящими частями РККА. Связи с ними нет… Итого в настоящий момент в строю три машины. А также два бронеавтомобиля БА-20, свой я отдал старшему лейтенанту Чуфарову. – Тут начштаба чуть почернел с лица: – Как и говорил, зря.
Ага, тут полкан меня словно упрекнул; не иначе это было решение комбрига – выделить штабную машину разведчикам… Но ведь прямое назначение легких броневиков – вести разведку и обеспечивать связь!
А начштаба между тем продолжил:
– Кроме того, нас поддерживают шестьсот кавалеристов комбрига Шарабурко в составе двух эскадронов.
М-да… Чей-то как-то совсем негусто. Нет, я понимаю, что тридцать с лишним машин для танковой бригады в 1941-м еще не так уж и плохо. Мой родной Елец, например, в декабре 1941-го пыталась отбить 150-я танковая бригада в количестве аж двенадцати исправных танков! Хотя у них все же было три сильных «тридцатьчетверки»… Да и Катуков вступил в бой с танкистами Гудериана под Мценском, имея в составе собственной бригады чуть менее пятидесяти боевых машин. Но на то он и Катуков, знаменитый танковый гений! Воевал из продуманных засад, а в составе бригады хватало и «тридцатьчетверок», и КВ… «Бэтэшку» же бьет хоть в борт, хоть в лоб любое противотанковое орудие фрицев. Нарвались на засаду – и привет… А мелких, приземистых 37-миллиметровых пушек, что так легко маскировать и в посадках, и в городской застройке, у гансов на дивизию порядка семидесяти с лишним штук. Привет отечественной сорокапятке, с немецких орудий и скопированной, с учетом модернизации, конечно…
Это не говоря уже про штук восемьдесят бронебойных ружей, вполне способных прошить противопульную броню БТ-7 в борт или корму… И про как минимум двадцатикратное численное превосходство пехотной дивизии гансов. Ну что там было пройти от границы до Львова, где потерять людей?
Понятно, что именно сейчас у врага нет численного и качественного превосходства, но к немцам подкрепление наверняка подойдет, а вот о том, придет ли уже мне подкрепление в виде дополнительных танков и кавалеристов, рассуждать не приходится. Не придет, учитывая господство немцев в воздухе… Это вообще какое-то чудо, что мои «бэтэшки» добрались до Львова! Нет, решено: отступаем в поисках удобного места для засады, а там…
– Но если действительно удастся переподчинить поляков, мы сможем перейти в наступление до подхода наших подкреплений.
Я прослушал часть доклада начштаба (нужно обязательно узнать, на какой все же должности служит этот командир!), но последние слова его вызвали некий диссонанс.
– В наступление? Товарищ полковник, а напомните, какими силами располагают… наши возможные союзники?
Полковник как-то странно на меня взглянул под глухое ворчание комиссара, но все же уточнил:
– По данным разведки, в настоящий момент польский гарнизон Львова насчитывает одиннадцать батальонов пехоты, кавалерийский дивизион и пять артиллерийских батарей.
В первое мгновение я просто не поверил своим ушам. Одиннадцать батальонов пехоты? Пять артиллерийских батарей? Это же полнокровная пехотная дивизия, если брать состав из трех полков трехбатальонного состава… Точнее, даже больше! Но таких сил у польских партизан отродясь не было, по крайней мере, сосредоточенных в одной точке. Все боевые бригады и партизанские отряды Армии Крайовой до восстания в Варшаве составляли всего один процент от общей численности армии. Да и те были созданы исключительно для того, чтобы как-то обозначить боевую активность и не растерять сторонников, реально желающих бороться с немцами. Популистический шаг в пику просоветской Армии Людовой…
Да и что взять со пшеков из Крайовой, если те сделали ставку на выживание? И ведь так и выжидали, пока Красная армия не переломит хребет вермахту, начав наступление уже непосредственно в Польше… После чего пшеки жидко обгадились в ходе плохо продуманного и так же плохо подготовленного Варшавского восстания.
Хотя задумка была хитра: дождаться, когда советские войска подойдут вплотную к столице, кратно ослабив вермахт и столичный гарнизон, после чего самостоятельно освободить Варшаву (особенно если немцы начнут вывод войск!) и пригласить в нее польское правительство в изгнании. То самое, что позорно бросило свою страну и свой народ в 1939-м… После чего объявить о независимости и фактическом возрождении Польской республики, в целом враждебной по отношению к СССР. Наверняка еще и в государственных границах на 1 сентября 1939 года.
Ладно, с Армией Крайовой все понятно. Но и все партизаны Армии Людовой насчитывали как раз порядка десяти тысяч человек. Но и их никогда не сводили вместе в одной точке! И уж тем более в советском Львове… Не говоря уже о том, что и АК, и АЛ обрадовались в 1942-м, а подавляющая часть партизанских отрядов из военных, не сложивших оружия и не принявших капитуляцию, были разбиты к 1940-му. И если до того я мог допустить, что на связь с советским командованием вышел какой-то недобиток в сотню штыков максимум, то теперь я уже крепко сомневаюсь, что попал в 22 июня 1941 года.