"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– В настоящий момент зафиксированы три очага столкновений с русскими: Стрый, восточные подступы к Бресту, Лемберг. Несмотря на то что передовая группа русских, следующих к Стрыю, была уничтожена с воздуха, танкисты большевиков все же вышли к городу. Они действовали без поддержки пехоты и в целом несли значительные потери, но все же сумели закрепиться на окраинах. Однако в настоящий момент я считаю, что сил Двадцать второго армейского корпуса вполне достаточно, чтобы измотать большевиков в обороне. Пятая же танковая дивизия нанесет фланговый удар с севера и зайдет красным в тыл, перерезав русским пути снабжения.
  
Хозяин вагона согласно кивнул, одобряюще улыбнувшись Кейтелю.
– В районе Бреста на настоящий момент столкнулись лишь передовые отряды противника и наша разведка. Потеряно несколько броневиков и пара легких танков, но эта стычка никоим образом не повлияет на ход сражения. Гудериан будет действовать разумно: перейдя к обороне у Бреста, он измотает наступающие части большевиков, в то время как его собственные танковые клинья нанесут сходящиеся удары на флангах… А в получившемся котле мы легко разобьем большевиков и вынудим их к сдаче.
И вновь довольный кивок фюрера. После чего последовал вполне ожидаемый, но такой неприятный для генерал-полковника вопрос:
– А что там у Лемберга, Вилли? Как показала себя в боях с русскими Вторая танковая дивизия? Господствующие над городом высоты уже захвачены?
Канарис и Геринг застыли, обратив напряженные взгляды в сторону Кейтеля. Последний, немного побледнев, с усилием вытолкнул застревающие в горле слова:
– Вторая дивизия панцерваффе разбита, мой фюрер. Русские «Микки-Маусы» имеют лишь противопульную броню, но вооружены сильным противотанковым орудием. Они в высшей степени эффективны против Т-1 и Т-2, на равных дерутся с Т-3 и даже Т-4… Кроме того, враг выстроил крепкую оборону, закопав свои танки и пехоту в землю. Ни воздушный налет, ни сильный артобстрел эту оборону не подавил.
Кроме того, летчиками не был обнаружен сильный резерв врага из более чем двух десятков танков, а также польский бронепоезд. Введение резервов врага в бой, совпавшее с ответным налетом русских бомбардировщиков, отбросило наших танкистов и мотопехоту, хотя схватка в тот момент шла уже на высоте… И я подтверждаю слова генерал-фельдмаршала: русские дерутся с упорством фанатиков. В ближнем бою с панцерами их пехота не бежала, а жгла наши машины бутылками с зажигательной смесью и гранатными связками.
Хозяин вагона буквально побагровел от негодования, услышав о поражении своих танкистов.
Заметив это, Кейтель поспешил довольно бравурно и даже несколько пафосно завершить доклад:
– Тем не менее, мой фюрер, большевики будут разгромлены. Завтра Восемнадцатый армейский корпус начнет штурм Лемберга, а удар пехоты поддержат оставшиеся танки Второй дивизии.
Быстрый взгляд в сторону вождя позволил генерал-полковнику определить, что последний все же немного успокоился, хотя он был совершенно точно недоволен услышанным. Тем не менее Кейтель решился озвучить самое важное:
– Мой фюрер! Я прогнозирую победу во всех трех сражениях с большевиками. Однако считаю необходимым отметить, что запасов топлива и танковых снарядов, как и прочих боеприпасов, выделенных на Польскую кампанию, совершенно точно недостаточно для ведения войны с Советами. Да, мы можем использовать трофейные польские пушки и запас снарядов к ним, а также боеприпасы подходящих калибров к нашим орудиям. Равно как и винтовочные патроны польских маузеров, а также захваченное у поляков топливо… Однако трофеев все равно не хватит для развертывания широкомасштабного наступления по всему фронту. В силу этого считаю целесообразным нанести удар именно по Украине, перебросив корпус Гудериана на юг – естественно, уже после разгрома большевиков под Брестом. Я уверен, что до наступления осенней распутицы мы сумеем занять Киев и богатые, плодородные земли Украины, добравшись до Днепра, после чего русским можно будет навязать мир наподобие Брестского.
Хозяин вагона, однако, лишь криво усмехнулся:
– Никакого перемирия или мира теперь быть не может, Вилли. От русских нам нужна лишь полная капитуляция! Или ты забыл, что большевики нарушили условие Брестского мира спустя всего восемь месяцев, начав воевать против наших зольдат как раз на Украине? Они использовали подаренное им время для передышки, чтобы создать собственную армию, и теперь также используют перемирие, чтобы без лишних сложностей провести мобилизацию… Нет, нужно бить их сейчас, пока враг слаб! Выпуск боеприпасов форсируют на заводах, пусть набирают новые смены и работают круглосуточно – я дам требующиеся указания. А топливо? Топливом нас обеспечат румыны.
Фюрер бросил красноречивый взгляд в сторону Гесса, и тот несколько даже рисовано, вальяжно кивнул. Ведь Чемберлен с радостью принял все условия немцев, вступающих в войну с большевиками, и дал указание лишить всякой поддержки румынского монарха Кароля II, а также потребовал от находящихся в Румынии представителей польского правительства не признавать захват восточных областей республики большевиками и ни в коем случае не разрешать своим воякам драться против немцев заодно с русскими. Также были даны гарантии и о воздушной неприкосновенности западной границы рейха…
Пуля ударила под ключицу, не сломав кость и не задев легкое. Простое, неопасное для жизни ранение? Да как бы не так… Антибиотиков в настоящий момент нет нигде, запас антисептиков – того же стрептоцида – ограничен. А любая пуля вбивает в рану волокна грязной гимнастерки и вспотевшей майки под ней… И удалить все нитки с первого раза крайне проблематично. Следовательно, нагноения и воспаления мне обеспечены, к тому же ни поляки, ни даже наши собственные медики пока еще не убедились в том, что первичный шов после ранения зачастую ведет к осложнениям.
Хорошо было бы предупредить об этом наших врачей, хотя бы на уровне дивизионного или бригадного медсанбата можно приказ дать. Ведь положен же медсанбат в бригаду? А уж там распространить передовой опыт в РККА, что без Финской кампании (и ленинградских госпиталей в тылу фронта) может и не утвердиться в 39-м… Ага, а еще командирскую башенку на Т-34, и чтобы к 43-му году возобновили выпуск «тридцатьчетверок» с длинноствольным орудием калибра пятьдесят миллиметров. А еще… Еще бы выжить неплохо. Хотя бы просто выжить. А где сейчас находится дивизионный медсанбат? Все равно неизвестно.
В очередной раз я прихожу в сознание после тяжелой дремы ближе к рассвету… И первое, что я чувствую, это ноющая, пекущая боль в груди. Хочется пить, но после этого захочется и в туалет, а поход до отхожего места в настоящий момент вызывает такие трудности… Альтернатива – металлическое судно, что приносят молоденькие медсестры. Лучше бы немолодые мужики-санитары, хотя бы не так сильно стеснялся… Но все имеющиеся санитары заняты эвакуацией раненых. А раненых очень много…
Ловлю себя на мысли, что мне еще повезло при падении с «паджериком» – на адреналине боль не так чувствовалась, да и отключился я практически сразу… Раненые ведь нередко продолжают вести бой, потому что адреналин притупляет боль, потому что не отпускает напряжение схватки. Потому что в бою или дерись, или умри.
Но в окопе зенитчиков я отключился быстро, поймав в грудь тяжелую пулю полноценного винтовочного калибра – не пистолетную или с промежуточного патрона, а именно винтовочную, маузеровскую. Входное отверстие вроде небольшое, аккуратненькое такое, но на выходе пуля вырвала добрый клок мяса из спины, так что лежать сейчас приходится на животе… Потом я пришел в себя уже в госпитале, перед операцией, потом – наркоз, вроде полегчало.
  
Но наркоз постепенно отпускает, и мне становится все жарче, муторнее, тяжелее… То проваливаюсь в забытье, где мне чудится всякий бред, что лишь иногда сменяется склоняющимися надо мной лицами родных. То вновь прихожу в себя в наполненной больничными ароматами палате с совершенно пересохшим горлом. Едва хватает сил попросить принести попить, а заодно уже и попоить… Тонкие нежные девичьи пальчики придерживают мою голову, аккуратно поднося стакан с водой к губам, а от белокурой медсестрички сладко пахнет недорогими духами.