Вдовец (СИ)
— Остановись.
Он приказывает холодным тоном и я осекаюсь. Я не понимаю, как с ним нужно разговаривать. Я вижу перед собой запутавшегося и упрямого мужчину, который уверен в своей правоте. Он не слышит меня… Может ли? Откуда мне знать, что происходит в его голове? Я стараюсь не вспоминать ужасные фотографии, которые он показал мне в первый день, иначе всё мое самообладание пойдет прахом.
Он ведь может оказаться кем угодно. Может обманывать меня и играть в свою игру.
— Я должна остановиться? — переспрашиваю я, заставляя его обернуться и посмотреть на меня. — А то что? Это угроза?
— Просьба.
— Просьба? Значит я могу ослушаться?
Я поднимаюсь на ноги и смотрю на мужчину.
— Саша, — он слегка растягивает мое имя и качает головой.
— Мне не нужна твоя помощь. Я хочу домой.
Быстрый шаг в сторону не застает его врасплох, Кирилл реагирует молниеносно и вдруг оказывается рядом. Он преграждает мне путь, закрывая телом все вокруг, и так вновь случается душная близость. Внутри все обрывается, и жалобный голосок подает сигнал — «доигралась».
— Так не просят, — произношу я спокойнее, пытаясь справиться с слабостью, которая впивается в тело и подсказывает самое простое — закрыться руками и начать клониться к полу. — Я больше не пойду на второй этаж.
— Ты уверена? Нам обоим станет сложнее.
— Зато честнее. Я слабее физически и нахожусь здесь против своей воли, а еще ты поцеловал меня и у тебя ключ от всех спален. Даже не знаю, где ты здесь нашел сложность для себя. Ты все отменно продумал.
Я запоздало понимаю, что провоцирую его. Специально и устав от подвешенного состояния. Словно хочу проверить, что стоят его слова. На что он способен…
— Хорошо, я покажу тебе, — он кивает через себя. — Я нашел дом, в котором он держал одну из девушек. Там были личные вещи…
Он делает шаг к лестнице, но останавливается.
— Я же могу оставить тебя одну?
— Все ключи у тебя, куда я денусь.
Ему не нравится мой ответ, но он уходит. И комната тут же оживает, я слышу прилипчивый шепот каждой двери и закрытого ящика. Открой, толкни, найди… Если не выход, то хотя бы защиту. Что-то тяжелое, острое, ведь больше шанса может не быть. Или это проверка? И он стоит за углом, притаившись, и высматривает мои движения.
Слишком быстро, его отлучка занимает не больше минуты, так что я не успеваю уговорить себя на лишний выдох. Может, оно и к лучшему.
Он возвращается с другой стороны. Тихо открывается задняя дверь, которую не видно за выступом кухни, и уверенные шаги чертят дорожку в дом. Когда коридор, наконец, иссякает, я вижу перед собой незнакомого мужчину, и мое замешательство отражается эхом на его хмуром лице.
Я инстинктивно делаю шаг к нему и протягиваю руки.
— Вызовите полицию, — боюсь говорить громко и поэтому сбивчиво шепчу, — прошу вас, вызовите…
Меня обрывает сработавшая сигнализация. Со стороны ворот наплывает неприятная волна из коротких вскриков сирены и ритмичного мерцания. Я замечаю, как окна ненадолго окрашиваются в желтый оттенок, а потом снова и снова… Это аварийка, тот самый крузак, который я пыталась открыть неправильным ключом, кричит на всю округу и вспышками освещает двор перед домом.
— Он услышит, — произношу я, возвращаясь взглядом к вошедшему мужчине.
Тот, наконец, отходит от удивления.
— Где он? — спрашивает он, быстро оглядываясь по сторонам. — Он в себе?
* * *Я накрываю уши ладонями, чтобы приглушить крик сигнализации, и стараюсь не потерять мужчину из виду. Потому что он очнулся и задвигался, уверенно и быстро, и в каждом его жесте я читаю простой смысл — ему не надо объяснять ситуацию. Он всё знает.
— Оставайся здесь, — командует мужчина и направляется к входной двери.
Он собрался на улицу… Да, шаг, еще шаг, и злая решимость, что исказила его молодое лицо.
— Нет, нет, — качаю головой, как заведенная, и быстро обгоняю его, чтобы преградить путь, — не уходите! Дайте мне телефон, я прошу вас, я сама позвоню…
— Я поговорю с ним, и всё закончится, — произносит он с нажимом и в следующее мгновение оказывается рядом, и теперь я могу ощутить его напор всем телом, он сжимает мои плечи и грубым касанием заставляет замолкнуть. — Послушай, я его друг и знаю, как с ним нужно разговаривать.
Я вывожу усталым шепотом «нет» и не могу поверить в его слова. Замкнутый круг, я даже сейчас не различаю их, просьбы/приказы повторяются и мужские голоса звучат для меня хором, они буквально вторят друг другу, окутывая. И никто здесь не собирается слушать меня.
— Только не глупи, — добавляет он мягче, — не кричи или еще что-то… Сделаешь хуже.
— Вы на машине?
Я ловлю его ладонь, когда он почти проходит мимо, и вцепляюсь со всей силой. Да, силу я не жалею и вижу, как он болезненно морщится и первым делом опускает взгляд на мою хватку, словно не может поверить, что женские пальцы могут так зверски сжимать.
— Да, — он отвечает, чтобы отмахнуться.
И выдергивает руку, с его рывком я ничего поделать не могу, успевая сдавить лишь воздух.
— Тогда уедем, просто уедем. Не нужно с ним разговаривать.
Сирена замолкает, и я понимаю, что Кирилл выключил сигнализацию и сейчас возвращается в дом.
— Помогите мне, — добавляю, пытаясь удержать взгляд мужчины.
Незнакомец отводит глаза, смотря поверх моего плеча, а потом неожиданно меняет вектор. Он тянет меня к себе и быстро шагает к задней двери, к той самой, из-за которой появился.
— Хорошо, — выдыхает он, — но очень-очень быстро.
Он почти несет меня, он крупнее и выше Кирилла, и противиться ему бесполезно на уровне намерения. Но он идет, куда я прошу, он все же слышит меня. Я устало прикрываю глаза, когда мягкая ткань пиджака касается щеки. Мое лицо утыкается в его грудь, и я позволяю вести себя, как слепую, лишь бы прочь и «очень-очень быстро».
Компактный спортивный седан стоит за изгородью, там узкая дорожка по плавной дуге уходит к задней части участка, которая никак не освещена. Я не знаю, что там, окна спальни выходили на другую сторону, но меня успокаивают уверенные движения мужчины. И краем глаза я зацепляю грязевые следы от протектора шин, что уводят как раз в темную гущу. Он приехал оттуда, где-то зацепив влажную почву.
— Саша!
Громогласный крик Кирилла заставляет вздрогнуть всем телом, я даже промахиваюсь мимо ручки дверцы и на секунду теряю всё вокруг. К счастью, его голос слышится из дома.
— Он услышит звук мотора, — бросаю, рывком забираясь в салон вслед за мужчиной.
— Услышит, — мужчина кивает и тяжело выдыхает. — К черту, я много раз пробовал по-другому.
* * *Мы трогаемся, и мощь мотора уводит стремительно вперед. Участок вдруг сжимается и становится таким крошечным, недостаточным для разбега, а резкий поворот направо, который вдруг выхватывают фары из темноты, и вовсе не дружит с физикой.
Нет, не впишемся!
— Не бойся, — бросает мужчина, отвечая на мой всхлип.
Он родился в этой машине! Проходит на последних миллиметрах, ввинчиваясь на жуткой скорости в поворот и успевая нажать кнопку на брелке. Пластиковые ворота из горизонтальных полос ползут вверх, освобождая выезд с участка. Они медлят, и мужчине все же приходится тронуть педаль тормоза, чтобы не чиркнуть по ним крышей спорткара.
Мы выезжаем с участка и оказываемся на общей дороге. И тут, на просторе, его машина может добавлять и добавлять, я даже боюсь смотреть на спидометр.
Тянусь к ремню и пристегиваюсь.
— Вроде тихо, — отмечает мужчина после десятого взгляда, кинутого на зеркала заднего вида. — Хотя рано или поздно он начнет звонить на сотовый. Он поймет, что я приезжал.
— У вас были ключи, — я припоминаю, что в дом незнакомец тоже вошел через запертую Кириллом дверь.