36 улиц

– Лучше бы ты согласилась выпить с нами, – сказал тот, что с обнаженным торсом.
– Вряд ли, поскольку мне пришлось бы понюхать зловоние сточной канавы, исходящее из твоего рта.
– Мы научим тебя вести себя так, как подобает вьетнамке!
– Похоже, я это уже поняла.
Мужчины надвинулись на нее, Линь снова нанесла удар ногой, опять попав второму нападающему в промежность. Тот рухнул навзничь, Линь помимо воли улыбнулась. Трудно побороть чувство удовлетворения от точного попадания пяткой по яйцам, дважды.
  
Улыбка продержалась у Линь на лице добрых полсекунды. До тех пор, пока тот, что с обнаженным торсом, не всадил в нее свою ногу. Линь вскрикнула, а мужчина уже склонился к ней, с горящими глазами, зажимая ей рот.
Его пальцы вонзились ей в подбородок.
– Ты здесь чужая!
Один его палец случайно приблизился ко рту Линь, та его укусила, чувствуя, как у нее внутри вскипает что-то ликующее и неистовое. Настал черед мужчины вскрикнуть, громко, пронзительно; он попытался выдернуть палец, но Линь лишь укусила сильнее, и ей в рот брызнула кровь. Что-то ударило ей в лицо, но она только крепче стиснула челюсти; мужчина снова ударил ее в лицо, она ударилась затылком об асфальт, и…
…свет ослепил ее. Линь закашлялась, выплевывая кровь и кончик пальца. Освобожденная от веса тела мужчины, она откатилась в сторону и подняла руку, защищаясь от яркого сияния фар мопедов, озарившего переулок.
Силуэты, три.
– Маленький член! – Голос старухи, где-то за головой Линь. – Мой сын здесь!
Трое новоприбывших двинулись по переулку; те двое, что напали на Линь, медленно попятились назад. Свет с противоположной стороны, еще мопеды. Еще люди. Линь поднялась на четвереньки, встала на ноги, выпрямилась во весь рост.
Свет озарил того, кто, вне всякого сомнения, являлся предводителем новоприбывших. Густые седые волосы, свисающая изо рта сигарета, проницательный взгляд, спокойный, немигающий. За ним по пятам следовал смуглый мужчина с выпученными в ярости глазами.
– Дядя Бао, – залепетал тот, у которого лицо было изрыто оспой. – Я не… я не знал… не знал, что вы…
– Пчелиный Улей Хунг, – сказал седовласый, – я тебя знаю. Ты тратишь заработок своей жены на виски и ставки на бокс.
– Приношу свои извинения, дядя…
– Ты мне задолжал десять миллионов триста тысяч донгов. Срок возврата истек три дня назад.
Пчелиный Улей Хунг молча потупился.
– Теперь ты уже должен мне пятнадцать миллионов.
Пчелиный Улей поднял было взгляд, но ничего не сказал.
– Заплатишь тетушке Бе, – продолжал Бао, указывая на старуху, – за нанесенное ей оскорбление.
Пчелиный Улей последовательно скривил губы в две разных фигуры, после чего кивнул и снова потупился.
– А сейчас, – сказал Бао, очень кстати выпуская облачко дыма, – убирайтесь к такой-то матери!
Парочка, напавшая на Линь, не заставила упрашивать себя дважды. Пчелиному Улью Хунгу пришлось изрядно повозиться, заводя свой скутер окровавленной рукой, но наконец это ему все же удалось. Игрок в шахматы, вздохнув, помог своему бледному приятелю, все еще зажимающему пах, сесть сзади на его мопед, и они скрылись следом.
Бао подошел к Линь. Та не двинулась с места, стиснув кулаки.
Он смерил ее взглядом с головы до ног. Один глаз у Линь заплыл. Адреналин схлынул, и у нее затряслись ноги.
Бао выждал несколько мгновений дольше необходимого, затем наконец сказал:
– Ты сестра Фыонг. Та, которая плохая.
– Откуда вы… – начала было Линь и осеклась. Было в этом человеке что-то такое, от чего в его присутствии умолкали досужие разговоры. Как сказал бы какой-нибудь австралиец – фильтр, отсеивающий ерунду. На самом деле что-то даже еще более сильное, что просто подавляло всю ерунду в зародыше. Его глаза, эти глаза – они были очень выразительные. И они не сулили никакого компромисса.
Какое-то время Бао и Линь стояли молча; он думал и наконец решил, что хочет заговорить снова.
– Первым делом, – сказал Бао, – нужно научить тебя драться.
 
Глава 04
 
Губы у нее пересохли. Она расправила плечи. Что-то прилипло ей к щеке. Ее рука нащупала семечку, еще несколько лежали у нее на коленях.
– Мать вашу, Бао, что это такое?
Бао зажимал между пальцами еще одну черную семечку, готовый «выстрелить».
– Почти все мои люди делают вид, будто все мои слова имеют вес закона и мудрость столетий.
Пробурчав себе под нос что-то невнятное, Линь уселась прямо.
– Ты просто заснула.
Линь рассеянно похлопала по карманам в поисках сигарет.
– Прошу прощения, дядя.
– Нет, ты нисколько не раскаиваешься.
Найдя курево, Линь заколебалась и в конце концов положила пачку на колени.
– Раскаиваюсь, Бао, честное слово, – вздохнула она. – Просто… просто мне не нравится работать на этих долбаных китаезов.
Бао внутренне напрягся. Дым ленивой струйкой поднимался над его сигаретой.
– Это никому не нравится, – наконец сказал он. – За эту работу я взялся… – Бао выпустил облачко белого дыма, – …из практических соображений.
Линь ждала, что он объяснится, но вместо этого получила:
– Уходи отсюда, приведи себя в порядок. У меня для тебя есть новая работа.
Линь вопросительно подняла брови.
– В гостинице «Метрополь», сегодня вечером.
Закурив, Линь глубоко затянулась, наслаждаясь сигаретой.
– Младшая сестра, ты хочешь отдохнуть от своей обычной работы. В каком-то смысле это можно будет считать отдыхом.
– Да?
– Человек с Запада, очень состоятельный. Считает нас частными детективами.
– И кто его так надоумил? – язвительно усмехнулась Линь.
– Москит Ха работает там в баре. Он помогает клиентам получать доступ к тому, чего нельзя добиться законным путем.
– Кому сейчас это нужно?
– Необходимо соблюдать внешние приличия, даже во время войны.
– Богатые приезжают сюда только из-за войны. Они могут делать все, что захотят.
– Богатые везде могут делать то, что захотят. Однако соблюдать внешние приличия нужно всегда. И такие люди, как Москит, помогают иностранцам играть в эти игры. – Бао сделал глубокую затяжку, и у него в глазах сверкнули веселые искорки. – Итак, этот человек – англичанин или какой-то другой европеец. Расспрашивал про частных детективов. Москит сказал, что с этим не будет никаких проблем, у нас во Вьетнаме есть частные детективы. Очень хорошие и очень дешево. Никаких проблем. Этот иностранец говорит, что ему необходимо решить один «очень деликатный» вопрос и для этого ему нужен лучший человек. Москит сначала выяснил значение слова «деликатный», после чего он говорит этому человеку: никаких проблем, мы пришлем нашего лучшего человека. Самого лучшего. Только и делает, что решает деликатные вопросы.
– Частный сыщик, твою мать? – усмехнулась Линь.
– Быть может, ему нравятся старые фильмы.
– По-моему, я не видела ни одного старого фильма.
– А я видел, – сказал Бао. Он посмотрел на Линь, и у той мелькнула мысль, что он ждет, чтобы она что-то сказала. Но затем Бао добавил: – Это не сильно отличается от того, чем ты уже занимаешься. Рабочие контакты, слежка, осведомители. Розыск тех, кто не хочет, чтобы их нашли.
– Как скажете.
  
– Пьешь много, как и полагается частному детективу. – Бао мельком перевел взгляд на ссадину у Линь на виске. – Дерешься.
– Я упала.
– Накачалась, заснула в кабинете у босса. Храпела.
– Я не храплю.
– Одинокая. Храпит, как пьяная кошка. Близких отношений ни с кем нет.