Умереть или выжить (СИ)

Рената мчалась легко, будто в её лёгких стояла собственная вентиляционная система, а ноги помнили каждую тренировку. Она ускорилась, почти догоняя Леру.
Сзади послышалось глухое ругательство и удар тела о землю. Паша споткнулся и рухнул, разметав руки в стороны и едва не напоровшись на палку, которую сжимал в ладони. Макс резко затормозил, будто в его голове мгновенно сработал инстинкт — он вернулся, схватил Пашу под локоть и рывком поднял на ноги.
  
— Вставай, дубина! — процедил он, бросив взгляд назад. И этот взгляд был не зря.
Лера и Рената заметили движущуюся тень раньше остальных. Она надвигалась на мужчин — стремительно, бесформенно, будто собиралась из самих теней леса. Лера, не успев подумать, остановилась первой. Камень в её руке раскалился в ладони от напряжения. Она метнула его в движущуюся тьму, и камень вошёл в цель — с влажным, мерзким звуком. Существо взвыло так, что у Леры заложило уши. И рвануло на неё.
Лера вскрикнула, развернулась и метнулась в сторону, прочь от группы. Ветки хлестали по лицу, трава рвалась под ногами, сердце колотилось так громко, будто вот-вот проломит грудную клетку. Сзади слышалось хриплое дыхание, глухие удары лап о землю. Тень стремительно сокращала расстояние. Лера бежала вслепую, не понимая, куда несут её ноги, не чувствуя ровным счётом ничего, кроме животного ужаса, который гнал вперёд. «Нет… нет… нет…» — стучало в голове в такт ударов её сердца.
Только мельком она увидела боковым зрением, как Макс с Пашей и Ренатой исчезли в проёме складского здания. Дверь будто проглотила их. Лера резко изменила направление, наугад, почти упав в развороте, и побежала к складу. Существо сзади заорало так, что у неё перехватило дыхание. «Только бы не бросили… только бы успеть…» Склад приближался — тёмный, рваный, но всё же единственный шанс не умереть в этом лесу.
  
Глава 7
 
На маяке жизнь распускалась, как сорванный в спешке цветок — хаотично, но с удивительной энергией. Стас, Марина, Света и Даша будто попытались заполнить тревогу делом, и вскоре по этажам разнеслись голоса, шаги, перетаскивание ящиков.
Комнаты одна за другой открывались, как забытые страницы старой истории. Марина с восторгом звала остальных:
— Смотрите, здесь что-то есть!
В нише под заваленной полкой они нашли коробки с консервами, запечатанную лапшу быстрого приготовления, бутылки воды и даже туристическую газовую плитку с баллонами. На фоне общей разрухи это выглядело почти чудом.
— Можно приготовить что-нибудь, — предложила Марина, аккуратно складывая находки. — Ребята вернутся голодные.
— Ой, только не надо думать, что я тут буду горбатиться у кастрюль, — скривилась Даша, облокотившись на стену так, будто позировала для обложки журнала. — Я вообще не готовлю. Я в ресторане заказываю.
— Зато я помогу, — мягко улыбнулась Света, отодвинув выбившуюся из хвоста прядь. — Главное, чтобы хоть что-то горячее было.
Марина благодарно кивнула, и две девушки принялись раскладывать запасы. Стас тем временем обследовал дальний коридор и вернулся, словно нашёл клад:
— Там за перегородкой комната с кроватями! Старые, но вроде целые. Можно поспать, если что.
Это известие наполнило маяк призрачным ощущением нормальности. Будто всё, что происходило вокруг, было не смертельным экспериментом, а странным турпоходом, затянувшимся дольше, чем планировалось.
Марина и Света спорили, что готовить, Даша зевала и рассматривала ногти, Стас помогал им организовать вещи. Анатолий стоял на балконе, опершись руками о перила. Ветер трепал его рубашку, а взгляд скользил по зарослям и чёрной громаде заброшенного завода, где скрылась группа Макса. Он пытался уловить движение между деревьев, различить хоть силуэты. Но лес быстро проглотил людей.
И вдруг над лесом прокатился вой. Тяжёлый, растянутый, почти нечеловеческий. Анатолий дёрнулся, сжал перила до белых костяшек. Брови сдвинулись.
— Что там… — выдохнул он почти беззвучно.
Марина подняла голову от плитки. Даша перестала разглядывать ногти. Света застыла с пачкой лапши в руках. Стас вышел на балкон, глядя туда же. Вой стих, но тревога, как холодная вода, просочилась в каждый угол маяка. Что-то там происходило. Что-то плохое.
Ничего. Ничего не видно. Туманная зелень леса лежала неподвижно, как вымерший океан. Ни движения, ни отблеска, ни тени. Только чернеющие ребра завода на горизонте и тяжёлый, вязкий воздух.
Стас тихо спросил, будто боялся спугнуть тишину:
— Может… это правда звуковые эффекты?
Анатолий даже не повернулся. Только мотнул головой, чуть жёстче, чем обычно.
— Глаза у страха велики, конечно… но мне это всё не нравится. На что-то мы очень странное подписались.
Стас втянул губы, сжимая их в тонкую линию. Это сидело у него в голове с самого пробуждения на заводе, но он не хотел произносить это вслух. Теперь же мысль будто обрела форму.
Он сглотнул и спросил почти шёпотом:
— Как думаешь… они вернутся?
Анатолий долго молчал. Смотрел на деревья так внимательно, будто пытался силой взгляда раздвинуть их кроны. Потом всё-таки ответил:
— Надеюсь.
Марина появилась на балконе мягко, словно не хотела нарушать хрупкое равновесие. В руках она держала тарелку горячей лапши с тушёнкой и пластиковую вилку.
— Вам тоже нужно поесть, — сказала она тихо. — Не стоит уходить от поста, так что принесла сюда.
Анатолий обернулся, и в его глазах мелькнуло благодарное тепло, редкое в эти часы.
— Спасибо, Марина. Очень кстати.
Света подошла ближе, сложив руки перед собой, будто боялась прикасаться к перилам.
— Что-нибудь видно? — спросила она. — Хотя бы… силуэты?
Анатолий медленно покачал головой.
— Ничего. И ничего не понятно.
Вой стих, как будто его и не было.
— Остаётся только ждать.
Все замолчали. Лес молчал тоже. И это молчание было хуже любого воя.
Даша фыркнула так выразительно, будто этим звуком перечеркнула весь их импровизированный быт, и ушла за перегородку. Там стояла рядком унылая коллекция старых кроватей: металлические спинки, облупившаяся краска, матрасы, пережившие не одно десятилетие. При свете лампы они выглядели как забытый музей советского «комфорта».
Она помялась, оглядывая это убожество, но усталость взяла свое. Даша легла на ту, что выглядела менее хмурой, вытянулась, прикрыла глаза, и внутри неё, словно незваный гость, поднялась ностальгия.
Еще недавно её мир был пахучим, дорогим и всегда в тон. Платья, которые стоили как чужие квартиры. Салоны с зеркалами, где каждый луч подсвечивал её привлекательность. «Папики», что бросали на стол карточки, а на неё — взгляды хищных коллекционеров. Шопинг в Милане, вечеринки на яхтах, завтраки на крыше отелей с бесконечным видом на океан.
И вот… эта дырявая кровать и запах сырости. Контраст резанул её ярко и больно. Она вздохнула. Потом еще раз, глубже. И, как ни странно, уснула — коротко, тревожно, будто нырнула в темную воду и сразу же всплыла.
Проснулась от пустоты под рёбрами. Голод точил настойчиво, как будто кто-то стучал изнутри ложкой. Лапшу с тушёнкой она даже не рассматривала. Это было ниже всех её жизненных регалий. Но пустота в животе уплотнялась, превращаясь в тянущее, неприятное ощущение.
Даша села, поправила выбившуюся прядь, будто собиралась на фотосессию, а потом нехотя поднялась и прошла в соседнюю комнату. На столе стояла бутылка воды. Она взяла её почти торопливо, как будто боялась, что заберут. Открыла, сделала несколько глотков подряд, стараясь заглушить голод водой. Не помогло. Но она упрямо продолжала пить, словно пыталась убедить себя, что может подавить новый, непривычный, чужой мир одним только глотком.
    
Глава 8
 
Лера неслась к складу, будто каждое её движение подгонял невидимый хлыст. Туман рвал воздух клочьями, ветви ловили её одежду, земля ныряла под ноги. Сквозь отчаянный шум собственного дыхания она слышала другое — густое, хрипящее, чужеродное. Оно становилось ближе, почти горячо касаясь затылка, словно кто-то дышал прямо в её ухо.