Умереть или выжить (СИ)
— Да. Покажу.
Макс подошёл ближе, шаг — уверенный, бесшумный.
— Что он говорит? — тихо спросил он, глядя прямо в её глаза.
Лера выдохнула:
— Он… говорит, что собрал какой-то компромат на «А. М. Э.». И… что хочет передать его тебе.
Макс нахмурился — не злость, не недоверие. Скорее холодная оценка.
— Компромат? — повторил он негромко, почти без эмоций. — Где?
Лера медленно перевела взгляд на Егора. Тот стоял спокойно, скрестив руки, и его волки тихо дышали в сумраке позади.
— Скажи ему, — произнёс Егор спокойно.
Лера вдохнула, готовясь повторить. Но про себя она думала одно: «Если я всё это действительно выдумала… почему тогда мне так страшно?»
Макс едва заметно кивнул, словно решение давно созрело в нём, просто ждал момента, чтобы сказать вслух. Данила стоял, упершись руками в колени, дышал тяжело и раздражённо.
— Ну и что нам этот компромат? — спросил он глухо, будто пытаясь подавить собственный страх. — С острова всё равно не выбраться. Зачем вообще лезть в пекло?
Макс даже не посмотрел в его сторону — стоял, чуть опустив голову, будто прислушивался не только к словам, но и к чему-то в себе. Но ответил почему-то Дима.
— Да куда нам деваться? — тихо возразил он, пожав плечами. — Мы уже в пекле. По уши. И если шансов нет… так почему бы не попытаться? Шантаж — штука рабочая. Если там есть что-то серьёзное, нас, может, хотя бы послушают.
Рената подняла голову — глаза покрасневшие, лицо серое от усталости.
— Анатолий… — её голос сорвался. — Он долго не протянет. У него жар поднимается. Если идти — то всем, иначе мы его здесь потеряем.
Лера повернулась к Егору — чувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она не знала, что думать: верить ли этому призраку, мутанту, человеку… не пойми кому. Но его спокойствие удерживало её от паники. Егор посмотрел прямо на неё, словно слышал всё, что говорилось в комнате.
— С острова вырваться сложно, но не невозможно, — произнёс он так уверенно, что у Леры по коже пробежали мурашки.
Она повторила вслух — почти тем же тоном, будто это её собственные слова. Макс резко шагнул ближе, его тень легла на Леру.
— Значит так, — сказал он тихо, но от этого тишина стала гуще. — Я иду за этим компроматом. Лера — со мной.
Он встретился с ней взглядом, словно спрашивал без слов: «Готова? Выдержишь?» Она молча кивнула. А куда ей деваться?
— Остальные… — Макс перевёл взгляд на Диму, Данилу, Ренату и лежащего на импровизированной подстилке Анатолия. — Делайте как хотите. Это ваш выбор.
Данила прикусил губу, посмотрел на умирающего товарища, на темнеющие окна, где уже слышались далёкие рыки, и только тяжело выдохнул. Но самой первой заговорила Рената — голос у неё был дрожащим, но решительным.
— У нас нет вариантов. — Она провела рукой по лицу, будто стирая сомнения. — Если останемся — всё. Нас сожрут. Если пойдём… может, хоть что-то изменится.
Она поднялась, опираясь о стену, и посмотрела на Макса.
— Мы идём. Все. Другого выхода просто нет.
И в комнате на мгновение повисла тишина — густая, решающая, как момент перед прыжком в ледяную воду. Только тяжёлое дыхание Анатолия да далёкие, приглушённые звуки ночного острова напоминали, что время уходит.
Глава 37
Корабль торчал из мутной бирюзовой воды, будто огромная ржавая кость, застрявшая между склоном и морем. Его борта были изъедены солью, краска облупилась до голого металла, а остатки конструкций торчали, словно сломанные рёбра. Над ним нависли тучи — тяжёлые, грязно-серые, будто собирались вот-вот прижать корабль к земле окончательно.
Группа двигалась короткими перебежками, замирая за каждым более-менее крупным камнем, за каждым обломком бетонных конструкций, оставшихся от старого причала. Все чувствовали — рядом кто-то есть. Сырой ветер то и дело приносил еле различимые рычания, шорохи, царапание по металлу, будто когтями проходились по корпусу судна.
— Не нравится мне это… — прошептала Рената, прижимая к груди автомат, будто тот мог защитить своим весом.
Анатолий хрипел тяжело, но не жаловался. Данила почти волок его за локоть, и тот лишь мотал головой: «Не трогай, сам». Макс выглядел спокойнее всех. Он поднимал устройство, проверял детектор, медленно водил им вправо-влево, щурясь, как будто видел что-то большее, чем просто точки на экране.
— Макс… — тихо позвал Дима. — Что там?
— Чисто впереди. Справа — движения. Но они далековато. — Он убрал детектор под куртку. — Дальше куда?
Лера задержала дыхание, повернула голову, глядя на Егора. Тот стоял рядом, чуть впереди — спокойный, как будто вся эта гнетущая атмосфера не имела к нему никакого отношения. Волки прижимались к его ногам, их спины чуть выгибались, уши дёргались в разные стороны.
— Через пробоину, — улыбнулся Егор, словно говорил о какой-то мелочи. — Она большая, внутри пусто. Ну… почти пусто.
Лера тихо повторила:
— Через пробоину.
Макс нахмурился, на секунду замедлил шаг, будто хотел что-то уточнить, но потом коротко качнул головой и поднял руку, показывая жестом «за мной».
— Ладно. Вперёд.
И первым пошёл к кораблю. Остальные двинулись следом — почти бесшумно. Каждый шаг давался тяжело: вода плескалась у ног, галька сдвигалась под ботинками, внутри всё сжималось от ощущения, что из-за ржавых бортов вот-вот кто-нибудь выползет.
Под ногами Леры хрустел битый камень и мелкие осколки краски, отваливающиеся от корпуса. Она невольно вспомнила, как когда-то они с Димой проходили мимо этого же корабля, стараясь не задерживаться рядом — тогда он уже внушал страх, и тогда ещё казалось, будто кто-то наблюдает из его тёмных внутренних отсеков. Пробоину нашли быстро: длинная, неровная, словно корабль кто-то огромной лапой рванул изнутри. Ржавчина вокруг разошлась слоями, ветер свистел сквозь металлические клочья. Макс подсветил вход фонарём, вскинул автомат и первым скользнул внутрь. Тени внутри дрогнули.
— Осторожно, — бросил он через плечо.
Лера нырнула следом — металл под ладонями был влажным, холодным, скользким от морской соли. Запах сырости, плесени и чего-то ещё… чего-то неправильного сразу ударил в лицо. Рената вошла за ней, сжав зубы. Потом Анатолий, цепляясь за стену, стараясь не выдать себя приглушённым стоном. Дима с Данилой замыкали, оглядываясь каждые пару секунд на туманную линию берега — будто ожидали, что из-за кустов сейчас выскочит ырка.
Внутри было жутко. Гулкое эхо шагов расходилось по пустым коридорам. Стены корабля будто стонали, когда ветер снаружи бил по корпусу. Где-то в глубине что-то капало — редко, гулко, словно кто-то переставлял металлические миски. Темнота, запах старой ржавчины, узкие коридоры — всё сжимало их, как пасть. И никого из них не покидало ощущение, что они заходят туда, откуда уже вряд ли выйдут такими, какими вошли.
Кругом стояла тягучая, влажная тишина, будто воздух сам превратился в старую тряпку, пропитанную ржавчиной и морской гнилью. Сквозь пробоину внутрь проникал тусклый свет, выхватывая отдельные детали: сорванные кабели, висящие как высохшие лианы; облупившуюся краску, свернувшуюся хлопьями; узкие коридоры, забитые хламом и тенью. Стены ещё хранили солёный запах моря, но его почти перебивал запах пыли, сырости и чего-то давнего, затхлого, похожего на остатки давно умершей техники.
Металл под ногами скрипел так, словно жаловался на любое движение. Рената вздрогнула, когда под её подошвой что-то лопнуло.
— Тихо… — прошептал Дима, глядя в темноту, где дальние коридоры сплетались в одно сплошное чёрное полотно.
Макс шёл первым, держась полуприседая, как всегда — собранный, хищный, будто за долгие годы в нём каждое движение превратилось в отдельный, отточенный навык. Детектор мерцал у него в ладони тусклым зелёным светом. Он сверился с ним, нахмурился, будто прикидывая что-то, и протянул руку назад, чтобы остановить остальных, когда резкий гул металла прокатился где-то глубже, внизу, по двупалубью.