Приезжайте: у нас смертельно опасно

Девушка поискала глазами своего дядю, но на его месте оказался только плед. Сам сэр Уильям обнаружился в холле: он выбирал газету на стойке.
– Что случилось? – спросил он, глядя на виноватое лицо племянницы.
Патрисия представила ему своего нового знакомого и рассказала об аварии.
– Ты еще не слишком хорошо катаешься, тебе не следовало так разгоняться! – рассердился пожилой джентльмен. – Прошу, примите мои извинения, мистер Тонкс: моей племяннице бывает сложно обойтись без происшествий. Если они не случаются сами по себе, можно быть уверенным: она их обеспечит. Если под рукой не находится чего-либо обыденного, Пат хватается за велосипед.
  
– Вам не стоит извиняться, сэр, – вежливо возразил молодой человек. – Мне было приятно увидеть, что теперь и девушкам стал доступен этот вид спорта.
– Благородный ответ, хотя, с учетом ситуации, не совсем уместный, – хмыкнул сэр Уильям. – Однако мне совершенно ясно, что вина целиком наша, и поэтому я, разумеется, оплачу ремонт.
– Об этом не может быть и речи, сэр!
– Прошу не возражать. Это будет справедливо. И советую вам справиться у хозяина насчет комнаты.
Патрисия понуро стояла рядом, заложив руки за спину и разглядывая свои ботинки. Сэр Уильям настаивал. В конце концов Тонкс вынужден был с ним согласиться, отошел к конторке и заговорил с хозяином.
Пожилой джентльмен молча воззрился на свою племянницу. Во время этой неприятной паузы до Патрисии долетали слова Уолтона: «Наша гостиница небольшая… завтрак на открытой террасе… великолепный вид на море… собственный сад…»
– Я тобой недоволен, Пат, – наконец строго сказал сэр Уильям. – Ты повела себя легкомысленно.
В этот момент в холл вступила леди Кларк. Услышав последние слова пожилого джентльмена, она истолковала их по-своему и тут же подключилась к разговору.
– Более чем легкомысленно, сэр! – возмущенно заявила она. – Я вижу, что мое первое впечатление о вас как о достойных людях оказалось, к сожалению, ошибочным. Вы позволяете вашей племяннице разгуливать по городу в столь вызывающем виде – и вот результат! Не успели приехать, как она уже приводит в гостиницу кавалера!
Сэр Уильям мгновенно повернулся к ней. Он не сказал ни слова – лишь посмотрел, слегка подняв брови, но этого почему-то оказалось достаточно, чтобы воинственная дама присмирела. Она отошла в сторону и уселась на диван. Реджи запоздало тявкнул и тут же умолк. Его хозяйка тоже молчала, но продолжала буравить гневным взглядом всю троицу; в ее мощной груди клокотало негодование. Патрисии даже показалось, что леди Кларк на глазах увеличивается в размерах.
Сэр Тобиас Ховард не мог выбрать менее удачного момента, чтобы появиться рядом, но он его выбрал.
– Сэр Уильям! Моя прелестная мисс Кроуфорд! – весело приветствовал он. – О, миледи! Вы, я вижу, тоже ищете общества молодежи. Не правда ли, до чего приятно видеть здесь столь юное и милое лицо?
И тут произошел взрыв.
– Стыдитесь, сэр Тобиас! – прогремела дама. – Что, Барнетт для вас уже недостаточно молода? Не заставляйте меня думать, что вы уже присоединились к отряду старых волокит, которые заглядываются на юных девушек!
Выпустив эту тираду, она встала и с видом победителя вышла на улицу. Ни в чем не повинный сэр Тобиас растерянно открыл рот. Генри Тонкс удивленно оглянулся. Уолтон испустил вздох облегчения: на этот раз гроза обошла его стороной.
– Господи! – отмер наконец старичок. – Что я такого сказал?!
– Вы тут ни при чем, – ответил сэр Уильям, посмеиваясь. – Кажется, я и моя племянница не оправдали ожиданий леди Кларк. Боюсь, мы даже чем-то ее обидели.
Патрисия приободрилась: дядя улыбается, значит, он больше не сердится.
– И слава богу! – радостно воскликнул сэр Тобиас. – Наконец-то нашелся кто-то, кто смог противостоять этой фурии!
Тут он заметил Генри Тонкса – тот уже получал ключ – и поспешил с ним знакомиться. Оказалось, общительный старичок знал: брат рассыльного работал в мастерской, где ремонтировали все, что имеет колеса, кроме разве что поездов. Уолтон вызвал рассыльного и велел ему проводить Тонкса, и те ушли, прихватив сломанный велосипед.
 14 апреля 1887 года, четверг. На фоне роз 
Ночью Патрисия часто просыпалась и огорчалась, заново переживая неприятные события прошедшего дня. Наутро она встала поздно и уныло позавтракала в столовой в полном одиночестве. Затем девушка поднялась к себе, надела шляпку, взяла все необходимое для рисования и спустилась в холл. Ей не удастся написать портрет миссис Барнетт, однако не следует забывать о задании на каникулы.
Хозяин гостиницы, увидев ее грустное лицо, приставил к ней мальчишку-коридорного и велел ему отвести молодую леди, куда ей нужно, и вернуться за ней, когда она скажет. Коридорный подхватил этюдник и треногу, и они вместе с Патрисией вышли на террасу.
День выдался солнечным, и сэр Уильям с сэром Тобиасом расположились на террасе за игрой в шахматы. Помимо клетчатой доски, на их столе стояли еще кофейник и графин с ликером – оба пожилых джентльмена отлично проводили время.
Патрисия уже собиралась уходить, как вдруг заметила приближающуюся к гостинице знакомую стройную фигуру в бордовой накидке. Через несколько минут миссис Барнетт поднялась на террасу. Женщина выглядела совсем не так, как вчера – оскорбленной и подавленной, а, напротив, довольной и оживленной.
– Какая прелестная погода! – улыбнулась она всем присутствующим. – О, мисс Кроуфорд, я смотрю, вы во всеоружии? Если вы не передумали, то я буду готова через пять минут – только занесу покупки к себе в комнату.
– Конечно! – воскликнула Патрисия. – Я так рада!
Шахматисты прервали игру и посмотрели на миссис Барнетт с одобрением.
– Значит, вы решили остаться, мэм? – спросил старичок. – И правильно сделали! Не стоит идти на поводу у всяких…
Он испуганно замолк, потому что на террасе неожиданно возникла леди Кларк.
– Вы раздумали уезжать, миссис Барнетт? – с подозрением спросила она.
– Совершенно верно, миледи, – спокойно подтвердила та. – Здесь так чудесно! Я решила, что мне незачем лишать себя удовольствия.
– Вижу, вы легко меняете свои решения!
– Можете считать, как вам угодно, миледи. А сейчас прошу извинить, я спешу: у меня договоренность с мисс Кроуфорд.
Женщина кивнула Патрисии и скрылась за дверью гостиницы. Постояв в некотором оцепенении, леди Кларк последовала за ней, прошипев:
– Ноги моей больше не будет в этом притоне!
Сэр Уильям, сэр Тобиас и Патрисия весело переглянулись: такая перспектива их совсем не огорчила.
До них донеслись громовые раскаты: это леди Кларк требовала, чтобы ей подготовили счет и купили билет на поезд.
Дождавшись миссис Барнетт, Патрисия увела ее в дальний уголок сада. Это место она приметила еще вчера, потому что оно было одновременно и укромным, и красивым: по словам горничной, обычно там никто не гулял, а ухоженный розарий мистера Уолтона создавал подходящий фон. На фоне роз девушка и усадила свою модель.
Патрисия с удивлением отметила, что поведение женщины резко изменилось: она шевелилась, вздрагивала и часто оглядывалась по сторонам. Девушка решила, что она просто чувствует себя неуютно: не каждому ведь может понравиться, когда его рассматривают во всех подробностях. Она постаралась развлечь миссис Барнетт беседой, чтобы та перестала быть такой напряженной. Однако женщине явно не хотелось ни разговаривать, ни сидеть спокойно. Тогда Патрисия дала ей посмотреть свой альбом с рисунками. Та увлеклась и постепенно расслабилась, даже стала расспрашивать о том, что изучают в художественной школе.
  
У Патрисии не особенно получались портреты, но этот явно удавался. Возможно, ей облегчало задачу то, что модель была идеально похожа на гипсовые копии древнегреческих скульптур, которых в Школе было великое множество.
Неожиданно откуда-то со стороны живой изгороди, отделяющей сад от городского парка, послышался хруст. Миссис Барнетт вскочила, уронив альбом, и воскликнула испуганно: