Вне подозрений

Процесс был медленным, и, когда она отделила один слой от второго, эти узоры оказались смазанными, а общая линия — прерывистой.
Лангтон вздохнул, решив, что они потратили время зря. Однако эксперт еще не закончила. Ее раздражало нетерпение Лангтона и его постоянное поглядывание на отпечатки — прямо ей через плечо.
— Нам понадобится еще какое-то время, — предупредила его она. — Теперь я использую фотографии, чтобы изображение начало проявляться на каждой стадии. Аккуратные отпечатки будут документированы.
— И надолго это затянется?
— Примерно часа на четыре.
— На четыре часа? — грубо переспросил он.
Ее тонкие губы сделались еще тоньше.
— Чтобы использовать их как вещественные доказательства, я не могу срезать углы. Каждый отпечаток придется документировать с помощью фотоотчета, перечисляя все стадии проявления. Уж если я согласилась специально для вас сделать отпечатки, так сказать, в приоритетном порядке, вам придется подождать.
— Вы думаете, у вас что-нибудь получится?
— Если бы не получалось, я бы здесь не работала.
Он поглядел на часы. Был почти полдень. Лангтон оставил ей номер своего мобильного телефона и попросил связаться с ним, как только она получит результат. Затем он отправился в Скотленд-Ярд, чтобы обсудить вопрос о наблюдении и прикрытии и доложить начальнице о развитии событий.
Он с трудом убедил ее в необходимости временной группы прикрытия, поскольку двое полицейских уже не первый день дежурили около дома Дэниэлса. Но Лангтон попросил ее направить полицию в Королевскую оперу и в «Айви». Они заспорили, и в конце концов он победил. Билеты Алана Дэниэлса успели проверить: их места находились в бельэтаже и считались лучшими в зале. Все места рядом с ними уже были проданы, и они условились, что две женщины-полицейские выступят в роли присматривающих за зрителями билетерш.
В «Айви» также не нашлось подходящего столика для наблюдения с близкого расстояния, а у входа толпились папарацци, поджидавшие входящих и выходящих из фешенебельного ресторана кинозвезд. Двоим служащим полиции вручили фотокамеры, и они должны были притвориться фотографами, а еще двоим предстояло сопровождать Анну и Дэниэлса, держась от них на почтительном расстоянии. К тому же у выхода из театра будет дежурить полицейская машина.
Теперь вместо обескровленной команды у Лангтона появился полный и даже сверхполный набор исполнителей. Полицейских расставили у каждого выхода из Оперы и «Айви». Начальница, конечно, упомянула об астрономических расходах, но ради ареста преступника была готова на все. Убийство, происшедшее во время американской поездки Лангтона и Трэвис, вымотало ей нервы. И хотя в данном случае имелся иной подозреваемый, сам факт, что серийный убийца до сих пор на свободе и способен совершить очередное преступление, воспринимался как тяжелый удар по престижу полиции. Да и отчет Майкла Паркса привлек ее внимание: эксперт не только предсказал новые убийства, но и поддержал теорию об Алане Дэниэлсе как об их вдохновенном исполнителе.
Лангтон поделился с командой последней информацией. Ему позвонила эксперт из лаборатории и сообщила, что на рамке фотографии выявились два четких отпечатка, но над ними еще ведется работа. Однако результат способен обескуражить: ни в каких данных полиции человек, проникший в квартиру к Анне, не значился. Лангтон перечислил подробности, касающиеся группы наблюдения и прикрытия, и рассказал, где будет находиться каждый из ее членов. Анна поняла, что его слова адресовались ей и речь шла об усилении ее безопасности.
После брифинга он дал ей последнюю возможность сделать выбор и отказаться от похода в театр. Но она не стала менять решение. Он с облегчением вздохнул и восхитился ее самообладанием. А на следующее утро Анна даже приехала на работу, хотя согласилась пойти днем в парикмахерскую и сделать себе прическу за счет расходов отделения.
Вернувшись домой, она разложила на кровати вещи из гардероба и с горечью подумала, что ее колебания по поводу вечернего туалета для театра, во всяком случае, заняли немалое время.
 
В конце концов она решила надеть облегающее кремовое платье с глубоким вырезом и кашемировую накидку. Анна снова полезла в гардероб — за туфлями в тон ее наряду, зная, что они спрятаны где-то у стенки. Но не нашла их и заплакала от огорчения.
Она вздохнула и постаралась взять себя в руки. Ее нервы совсем расшатались. К чему эта истерика? Завтра, после парикмахерской, у нее хватит времени купить новые туфли. Потом Анна достала из верхнего ящика маленькую вечернюю сумочку, украшенную жемчужинами. Осторожно открыла ее и почувствовала аромат материнских духов.
Она вынула письмо, обнаруженное за картонной подкладкой фотографии, и перечитала его. И пока сидела с сумочкой на коленях, на глазах у нее выступили слезы и потекли по щекам. Анна вспомнила, что отыскала эту сумочку после смерти матери, и там лежала вся ее косметика. Тогда она вынула из нее материнскую губную помаду. Она была бледно-кораллового оттенка. Анна попробовала провести ею одну линию на верхней губе и ощутила, что помада похожа на прощальный поцелуй ее матери.
Воспоминание о теплой улыбке матери вызвало у нее новый поток слез. Однако она быстро успокоилась, подумав о будущем вечере в театре с Дэниэлсом. Отобрала разные вещицы для этой сумочки с жемчужинами. Как же она в свое время была к лицу Изабель. И сунула туда также отцовские запонки. Теперь она будет окружена родительской любовью, а их маленькие сувениры встретятся друг с другом и защитят ее от зла.
Четверг выдался дождливым, и время в ситуационной тянулось медленно. Анна постучала по своим часам, решив, что они, должно быть, остановились. Наконец пробило два. Она просунула голову в приоткрытую дверь кабинета Лангтона.
— Я ухожу.
— О’кей, — небрежно отозвался он.
— Так что же, до утра?
— Я увижу вас раньше, — ответил Лангтон, вынув промокательную бумагу из ящика стола. — Я сяду на ваше место и посмотрю, как вы сюда войдете — целая и невредимая.
— О, неужели?
Он начал что-то писать.
— А поздно вечером дождусь вашего возвращения домой.
— Что же, до встречи.
— Да-да, до встречи.
Он даже не посмотрел ей вслед. А когда дверь закрылась, отложил в сторону ручку, встал у окна, занавешенного шторами, и пронаблюдал за нею. Перед ним мелькнула ее макушка с забавным хохолком, похожим на морковку. Он уже долгое время не чувствовал потребности кого-либо защищать. Но полагал, что их отношения ограничатся дружбой и не станут развиваться дальше. Как бы то ни было, Анна — совсем не в его вкусе. В сущности, она даже не казалась ему привлекательной. Но причины для ее защиты у него имелись.
Как только Анна покинула отделение, Лангтон зашел в ситуационную и тихонько переговорил с командой. Сказал, что если отпечатки пальцев, обнаруженные в квартире Анны, принадлежат Дэниэлсу и лабораторный анализ это подтвердит, он немедленно его арестует. Нельзя подвергать ее неоправданному риску. Льюис наклонил голову набок.
— Какой же это риск, если ее будут прикрывать со всех сторон.
— Что же, сегодня вечером я сам проверю, в безопасности она или нет. Если выяснится, что он побывал у нее в квартире, то она — его новая мишень.
Кто-то переглянулся, но все дружно промолчали. И невольно повернулись к доске, где выставленные в ряд снимки погибших женщин пополнились фотографиями американских жертв. Анна Трэвис как будто поднялась на новую ступень, и ею открыто восхищались. Каждый из них надеялся, что с ней ничего не случится.
  
ГЛАВА XIV
 
Анна надела легкую пластиковую кепку с дырочками, чтобы предохранить волосы от пылинок и немного распрямить их. Ее новая мальчишеская стрижка была современной, почти панковской, а на ярком свете густые рыжие волосы отливали золотом, что ей очень шло. Новые кремовые лодочки на высоком каблуке идеально соответствовали оттенку ее платья. В пять часов раздался звонок в дверь. Она сидела за туалетным столиком и подкрашивалась. Анна открыла дверь, и Лангтон с улыбкой указал на ее кепку с дырочками.