Вне подозрений

Она постаралась взять себя в руки и сосредоточиться.
— А откуда у вас номер моего телефона?
— Но вы же, конечно, значитесь в телефонном справочнике.
— А, да.
— Вы не желаете выяснить, почему я вам позвонил?
— Да, но сейчас уже поздно. — Ей захотелось бросить трубку.
— Вы любите балет?
— Да, я люблю. Даже очень.
— У меня есть два билета. Буду счастлив, если вы составите мне компанию, а потом мы могли бы поужинать в Айви. Вы не возражаете?
— Ну что же, да, мне нравится балет. — Она сглотнула слюну и чуть не поперхнулась. — А на какой день у вас билеты?
— На завтрашний вечер. Я понимаю, у нас очень мало времени, но…
— Мне жаль, мистер Дэниэлс…
— Нет, нет, нет, просто Алан, — перебил ее он.
— К сожалению, меня не будет в Лондоне. — Она уже собиралась сказать, что летит в Америку, но тут же осеклась. — Большое спасибо, что вы подумали обо мне, Алан.
— И куда же вы едете?
— В Манчестер, — солгала она.
— Что вы будете делать в Манчестере? — не отставал Дэниэлс.
— Э… Это сугубо деловая поездка.
— Мы могли бы отправиться туда вместе. И когда вы рассчитываете вернуться?
— Видите ли, мне придется там задержаться. Мой шеф сказал, что такое вполне возможно.
— Что же, тогда встретимся как-нибудь в другой раз. Вы позволите мне вам снова позвонить?
— Да, да, конечно. Благодарю вас за внимание.
— Не стоит благодарности. Спокойной ночи, Анна. — Он повесил трубку.
Никакого ее номера в телефонном справочнике не было.
Как же он раздобыл его? Стоя под душем, она мысленно повторила каждое слово их разговора. И откуда Алан Дэниэлс узнал, что она любит балет? Не просто любит, а обожает. Наверное, у него отличная интуиция и он обо многом способен догадаться.
Она подогрела себе сандвич и выпила чашку чая. Звонок окончательно вывел ее из равновесия, а она и без того была взволнована предстоящей поездкой в Штаты. Наконец Анна легла в постель, потянулась было к лампе-ночнику, но передумала и опустила руку. Фотография отца висела не лицом к комнате, а была повернута к стене. Она всегда дотрагивалась до нее по вечерам, перед сном. И он тоже всегда смотрел прямо на нее, на комнату, и она никогда не поворачивала его портрет.
Анна крепко зажмурила глаза. Ей сделалось страшно. Может быть, она перевернула рамку утром, когда чистила ее, и не заметила, что расположила не той стороной? Она попыталась вспомнить, не сделала ли это спросонок, но твердо знала про себя, что это не так. Она оставила открытой входную дверь, когда спустилась и вынесла мусор, но отсутствовала лишь несколько минут. Неужели он проник к ней в дом?
Анна встала и побродила по своей маленькой квартире. Удостоверившись, что больше она ничего не переставляла и не отпирала, она закрыла входную дверь на два оборота и накинула на нее цепочку, хотя обычно пользовалась ею редко. Потом опять легла в постель и натянула пододеяльник до подбородка. В темноте все безопасное при свете дня начало казаться пугающим: зеркало на туалетном столике как-то странно отражало свет уличных фонарей сквозь неплотные занавеси, а приоткрытая дверь гардероба заставила ее вздрогнуть. У Анны сильно забилось сердце. А вдруг там кто-то прячется? Она убеждала себя, что ничего таинственного в комнате нет, а трусить стыдно, но все же зажгла ночник. Анна снова посмотрела на сильное и добродушное лицо отца на фотографии и прошептала: «Скажи, папа, у меня тут кто-нибудь был?»
* * *
Утром в аэропорту Анна сразу заметила Лангтона. Он взял с собой легкий чемодан, сумку через плечо и ничего больше. Она присоединилась к нему у стола регистрации аэрокомпании «Вирджин», держа в руке большую с колесиками сумку.
— А вы сможете внести ее в самолет? — скептически поинтересовался он.
— Я могу сдать ее в багаж, — настаивала она.
— Ладно. Чем меньше времени мы потратим на получение багажа, тем лучше.
После проверки и паспортного контроля они проследовали к выходу на летное поле. Лангтон, по обыкновению, шел быстрым шагом. Анна с сумкой на колесиках трусила за ним и старалась не отставать.
 
— Я хочу купить фотокамеру, — сказал он, торопливо направившись к беспошлинным товарам.
Она ждала у выхода, пока он расхаживал от одного магазинчика к другому, размышлял и перебирал фотокамеры. Наконец он остановил свой выбор на маленькой камере с трансфокатором, а когда заплатил за нее, направился тем же быстрым шагом, купив по дороге сигареты и бутылку солодового виски. Потом осмотрел витрину с духами и спросил у Анны, какие она предпочитает, поскольку он не желает попасть впросак.
— Все зависит от того, кому вы их покупаете, — откликнулась она, страстно мечтая узнать об этом.
— Прошу вас, попробуйте и дайте мне понюхать.
Она капнула из пробного флакона на запястье. Когда он взял ее за руку и принюхался, это было похоже на электрошок.
— Да, запах подходящий.
Он снова понюхал ее запястье, и она раскраснелась от смущения.
— Ей они понравятся, — пояснил Лангтон, когда их взгляды встретились. Затем, немного подумав, он добавил: — Это для Китти. — И сразу отправился платить за флакон.
Анна проследила за ним. Сегодня он был в сером костюме, который она еще ни разу не видела, и в бледно-голубой рубашке с белыми манжетами и галстуком. Костюм ему очень шел, да к тому же он тщательно побрился и показался ей по-настоящему привлекательным.
Наконец они поднялись по трапу на борт самолета. Она откинулась в кресле у окна и пристегнула ремень безопасности, а он тем временем снял пиджак и аккуратно повесил его сбоку на вешалку. Когда Лангтон сел с нею рядом и тоже застегнул свой ремень, они очутились так близко друг от друга, что соприкасались плечами.
— Вы знали, что Баролли терпеть не может перелеты? — спросил он и потянулся, чтобы достать из кармана переднего сиденья журнал с рекламой авиарейсов.
— Дэниэлс позвонил мне прошлым вечером, — негромко проговорила она.
— Что? — Он отложил журнал и повернулся к ней лицом.
— Он позвонил мне домой, где-то после десяти. И сказал, что нашел мой номер в телефонном справочнике, но его там нет.
Лангтон недоуменно уставился на нее.
— Почему же вы мне раньше не сообщили? И о чем он с вами говорил?
Она передала содержание разговора почти дословно.
— И это все? — спросил он, когда она закончила.
Анна замялась. Когда она проснулась сегодня утром, то была уже не столь уверена, что не переворачивала отцовскую фотографию.
— Да.
— Признайтесь мне, Трэвис. Вы им увлечены.
— Нет, не увлечена! — резко возразила она. — И чтобы нам больше к этому не возвращаться, добавлю: не знаю, что вы там порассказали Баролли по дороге в Куиннз Гейт, но ничего смешного я в его шуточках не нашла.
— Не будьте такой прямолинейной. Послушайте, если Дэниэлс опять вас пригласит, пойдите с ним. А мы будем отслеживать и фиксировать ваши звонки. И если вы с ним вместе выйдете, мы сохраним все записи и распечатки. Или ресторанный счет.
Его настолько воодушевила информация о звонке Дэниэлса, что Анна немного обиделась.
— О, огромное вам спасибо. Не спрашивайте, что я тогда почувствовала!
— Разве вы не поняли, что это классический синдром? Он хочет получить от нас разные сведения.
— Я не считала, что это предмет торга.
— Он будет всеми силами стараться к нам приблизиться. Ему важен сам ход расследования, и он желает держаться рядом с кем-нибудь из нашей команды. То есть ему нужен человек, пытающийся его поймать. Как же нам повезло, Трэвис! Лучше и быть не может.
— Значит, вы по-прежнему думаете, что он — убийца?
Лангтон проигнорировал ее вопрос и, покопавшись в ручке сиденья, достал оттуда наушники.
— Ну а если вы ошибаетесь? — не отставала она. — Вдруг он ни в чем не виноват?
— Вы имеете в виду вот что: а вдруг я им просто увлечена?
— Я вовсе не имела это в виду.
— Неужели? Кинозвезда, актер, к услугам которого чуть ли не все женщины, каких он только захочет, взял и с первого взгляда влюбился в сержанта Анну Трэвис. И раздобыл где-то номер ее телефона, позвонил и назначил с нею свидание. Очень лестно. Ну-ну, давайте растите!