В горе и в радости (СИ)

— Марина Сергеевна! — шепчу я.
— Марина… Марина Сергеевна.
Мы говорим это одновременно? Или… Складываю руки в замок. Судья, к счастью, на этом заканчивает допрос, ограничившись имеющимися документами и справками.
Благодаря отцу на все про все хватает одного заседания. Теперь остается дождаться решения, которое официально вернет Кахиани в число живых.
Мы идем по узкому коридору суда.
  
— Ты не знал, как звали учительницу.
— А?
— Ты не знал, как звали твою учительницу.
— Думаешь, я не я? — оскаливается Леван. Ну… Глупо, да. С этим не поспоришь. Но и не думать об этом я не могу. Это не первый раз, когда я ловлю себя на ощущении, что что-то не так.
Не зная, что сказать, отворачиваюсь.
— Поедешь со мной на работу, или тебя домой забросить?
— Забрось домой. У меня сегодня кое-какие дела.
— Это какие же? Поиски дешевых билетов до Тая? — стараюсь, чтобы мой голос звучал легкомысленно, а сама… Черт. Знал бы кто, что творится в моей душе!
— Почему же дешевых? Я неплохо зарабатываю, — сощуривается Леван.
— Интересно, на чем?
— Да все на том же, Женя.
— Не помню, чтобы раньше это приносило такой доход.
— За шесть лет многое поменялось. Я вырос как профессионал.
— Интересно, когда только успел? В перерывах между заплывами?
— Иногда все не так, как видится на первый взгляд. Но я рад, что ты не теряла ко мне интереса.
Нет, ему еще хватает наглости улыбнуться! Вот же… скотина! Кипя как чайник, довожу этого придурка до метро.
— Дальше сам. У меня дела.
В офис я захожу с ощущением, будто меня только что выжали и аккуратно повесили сушиться. Коридоры фонда пахнут кофе, бумагой и чем-то привычно-успокаивающим. Здесь все на своих местах. И это то, что мне нужно после всего случившегося.
Я почти успеваю проскочить к кабинету, когда из бухгалтерии доносится:
— Женя?
Останавливаюсь, не веря своим ушам.
Валентин стоит в дверях, держа в руках папку с какими-то документами. Выглядит он расслабленно и непринужденно. Будто заходит к нам по пять раз на дню.
— Привет, — говорю я мягче, чем собиралась. — Ты какими судьбами?
— Да вот, нашел предлог, чтобы тебя увидеть. Как насчет обеда?
В этом весь он, наверное… Ему не западло признаться в своем интересе. Он не будет ходить вокруг да около. Очевидно, что такой мужчина станет подарком для любой девушки. Возможно, до вчерашней ночи у нас еще был шанс, но теперь… Теперь его нет. И поэтому внутри поднимается странное, тянущее чувство — ну вот что я за дура такая, а? Вот же он. Что еще тебе надо? Чего тебе не хватает?
— Давай, — неожиданно даже для себя соглашаюсь я. — С удовольствием.
Мы идем в небольшое кафе через дорогу, которое такой человек, как Савельев, вряд ли бы выбрал сам. Ничего примечательного — столики, дневной свет, цветы в кадках. И довольно неплохой бизнес-ланч. Валентин заводит нейтральный разговор, который я с воодушевлением поддерживаю. Но в какой-то момент он вдруг замолкает.
— Что-то мне подсказывает, что я понапрасну отнимаю твое время.
— Что ты! — возмущаюсь я. — Или что-то не так?
— Кроме того, что ты даже мысленно не со мной?
Он криво улыбается. И я, конечно, могла бы начать отпираться, но разве не для этого я с ним пошла?
— Ты прав. Слишком много всего произошло в моей жизни за эти дни. В голове бардак, в который мне не хотелось бы тебя втягивать. Ты этого не заслуживаешь.
Валентин задумчиво кивает.
— Что-то подобное я и предполагал. Дело в мужчине?
— В бывшем муже. Он исчез на шесть лет, а теперь вот вернулся… Хочешь уйти? — взволнованно замечаю я.
— Перестань. Нет, конечно.
— Я должна была сказать. Чтобы… Ну, знаешь… Чтобы ты не думал, что дело в тебе.
Мой ответ, кажется, его веселит. Но он того не показывает и вполне деликатно кивает.
Мы едим, поддерживая дружескую нейтральную беседу. Когда выходим, Валентин придерживает мне дверь и прощается. Глядя в его удаляющуюся спину, борюсь с желанием себя хорошенько пнуть. С вероятностью в девяносто девять процентов когда-нибудь, возможно, очень и очень скоро, я пожалею, что не дала этим отношениям шанса.
Возвращаясь в офис, я думаю о том, как странно устроена жизнь: рядом есть люди, с которыми было бы спокойно. Надежно. Правильно. И есть Леван, с которым я теперь всегда буду как на пороховой бочке. Но выбирая между первым и вторым, я, дура, не то что даже выбираю последнее… Просто не оставляю шансов для другого.
Чтобы не думать о том, какая же я идиотка, с головой погружаюсь в работу. Закрываюсь в кабинете, включаю поярче свет, ставлю телефон на беззвучный и ныряю в текучку. Письма, отчёты, согласования, бесконечные таблицы, запросы и документы. Подписи, звонки… За время больничного скопилось много неразобранных документов.
Ближе к четырём заставляю себя написать Кахиани.
«Ты помнишь, что вызвался отвезти Нину в конный клуб?»
«Конечно».
«Занятие в 17:30. Не опаздывай. Сумка Нины в гардеробе».
Честно говоря, я не ожидала, что Леван предложит помочь. Помнится, в прошлой жизни он обходил лошадей по дуге. Лет десять назад он даже отказался ехать со мной на день рождения к Юльке, узнав, что в загородном доме, который она сняла под праздник, есть конюшня. Как я поняла, с лошадьми у него была связана какая-то неприятная история из детства, но Леван так не любил ее вспоминать, что подробностей я и сейчас не знаю.
Пожав плечами, строчу: «Если будут вопросы — звони» и возвращаюсь к работе.
Домой я прихожу уже затемно. Голова гудит, но это приятная усталость — все же я свою работу люблю.
Услышав шум в коридоре, мне навстречу выбегают Аперолька и Нина.
— Это ты, мам?
— А кто еще?
Нина хихикает:
— Ну, наконец-то!
— Как твоя тренировка?
— Супер! А ты знала, что у меня дар?! В папу! Видела бы ты, как он держится в седле. Даже Михаил Васильевич заметил, что папа крутой наездник. А ведь ты знаешь — он нечасто нас хвалит! — взахлеб тараторит Нина.
Я замираю с занесенным над обувной полкой лофером.
— В смысле? Папа что, сел на лошадь?!
— Ну, да!
Я медленно возвращаю обувь на пол. Сердце тарахтит в ушах. И ощущение, что я постепенно схожу с ума, усиливается стократно. Тянусь к шлейке.
— Пойдем, малыш, погуляем…
— Мы ее выгуляли, Жень, — бросает, проходя мимо, Леван.
— Ничего. Погуляю еще. Там такая погода чудная… — тараторю я, сажаю Аперольку на поводок и вываливаюсь в подъезд. Пока еду в лифте, гипнотизирую отцовский номер. Я бы сразу его набрала, так ведь в шахте нет связи! Мысли мечутся и в конечном счете приходят к тому, что, может, не надо было Нину оставлять с этим… Дергаюсь, как глупая курица. Двери лифта распахиваются, Аперолька с лаем рвется вперед, я жму на дозвон.
— Алло, пап?! Как хорошо, что ты взял трубку! Боже…
— Что-то случилось? — тут же становится серьезным отец.
— Да… Или нет. Я не знаю! Возможно, я немного сошла с ума.
— Женя, блядь! Ты меня в могилу свести хочешь? Что произошло? У вас все нормально?!
— Не знаю! Мне кажется, Леван… Вовсе не Леван. Я спятила, да?
  
Глава 18
 
Женя
— Это не телефонный разговор, — говорит отец после короткой паузы.
Я останавливаюсь посреди двора, сжимая поводок с такой силой, что становится больно. Аперолька тянет в сторону кустов, недовольно фыркает.
— Я тебе и не по телефону звоню, а через мессенджер. Если ты вдруг не заметил.
— Один черт, — бросает папа. — Это ни от чего не защищает. Ты уж мне поверь, ага?
Я машинально киваю. И ежусь, потому что мне вдруг становится очень холодно. Объективных причин для этого нет — весна набирает обороты. Может, она на меня и подействовала, а? С чего-то же я набросилась на Левана, как блудливая кошка!
  
Растерянно потерев бровь, перевожу взгляд на прилегающий к дому парк. Деревья вдоль дорожек стоят еще полупрозрачные, но с каждым днем окутывающая их зеленая дымка становится все плотней, впрочем, в свете фонарей этого не видно. Клумбы у подъездов привели в порядок. Темная рыхлая земля аккуратно разровнена, в ней стройными рядами высажены цветы — это тоже доказывает, что холода отступили.