Первая кампания (СИ)

Бросив довольный взгляд на проделанную работу, он выдал длинную фразу на дхивальском.
— Рана выглядит хорошо. Воспаления нет, — привычно перевёл Аяр. — Следует не нагружать лишний раз ногу. Никакой верховой езды. Рану беречь от влаги.
— Передай уважаемому Чинми мою благодарность, — кивнул я, прислушиваясь к ощущениям. А они радовали — рана перестала зудеть, свежая повязка приятно холодила ногу, мерзкий запах первой мази сменился лёгким цветочным ароматом второй.
  
Аяр разразился длинной, цветастой речью. Дхивальские благодарности — особый вид искусства или извращённая пытка — каждому своё. Дхивальцы могут несколько минут рассыпаться во взаимных любезностях… прежде чем перерезать друг другу глотки.
Древняя культура, самобытные обычаи.
Лекарь выслушал слова пажа, толкнул короткую, минута, не больше, ответную речь, степенно поклонился и ушел. А я наконец-то получил возможность вновь натянуть штаны и эту пыточную обувь с обмотками.
Искать в лагере что-то лучше бесполезно. Мы с собой лишних вещей не тащили, а армия князя всех князей от самого Хальта отступает, теряя обозы.
Стоило закончить с приведением одежды в относительный порядок, как рядом раздался стук копыт.
Кто-то невидимый в темноте голосом Руяна Сухарата строго поинтересовался чем-то на дхивальском у другого невидимки. Дождался ответа и тут же поспешил в нашу сторону.
— Гарн! — князь выглядел уставшим. Не только у меня выдался тяжёлый день. — Я уже планировал поставить в твою честь ритуальную табличку в первом же храме и воскурить ладан, чтобы путь к перерождению в вечном колесе был для тебя прост, — сообщил он, ловко соскочив на землю. — Цени мою заботу!
— Ценю, — отозвался я, бросив взгляд ему за спину, словно ожидал ещё нескольких всадников. — А где наша прекрасная княгиня?
Усталость на лице князя сменилась многозначительной улыбочкой того вида, за которую хочется набить морду даже очень близкому другу.
— Она пытается отыскать одного пропавшего рыцаря, прочесывая со своими людьми джунгли.
Меня ищет? Может, мне не стоило затевать всю эту ерунду с попыткой прикинуться великогартцем? Впрочем, получилось неплохо — грех жаловаться.
— Это не опасно? — Не то чтобы я волнуюсь о Дивии, но всякое может случиться. Мне ли это не знать?
— Смотря для кого? Для великогартцев, если они попадутся в её руки, опасно, ещё как. У княгини явно дурное настроение. Не знаешь почему? — усмехнулся он.
— Женщины — странные существа.
— Непостижимые, — согласился Руян и с тревогой добавил: — Сам как? Цел?
— Всё в этом мире относительно. Но ничего серьёзного.
— Отлично. Мы скоро снимаемся. Дядя хочет дать ещё один бой, армия спешно укрепляется у Серебряной долины.
Я поморщился. Глупое решение! Нужно отходить на другую сторону гор. Держать Долину гейзеров и побережье. Отразить натиск другой, показать, что стоим крепко и можно договариваться о мире. Естественно «вечном», как это обычно бывает. Ну а то, что вечность продлится лет пять максимум, то дело для этих мест привычное.
Загостился я в Дхивале. Домой хочу!
— Не одобряешь решения князя всех князей? — понятливо кивнул Руян.
— У него не хватило сил удержаться у Синго, не хватит сил и для защиты Серебряной долины, — честно поделился я своими опасениями.
Хоть прорыв на левый берег и прошел успешно, этого нельзя сказать об остальной кампании Осомана Сухарата.
— Ты прав, — согласился Руян, — именно поэтому мы не будем в этом участвовать, отступим к Долине гейзеров и сосредоточимся на обороне. Но ты зря плохо думаешь о моём дяде. Он не так глуп и жаден, как тебе кажется. Он бы с удовольствием отступил, оставив серебро, но сделать это без боя — потерять лицо. А в Дхивале потеря лица куда хуже потери жизни. Большая часть его армии начнёт отход заранее. Бой у Серебряной долины будет не более чем небольшим арьергардным сражением. Дядя должен показать, что не бежит, а с достоинством уходит, чтобы вернуться!
Сколько ради сохранения лица придётся положить жизней простых воинов, Руян уточнять не стал. Но кто сказал, что в ином случае этих потерь будет меньше?
— К тому же, дяде нужно время, чтобы вывезти всё добытое серебро, — добавил он, слегка сбив градус пафоса с решения князя всех князей.
Разговоры о сохранении лица — это хорошо, но серебро в сокровищнице — ещё лучше. Сомневаюсь, что добыча покроет потери Осомана Сухарата от неудачной военной кампании в центральном Талхале, но любой малый прибыток лучше убытка.
— Кстати, насчёт времени… — задумался я, вспомнив про пушки.
— Нет, — вздохнул Бахал, — опять этот пугающий взгляд. Ты только вернулся! Мог бы и подождать для приличия денёк другой, прежде чем идеями метаться.
Какой-то он нервный стал. Наверное, климат Дхивала плохо на него влияет.
— Я могу подождать, а Компания ждать не будет… Как поживают захваченные пушки?
— Нормально поживают, — настороженно пожал плечами Бахал, всё ещё не понимая к чему я веду. — Планировали их снимать, как последние сахсары закончат переправу.
— Снимай, — благосклонно кивнул я, но его это не обмануло. Почувствовав неладное, Бахал ещё больше напрягся, ожидая продолжения. Обмануть его ожидания было бы преступлением! — и перемещай вдоль дороги метров на пятьсот к северо-западу от нынешних позиций, фронтом в сторону брода. Про маскировку не забудь. Их не должны заметить, пока мы не откроем огонь.
— Хочешь подловить Компанию на переправе? — цокнул языком бывший наёмник. — Думаешь, они сломя голову ринутся в погоню, когда поймут, что армия князя всех князей вырвалась из западни?
— Посмотрим, — пожал я плечами. На такую удачу глупо рассчитывать, но всякое бывает. — Мы в любом случае сможем пощипать передовой отряд. Устраиваем быстрый огневой налёт и тут же отступаем, увозя орудия. Одно копьё и маги прикрывают отход. Ещё одно полукопьё приглядывает за севером.
— Рискованно, — вставил Руян. — Судя по твоему быстрому возвращению, князь Нором близко.
— Князь Нором очень близко, — подтвердил я. — Но он не придёт. Этой ночью в его лагере кто-то спалил все запасы пороха. Ему понадобится минимум день, чтобы навести порядок. Посчитать убитых и раненых. Подтянуть новые припасы.
— Так вот что это было за зарево⁈ — оживился Руян.
— Почему я не удивлён? — не особо искренне пожаловался небесам Бахал.
— Что вы на меня так восхищённо смотрите! — Мне стало неуютно, словно они поймали меня на чём-то постыдном. Например, на признании в любви к фольхам или императору. — Я тут совершенно не при делах. Случайность, не более того.
— Ага, стоит тебе где-то появиться, как тут же начинают происходить «случайности». — Бахал дёрнул пальцами, изображая в воздухе кавычки. — Обычно сопровождаемые взрывами. Вспомни заседание фольхстага.
— Откуда мне было знать, что мастеровые заложат мину!
— Тебе и не нужно ничего знать — достаточно просто где-то появиться, — привычно припечатал он, лишая меня последних оправдательных аргументов. — А там и взрывы следом подтянутся. Поэтому тебя и сослали подальше от Эдана.
После этого заявления Бахала лицо Руяна сделалось задумчивым.
— Хватит ворчать, ты же любишь взрывы, — отмахнулся я. Не хочется в очередной раз начинать этот надоевший спор. Шутка, сказанная дважды, перестает быть смешной. — Так что прикажи готовить орудиям новые позиции.
— А спать когда? — ворчливо поинтересовался Бахал, смирившись с неизбежным.
— Сон? Какая непозволительная роскошь.
Можно подумать, он лично будет киркой да лопатой махать.
— Но ты не участвуешь, — выдвинул он ультиматум, а Руян поддержал его важным кивком. — Сидишь в стороне, лечишься. Я бы тебе приказал в Долину гейзеров ехать…
  
— С каких это пор ты мне отдаёшь приказы? — удивился я.
— То-то и оно, — посетовал он, подавив тяжелый вздох. — Но насчёт не участия, я серьёзно. Не дури, Гарн. Раненый рыцарь — медленный рыцарь. А медленный рыцарь — мертвый рыцарь.
— И в мыслях не было в драку лезть!