Досаждение (СИ)

Травмирующее психику событие сохранилось в памяти лишь вспышками, но глаза того самого котенка навсегда отпечатались в памяти. Она не успела, хотя и кричала и бросилась с кулаками на одного из оторопевших мальчишек…
Виновных наказали, поставили на учет, а вопиющий случай жестокости еще долго порицали. Но жизнь ни в чем не повинного животного было не вернуть, впрочем как и душевное спокойствие маленькой девочки, для которой произошедшее стало огромным потрясением. Истерика, случившаяся с маленькой Полиной, быстро сменилась апатией и ступором, из которого её выводили несколько дней.
И вот теперь жизнь снова испытывала её, только уже гораздо более серьёзным и изощренным способом.
Подумать только, на кону была человеческая жизнь! И она, Полина, могла спасти его, если бы не повела себя как бесхребетная дура! Если бы не её трусость, то мужчину нашли бы по горячим следам… А теперь даже неизвестно — жив ли он… Может он лежит в каком-нибудь госпитале и до сих пор не пришел в себя, а может его тело… Об этом лучше не думать…
— Это я виновата… Я… — причитала Полина, заламывая руки и судорожно выискивая решение из сложившейся ситуации. Но ничего, кроме радикальных и решительных мер не приходило на ум.
Её робость и кротость ещё какое-то время боролись с правильностью и честностью, явно проигрывая… Именно поэтому ровно в восемь утра дрожащая всхлипывающая девушка сделала робкий шаг в фойе местного отделения полиции.
***
— То есть, вы утверждаете, что примерно три недели назад явились свидетелем жестокого избиения мужчины? — в третий раз переспрашивал худощавый лысоватый мужчина в очках, скороговоркой назвавший ей свое звание, должность, а также имя и фамилию, которые Белова совершенно не запомнила. Он то и дело перечитывал вслух некоторые предложения из её заявления и смерил испуганную Полину снисходительным взглядом.
— Да… Послушайте… Я же все написала, и уже несколько раз рассказала… Сначала дежурному, потом вам, — сейчас она уже начинала жалеть о том, что пришла сюда, потому что здесь ей явно не верили, да еще и посмеивались над каждым сказанным словом.
— Полина Игоревна, я обязан всё досконально проверить… Тем более, что вы называете имена очень уважаемых в нашем городе и области людей, — жесткие мужские пальцы отложили бумагу, исписанную ровным почерком Беловой и взялись за телефон.
Пока мужчина в форме беседовал с кем-то по телефону, попутно зачитывая выдержки из заявления, Полина осмотрелась. Кабинет, много лет не видевший ремонта и множество плакатов на стене отпугивали и только добавляли тревожности её испуганному сердцу.
Ещё пару часов назад казалось, что всё до безумия просто: решиться и всё рассказать, а дальше помогут, передадут это дело в руки профессионалов, а она, Полина впервые за эти три недели сможет вдохнуть полной грудью. Но на деле все оказалось гораздо сложнее. И теперь, при ближайшем рассмотрении сотрудники отделения больше не казались ей спасителями, а идея заявить на мажоров хорошей. Скорее наоборот, почему-то казалось, что именно жалоба в полицию была огромной ошибкой, за которую очень скоро придется расплачиваться.
Что, если дознаватель передаст сведения о том, что она обратилась в полицию тем, кто бил Сысова, а также Кайсарову и Черному? Должна же быть какая-то тайна следствия, чтобы на Полину, как на свидетеля не оказывали давление?
— Вы же не расскажете им, что это я подала заявление?
— Полина Игоревна, вы можете идти, — мужчина отложил телефон и устало потер переносицу, — ваш номер и контактные данные у нас записаны, поэтому как только появится какая-либо информация, мы с вами свяжемся…
— Спасибо, — так и не получив ответ на главный вопрос, она неловко поднялась со стула и, обняв себя за плечи, медленно поплелась к выходу.
Как назло, Беловой никак не удавалось остаться одной, чтобы привести в порядок расшатавшиеся нервы. В коридоре на неё налетел дежурный, а уже на выходе пристал какой-то пьяный дебошир.
Домой Полина добралась только к обеду. Поднявшись на второй этаж, она отомкнула дверь своей маленькой квартиры и практически ввалилась внутрь. Хотелось, чтобы знакомые стены помогли успокоиться, но вместо этого новый виток тревожности закрутил её настоящим вихрем противоречий.
 
— Я всё сделала правильно, — вновь и вновь повторяла она самой себе, но никак не могла избавиться от ощущения надвигающейся катастрофы.
Как отреагирует Кайсаров? А Чёрный?…
Наверняка им позвонят, и в отделение полиции съедутся адвокаты этих богатых, избалованных жизнью людей.
Они будут в ярости… Как быстро станет известно её имя? Остается только надеяться, что мужчина найдется.
Тогда всё не зря.
***
Ночью Полине снились кошмары. В них она снова была, там на заднем дворе "Black", и наблюдала за тем, как пятеро молодых мужчин бьют Сысоева.
— Ты мне не помогла, — хрипел он, выплевывая сгустки крови и сверля её злым осуждающим взглядом, — ты будешь наказана.
Потом она снова убегала, пытаясь отбиться сильных рук Эмиля Кайсарова, но больше всего боялась тяжелого пронизывающего взгляда Захара Черного.
— Ты будешь наказана…
Утром измотанная долгими переживаниями, плохими сновидениями и новым приступом головной боли, она кое-как заплела спутанные волосы в косу, спускающуюся ниже лопаток змеей, облачилась в теплый безразмерный красный свитер и черные джинсы и отправилась в университет.
Страшнее всего ей было встретить даже не тех, кто участвовал в драке, а именно Кайсарова и Черного, и словно по закону подлости оба мажора стояли на пороге университета. Натянув на голову капюшон, Полина прошмыгнула мимо, но, кажется никто из парней не обратил на неё ровным счетом никакого внимания.
Пытаясь унять бешенное сердцебиение Белова спряталась в туалете и долго умывала лицо ледяной водой. Здесь её и нашла Вика.
— Что случилось, Линка? Выглядишь так, словно у тебя за спиной привидение!
— Голова закружилась, — соврала та и повернулась к выходу, — пойдем, а то на лекцию опоздаем. Левицкий говорил, что никому зачет автоматом не поставит.
Больше день, казавшийся ей роковым, ничем не отметился. Всё выглядело абсолютно привычным, но вместе с тем напряжение внутри самой Полины росло. К концу занятий она так извела себя, что даже хотела рассказать обо всем Вике, но вовремя сдержалась и прикусила язык.
Что, если этим рассказом она подвергнет опасности и подругу?
Полина вдруг поймала себя на мысли, что слишком себя накрутила. Зачем этим богатеньким подонкам две зеленые первокурсницы? Наверняка, о ней уже все забыли, а делу так и не дали ход. Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Черного, она впервые за эти дни улыбнулась, подумав, что ведёт себя как настоящая истеричка с манией преследования.
Остатки волнения еще скребли своими когтями, но горячий шоколад из киоска у входа в университет и вид кружащихся хлопьев снега потихоньку подняли настроение и избавили от страха. Хлебнув маленький глоток из картонного стаканчика, Белова шумно втянула носом морозный воздух и направилась к автобусной остановке, похрустывая нетронутым снегом, застелившим тротуар.
Знать бы тогда, что все дурные предчувствия окажутся верными, а страхи оправданными… Но всё это будет потом, а пока Полина наслаждалась первым днём зимы и радовалась недолгому спокойствию, воцарившемуся в её душе.
6
Как понять, в какой момент ты впадаешь в немилость? Как определить ту черту, переступая которую ты перестаешь быть желанным обществу, а толпа, еще вчера с радостью тебя принимавшая, вдруг отворачивается или начинает нападение?
Всё началось очень быстро и до странности обычно. В это утро Полина хорошо выспалась, вовремя приехала в университет и с самого утра занималась разбором документации на кафедре. Лекции сменяли друг друга, а начало дня плавно перетекало в полдень и абсолютно ничего не говорило о том, что этот день может чем-то отличаться от остальных.
— В столовую пойдем? — в открытую дверь просунулась голова Вики еще одной приятельницы, с которой Полина была в хороших отношениях. Белова вообще была на хорошем счету как у преподавателей, так и у студентов. Девушки ценили ее за простоту и открытость, а парни за приятную внешность и мягкость. Этакий середнячок, который не хуже, но и не лучше других.