Караул! Яга сбежала! (СИ)

— П-п-почему в первый? — припомнила домовенка Кузю и Нафаню, — Знаю парочку.
— Ну так чего расселась тадысь? — несмотря на малый рост, он умудрялся смотреть на меня сверху вниз, — Изба не мыта, печь не топлена, Феофанушка не кормлен! — выкатил он мне претензии махом.
— Феофанушка — это кто? — приподняв одну бровь, поинтересовалась я.
Если хозяин избы, так я сейчас все быстренько узнаю, одежку выпрошу — и до свидания. Намеки на немытую избу мне сразу не понравились.
  
— Так я и есть Феофан, — подбоченился домовой. — Кто же еще-то? Ах, да, забыл, — он принялся похлопывать себя по карманам, — Да где же оно? — видимо, в какой-то момент нащупав искомое, он полез за пазуху, — Держи, — протянул мне сложенный в несколько раз пожелтевший лист, — Яга тебе передать просила.
Яга, домовой, Кощей… Что за бред? Я взяла в руки листок и пробежалась по строчкам:
Привет тебе, девица, от бабушки. От Яги, стало быть. 
Принимай хозяйство мое, а тепереча, твое уже. Феофан покажет, что к чему. Ступу не ищи, забрала я. Новую у Кощея проси. Книги мои тебе оставляю, береги, чужим в руки ни-ни! Баюна, коли придет, в шею гони. Дармоед бессовестный, второй месяц мне обещает жар-птицу принесть. Сметанки наел, задарма кормлю только. Лешего не бойся, он безобидный малый. Бестолковый, но безобидный. Кикиморы — девки хитрые, с ними в оба смотри. Русалки аки матрешки — расписные, но деревянные, толку нет от них. 
Люд местный разный быват: кто с уважением, кто трясется от страха. Но все приходят с поклонами. От даров не отказывайся — пригодятся. Травку не проворонь на зиму, начинай на Купалу заготавливать. Самый сок пойдет. 
Не ищи меня, девонька, далеча я собираюсь. И зла не держи, авось приживешься тут. 
Ядвига. 
Я покрутила листок перед носом, а затем уставилась на Феофана, терпеливо ожидавшего, пока я прочту.
— Это что, шутка такая? Розыгрыш? — разум усиленно сопротивлялся, подсказывая, что на дворе двадцать первый век, какие русалки и лешии?
— Да… — вздохнул домовой, — Тяжело мне с тобой придется. Нет Яги, и от этой толку не будет, — он продолжал стоять напротив меня, скрестив руки на груди и сверля меня недовольным взглядом.
Я еще раз перечитала послание и грозно потребовала:
— А ну рассказывай, что происходит? Где я?
Можно сколько угодно отрицать, что происходит что-то странное, однако это ничего не изменит. Передо мной домовой, я в избе на курьих ножках, а в руках письмо от Яги.
— Слушай, давай хоть поедим, а? Жрать охота, мочи нет, — почесал пузо Феофан.
Я даже спорить не стала. Во рту со вчерашнего вечера не было ни крошки, и завтрак пришелся бы очень кстати.
— Не возражаю, давай приготовлю? — предложила я, понимая, что из-за особенностей роста навряд ли он дотянется до стола.
— Обижаешь, — поцокал он языком, — Самобранка на что? Ну-ка.
Он подошел стулу и, зацепившись за край, подтянулся на сиденье. А затем, ухватив скатерку за угол, шепнул что-то неразборчиво. На столе появились очертания глиняного горшочка, тарелок, стаканов, ложек и даже самовара с баранками. Аромат молочной каши поплыл по избе, заставив живот заурчать.
— Прошу к столу! — довольный проделанной работой, улыбнулся из-под бороды домовой.
— Как звать-то тебя? — утолив первый голод, поинтересовался Феофан.
— Яга.
— Как? — закашлялся домовой, подавившись пирожком.
— Ярослава я, Славка или Яга. Так с детства прозвали.
— Почему?
— «Р» я не выговаривала, Ягослава себя называла. Ну отсюда и пошло, — пояснила я свое детское прозвище.
Половина моих друзей не то что «Р», даже треть алфавита не произносили нормально, так что мое имя менялось до неузнаваемости. А Яга осилили все, и я смирилась. «Яга» звучало лучше, чем «Ягослава».
— Мда, — крякнул Феофан, — Совпаденьице, однако.
— Послушай, Феофан, мне бы переодеться во что.
Домовой окинул меня задумчивым взглядом, а потом произнес:
— В сенцах в сундуке посмотри, там должно быть чего. Бабке много несут в благодарность, она все туда складыват.
Только я поднялась со своего места и собралась пойти посмотреть себе подходящий наряд, как на улице раздалось:
— Избушка-избушка! Повернись ко мне передом, к лесу задом.
Изба принялась подниматься на ноги. Все вокруг задрожало, посуда на столе поползла на край, и я еле успела поймать тарелки, собравшиеся в полет.
— Вот чего тебе с другой стороны не подъехать, — заворчал Феофан, схватившись за стол в попытке не свалиться со стула, — Ходют и ходют. Житья от них нету.
— А кто это? — поинтересовалась я.
Из местных знаю только Кощея, ворона и Феофана. Но домовой тут со мной, голос на Кощея или птицы совсем не похож.
— Княжич местный, Иван, пожаловали, — представил мне домовой визитера — Иди, открывай, он долго ждать не любит.
Я прижала покрепче простыню и отправилась встречать гостей.
  
Глава 3
 
Я вышла на улицу и зажмурилась от слепящего солнца. Поднесла руки к лицу, прикрываясь от яркого света, но тут же резко опустила их, прижимая простыню, норовившую упасть к моим босым ногам.
— Чтоб тебя… — выругалась я почти шепотом, чтобы никто не услышал.
А слушать было кому. Прямо перед домиком стоял небольшой конный отряд, возглавляемый весьма симпатичным молодым человеком. Он выделялся на фоне своих товарищей, облаченных в серые мундиры, ярко-красным кафтаном. Длинные светлые волосы от быстрой езды разметались по плечам, пара прядей упала на лоб, и парень порывисто сдул их привычным движением. Тонкие черты лица подсказывали, что он явно не сельский труженик. Аристократия чистой воды: пухлые губы, прямой нос, зеленые глаза, обрамленные черными ресницами. Серый конь нетерпеливо бил копытом, а сам всадник с интересом осматривал мою скромную персону. Я иронично вскинула бровь при виде такой красоты на пороге.
— Здравствуй, красавица, — произнес парень, — Ягу кликни, скажи, княжич дожидается. По делу важному.
— Я пока вместо нее.
«Что я несу? — отругала себя мысленно, — Какая Яга? Мне домой надо. А то, что бабка в письме написала, так то ещё сто раз проверить надо. Небось, наврала с три короба. Да и вообще разобраться надо, где я оказалась». Разум отказывался верить в то, что я в какой-то параллельной сказочной вселенной.
— Что ты несешь? — повторил мои мысли Феофан, морщась от моих слов. — Повторяй за мной: «Я теперь Яга, чего надобно? Говори и убирайся подобру-поздорову».
— Что, так и сказать? — засомневалась я в таком наставлении, — Княжич все-таки. Что значит «убирайся»?
— Так и скажи. Он к тебе пришел, не ты к нему. Здесь на болотах ты хозяйствуешь.
— Невежливо как-то.
— С кем ты там шепчешься, милая? — удивленно пытался рассмотреть моего собеседника княжич, но, судя по его растерянности, он домового не видел.
Так вот же, прямо передо мной стоит Феофанушка.
— Он меня не видит, — сжалился надо мной домовой, — И не слышит. Так что смело повторяй: «Проваливай отседа».
Да щаззз. Он насоветует, а мне прилетит? Да и потом, портить с первого дня пребывания отношения с местными властями — не комильфо. А ну как помощь его потребуется для возвращения?
Иван все еще ждал от меня ответа. Последний вопрос я проигнорировала, задав свой:
— Зачем пожаловал? Говори. Теперь я у вас за Ягу.
Пару минут Иван молчал, словно обдумывал, стоит ли мне сообщать, зачем он шел. А затем решился:
— Что ж, коли не шутишь, и правда теперь ты Яга, проводи меня за реку Смородину, до терема Кощеева. Разговор у меня к нему важный.
  
— А сам что? Через мост перейти не можешь? — удивилась я просьбе, — Чего проще-то? Ножками, то есть, на лошадке туда, потом оттуда.
Иван странно на меня посмотрел и усмехнулся:
— Странная ты девица. Вроде вместо Яги, а не знаешь ничего.
— Сведи, — кивнул домовой, разрешая, — Он без тебя оттуда не возвернется ни в жисть. Я тебе потом растолкую. Запомни только: как на мост ступишь, за руку крепко бери. Да покуда обратно не выведешь — не отпускай. Иначе сгинет он.