Уже все прошло (СИ)
Я забрал пару из ее рук и ушел в гримерку. Мне конечно слабо верилось, что Маша их еще хоть раз наденет после такого, но может когда-нибудь, это будет музейным экспонатом, с надписью. С них все и началось! Главное чтобы на них и не закончилось.
День прошел, как обычно, камера мотор, работаем. Ровно без потрясений и не жданчиков, такое редко, но все же бывает, режиссер еще пошутил. Все скандалы Листа нагнали в пятницу, скажем ему дружно за это спасибо!
Закончили мы даже раньше, чем я предполагал. И около шести уже выбирал цветы для Маши недалеко от ее дома, выбор был огромный и если тогда я взял, те что нравились мне сейчас хотелось сделать приятно моей девочки. Приятно думать, что она все таки стала моей. Но вот как то за два дня проведенных вместе мне и в голову не пришло спросить какие цветы она любит.
Милая девушка цветочница, видимо узнав меня несколько минут смущалась, а потом так робко спросила.
— Вы же для Марии Свиридовой выбираете? — смутившись еще больше, от своего же вопроса, ее светлая от природы кожа на лице покрылась красными пятнами, и девушка наклонила голову пробубнив под нос. — Извините, не мое дело.
— По Моему о том, что Лист и Свиридова вместе знают теперь все. — сказал я вслух очевидный факт.
— Извините, не хотела, — еще раз проговорила девушка.
— Извинения приняты, что вы хотели предложить? — девушка подняла на меня наконец взгляд, улыбнулась. И прошла к большому холодильнику.
— Мария, ну не она, а ее помощники для нее часто заказывают у нас цветы и в студию, и домой. Чаще всего это желтые герберы, розы или ромашки большие. — чуть смелее проговорила она скороговоркой.
— Ромашки, — сказал я, а слово эхом пронеслось в моей голове, в памяти опять всплыло детство и эти самые ромашки, большие, которые росли в Сибири на каждом поле.
— Ромашек сейчас нет, — сказала она уже совсем осмелев, — А вот розы, вон те с красными крапинками, только утром привезли, должны стоять долго.
— Заверни все.
— Там около семидесяти штук, — весело произнесла девушка, — Оформлять надо? — спросила она у меня показывая на стенд с упаковками.
— Она же все равно вынет? — спросил я у цветочницы, та только звонко рассмеялась и проговорила.
— Вынет!
— Тогда просто в крафт заверни и лентой перевяжи. — девушка кивнула и принялась за работу.
Не прошло и десяти минут, как я парковался у дома Маши, прихватив увесистый букет вышел и позвонил в дверь, но дверь никто не открыл, и еще один звонок остался без ответа, открыв телефон увидел, что сообщение о том, что буду в половине седьмого, которое тоже было не прочитано.
Машин дом, видимо когда-то был небольшой фабрикой, об этом говорили большие окна практически во весь фасад, и простая кладка из красного кирпича, вот только окна были тонированные и через них невозможно было увидеть, что же происходит внутри и происходит ли вообще что-то. По спине поползли, предчувствия и опять липкий страх, что меня несмотря на все опять бросили. Мог ведь папа уговорить дочь отказаться от настолько неравного союза и не марать свою репутацию, Листом, пока не поздно.
Настроение, а вместе с ним и самооценка рухнули, словно у большой башни убрали единовременно все опоры. Что выстраивались психологом и мной долгие, долгие годы. Хотелось скрыться и что б не находили меня в том парке, той ночью далеких тридцать два года назад.
Так на всякий случай, я позвонил еще раз и уже садился в машину, когда дверь открылась, а на пороге появилась сонная Маша все в то же одежде, что была на ней утром. Внутри, что-то перевернулось и опять вернулось на место за те пять шагов, которые я прошел до нее, и еще пять, что с ней на руках уже в доме.
А на журнальном столике, лежала желтая папка и куча моих фото, всех периодов жизни. Со стикерами и пометками.
Я не был сторонником скрывать свою биографию, более того рассказывал честно, про то что было в моей жизни. Просто мне самому было так проще. Я не умею врать. И ей, стоило только спросить, рассказал бы все. Мария, перехватила мой взгляд.
— Интересное чтиво?! — только и спросил я у нее.
Глава 11
Влад
— Как сказать! — только и ответила она безразлично.
— Как есть, Маша, как есть. — зачем я пытался с ней говорить, не знал, но в ту минуту по другому просто не мог.
— Это принес отец, — она замолчала.
— Он считает меня не лучшей партией? — констатировал я и так известный нам обоим факт.
— В общем да, — проговорила Маша и села на диван, положив скрещенные ноги на все что там лежало.
У меня не было больше слов, а Маша, всем своим видом дала понять, что говорить сейчас со мной не намерена. Только глубокий вдох, чтобы сдержать эмоции тяжелый выдох и вырвался из груди, аккуратно положил цветы рядом с ней, мне не хотелось спорить и что-то доказывать! Всю жизнь только и делал что, доказывал, себе и всем вокруг. Что меня не зря нашли в том парке, что мама ошиблась и Влад Лист на самом деле чего-то стоит! Развернувшись, как бы мне не хотелось остаться я просто вышел. Молча. Не говоря больше ни слова.
Ждал, я что Маша остановит?! Да, наверное каждому в этом мире хочется чтобы его просто любили. Хотя это сложно. В моем случае, так и вовсе практически невозможно, за что тебя любить Лист? Если самый родной человек оставил тебя в том парке, да и ты сам себя толком полюбить не можешь, не принимаешь! Что ты хочешь от запутавшийся девочки?
От нее я хотел любви, нежности, ласки. Хотел носить ее на руках и не отпускать, но вот почему-то так получилось, что ей это все оказалось не нужным. Как бы я не старался. В итоге оказались правы все те, что говорили; — Зубы обломаешь об дочку Свиридова!
Доехав до дома, я зашел в лифт, который приветливо звякнул оповещая о том, что мы приехали на нужный этаж. Зайдя домой практически упал в свое любимое кресло, на противоположной стороны улицы была Машина мастерская с темными окнами. Не помню что стало ключевым фактором, при покупке этой квартиры то что она мне понравилась или то что зацепила девушка в доме напротив, стоящая у мольберта.
На горизонте красным заревом горел закат, облака мирно плыли по небу. Так и закончился роман Маши Свиридовой и Влада Листа! После досье принесенного отцом. А был ли он, этот роман? Или просто короткий сон, что закончился как только прозвенел будильник.
Маша
Отчет был детальным и доскональным Семен Петрович знал свое дело, выделяя для отца все нужные и единовременно слабые места Листа. Все его высказывания в интервью, нестыковки во мнениях и прыжки из одной позиции в другую, романы, брошенные девушки литрами льющие слезы на телешоу, проступки, все было кропотливо собрано, разложено по полочкам для доверчивой Маши и задокументировано.
Что из этого правда? Кто его знает, спрашивать у Листа смысла нет, кто в здравом уме и светлой памяти расскажет все свои косяки в жизни. Влад же в конце концов не Лев Толстой, что не просто дал, но и настоял на прочтении своей будущей женой всех своих дневников. Где как говорят было много неприличных моментов для барышень того времени, со всеми мельчайшими подробностями и метаниями души будущего классика. Чтобы она самостоятельно могла решить стоит ли удостоить его своим вниманием или нет. О чем кстати Толстой потом пожалел! Вот тебе и цена правды.
Я сидела и рассматривала фото, читала вырезки и пыталась осмыслить сухие факты, и анализировала, анализировала из каких побуждений был сделан тот или иной поступок, как бы я поступила на его месте? И на большую часть вопросов у меня не находилось ответов.
Влад Лист, продолжал быть для меня закрытой книгой, с одной стороны это бесконечно нежный, внимательный, заботливый, но с другой расчетливый и холодный.
Кем Лист был на самом деле? У меня не находилось ответа. После бесчисленных походов к кофе машине, я наверное уснула, так как разбудил меня звонок в дверь. Знаете, который прозвучал словно в другой реальности и выдернул из сна, сначала думала, что это просто плохой сон все это досье и тот звонок в дверь, но только открыв глаза поняла что и то и другое вполне реально, звонок прозвенел последний раз и стих. Поднявшись я побрела к двери и когда открыла ее, увидела Влада, с букетом цветов подошедшего к машине, наверное он хотел уже уехать! Зачем открыла? Нужно было сначала посмотреть на монитор, для чего-то ведь их придумали умные люди! Отругала я себя в голове. Мне нужно было время подумать и осмыслить.