Хозяйка старого графства. Книга 1 (СИ)

— Вотан, отец наш, яви свою волю!, - и Трюгге, сняв с пояса молот, встал на одно колено возле рунного круга и с размаху ударил молотом по рунам. Остальные восемь гномов тоже встали на одно колено и синхронно ударили своими молотами по рунам. 
Рунный круг вспыхнул голубым светом, свет стянулся к каменной статуе и собрался на протянутой ладони Вотана. 
  
— Добрый знак, братья! Вотан явил свою волю! Иди же, дева, и возьми огонь Вотана, пусть горит он в твоём сердце отныне и до скончания времён!, - торжественно произнёс Трюгге.
Я вошла в рунный круг, и обеими руками обхватила протянутую каменную ладонь. Голубой свет вспыхнул пронзительно ярко, а потом разлился прохладой по моим рукам и растворился во мне. Я обернулась к гномам, не зная, что делать дальше. Это уже всё или будет ещё какая-то ритуальная часть? Судя по мрачно-торжественным лицам гномов, меня ждало продолжение священнодейства.
— Сестрой назову…, - начал было Трюгге, но его внезапно для всех перебил самый старый гном.
— Охолони, малец, - голос говорящего гнома был старчески сух, но ещё силён, - сестёр у тебя и так может быть сколько душе угодно.
— А кем тогда?, - опешил Трюгге.
— Сёстры, братья, даже жёны - это всё такое, может естественным путём прирастать, - назидательно сообщил гномий старец, - а вот бабушка… Бабушка может быть только одна! Моя бабка ушла за чертог так давно, что уже никто и не вспомнит, а я вам, молодёжь, так скажу - если Вотан дал шанс на родню, выбирать надо с умом. И я, Крайт Мечелом, говорю своё слово! Быть новому хирдману, Елизавете, гномьей бабушкой!
— Но, Крайт, возраст же!, - воскликнул кто-то из остальных гномов.
— Возраст, ха!, - хохотнул Крайт, - возраст - дело наживное! Зато, когда у тебя есть бабушка, есть кому вязать тебе носки, заставлять носить шапочку и даже подзатыльник давать! Ты даже не представляешь, какое это счастье - когда можно на всё плюнуть и уехать к бабушке в гости!
На суровые лица гномов потихоньку наползало мечтательное выражение.
С минуту гномы грезили, каждый о своём, но о чём-то приятном. Потом похмыкали, покхекали, переглянулись - и каждый громко сказал “Быть по сему!” и стукнул молотом в пол.
И даже Трюгге.
Это что же, я теперь бабушка целого хирда?
А хирд гномов - это вообще сколько?
  
Глава 25
 
Хирд гномов - это по-разному. От нескольких десятков до нескольких тысяч. 
Мой хирд насчитывал три тысячи семьсот два гнома. 
Во времена заключения Договора их было значительно меньше, но земля Остервальдов была добра и щедра, и число гномов несколько увеличилось. Не только естественным путём рождаемости, но и принятием в хирд тех гномов, кому законы хирда были милее законов Подгорного Королевства. 
Мы шли обратно в караулку, забирать Катти и спящего господина Фогельхабена, моего поверенного. И пока мы шли, Трюгге рассказывал.
Бабушка для гномов - дама сакральная.
Бабушка не правит, не принимает решений, не является политической фигурой - но слово бабушки закон. Огорчить или расстроить бабушку - немыслимо. У гномов сложился такой своеобразный “бабушкин матриархат”, в котором бабушка была явлением исчезающим, а потому бесконечно любимым. Указывать бабушке никто не смел, не выполнить пожелания бабушки - позор на все поколения. Но обычно гномьи бабушки ничего не желали и не указывали.
Если уж почтенная гномская женщина доживала до статуса бабушки, то хотела она как правило только одного - чтобы внуки были сыты и здоровы, бороды ухожены, жёны приличные всем найдены и чтобы благолепие воздусях разливалось.
В таком режиме гномья бабушка существовала несколько лет, потом ей надоедало, и бабушка торжественно объявляла, что уходит за чертог. 
Собирала в сумку всё, что считала нужным, и уходила. Из дома, из крепости, из хирда - и более никто никогда гномью бабушку не видел. 
Как правило, случалось это после того, как почтенный супруг гномьей бабушки окончательно превращался в камень. 
По преданиям, гномы были созданы их богом-кузнецом Вотаном из камня и в камень же уходили, когда срок жизни их заканчивался. 
Наследовали гномы по отцу, так что в сложную систему наследования ни я, ни гномы взаимно не вступали. А вот Договор подписывать всё равно надо, и надо прямо сегодня. Его мне, конечно же, принесут. 
Вот сейчас заберём моих домашних, сядем за праздничный стол и подпишем. Без праздничного стола никак - всё же обретение бабушки всем хирдом - событие далеко не рядовое. 
Интересно, как будем поднимать и транспортировать Якова Иммануиловича? 
Переживала я зря. Оказалось, достаточно было коснуться плеча и позвать. 
Поднялся Яков Иммануилович легко и, что удивительно, абсолютно трезвым.
— Понимаете ли, - словно бы извиняясь произнёс поверенный, - моя матушка, да будут благословенны её дни, и моя супруга почему-то ’ешили, что я неп’еменно сопьюсь. И потому заплатили немалые деньги малефику, что он меня п’оклял. Ничего опасного, не пе’еживайте. Но каждый ’аз, когда я выпиваю, я могу выпить только один бокал, неважно, какого ’азме’а. И после тут же засыпаю. П’осыпаюсь как только ’азбудят и уже сове’шенно абсолютно в зд’авом уме и т’езвой памяти. У такой особенности есть как плюсы, так и минусы, безусловно. Но зато моя матушка и моя д’агоценная суп’уга абсолютно за меня спокойны, это того стоит, пове’тье мне!
— Что бы я делала без вас и вашей помощи, Яков Иммануилович!, - я готова была расцеловать поверенного, а заодно его матушку, его супругу и того малефика, что наложил это чудесное проклятье.
— У меня, кстати, для вас замечательная новость! Представляете, гномы согласны продлить договор, - я лучезарно улыбалась поверенному, думая, как бы так невзначай его осчастливить новостями.
— А вам уже п’инесли текст?, - заинтересовался Яков Иммануилович, - Вы же без меня ещё ничего не подписывали с этими ушлыми ко’отышками? Хуже нет, чем вести дела с гномами без собственного пове’енного!
— Не переживайте, договор ещё не приносили, но вот-вот принесут. Нас ждёт небольшой торжественный ужин и подписание договора, - ещё лучезарнее улыбнулась я.
— А с чего это гномы вд’уг ’асщед’ились на ужин?, - подозрительно прищурился Яков Иммануилович, - П’изнавайтесь, что вы им пообещали?
— Ничего особенного, уважаемый Яков Иммануилович, не переживайте! Я ничего без вас не подписывала и не обещала! Просто меня приняли в хирд.
— Вас? В хирд?!, - брови поверенного взлетели под самый лоб, но тут же вернулись обратно и сошлись на переносице, - А в качестве кого, позвольте полюбопытствовать?
— Ничего такого, не подумайте! Они назначили меня гномьей бабушкой всего…, - тут Яков Иммануилович обречённо схватился за сердце и с размаха сел на лавку, - …всего хирда, - закончила я.
  
А потом стало не до разговоров. В караулку ввалились гномы во главе с Трюгге, стало шумно и весело одновременно. Нас увели в обеденную залу, и даже Михала уговорили присоединиться.
Трюгге торжественно внёс на сверкающем драгоценными камнями овальном блюде тот самый Договор, глаза Якова Иммануиловича вспыхнули нехорошим светом, и эти двое ушли куда-то с глаз моих, чтобы “во всех под’обностях обсудить все детали, не пе’еживайте об этом”.