Зазеркалье Нашей Реальности

– Прекрасный вечер, правда? – услышал Каспар.
Рядом с ним встал невысокий, смущенно улыбающийся голубоглазый паренек в белом костюме, черной рубашке и в белом галстуке. Светлые волосы были зачесаны назад. Он был худым и немного тонул в брюках и пиджаке. Каспар чуть сжался под давлением его пристального заинтересованного взгляда.
– Да.
  
– Вы здесь принимаете нас?
– Да.
  
– Для чего же вы нас позвали? Просто потанцевать?
– Да.
  
– Вы немногословны, – усмехнулся паренек и прислонился к стене спиной.
– Такова моя работа.
– Вы охранник?
– Можно и так сказать.
– Мне сказали, нас всех вызвали на день рождения принца. Где же он сам?
– Вероятно, где-то в толпе, – уверенно солгал Каспар.
Юноша недоверчиво прищурился.
– Меня зовут Джозеф. А как вас?
– Юрген.
– Вы ведь врете?
– Да.
  
– Странно, что такой красивый мужчина стоит в стороне и только и делает, что принимает гостей. Разве вам не хочется повеселиться?
– Я сыт этим весельем по горло. Не сочтите за грубость, но меня ждет работа. Не могли бы вы пройти к своим и просто хорошенько повеселиться? – произнес Каспар вежливо и все же не глядя на юношу.
В глазах Джозефа блеснул холодок.
– О каких «своих» вы говорите? – спросил он грустным голосом. – Я здесь один, никого не знаю. Смотрю на вас и понимаю, что, кажется, вы и сами немного одиноки.
– Вам кажется.
– Думаю, все-таки нет. – И вновь этот пристальный цепляющий взгляд! – Может, потанцуем?
Каспар глубоко вздохнул.
– Я занят, извините. Потанцуйте с кем-нибудь другим из вашей компании.
Джозеф улыбнулся ему, но в глазах его читалось оскорбленное выражение, и Каспар извинился:
– Я не должен был так говорить.
– Я не в обиде, но вы осчастливите меня, если подарите мне всего один танец.
Каспар резко повернулся к нему и сказал холодно:
– Я занят, но даже если бы был свободен, то не смог бы потанцевать с вами. У меня уже есть… другой человек, которому я верен. – Человек? Зачем же он так сказал, тем самым расширяя круг подозреваемых? Почему же не пришло ему в голову сказать «девушка»? Почему вообще он говорил об этом с незнакомым человеком? Но сразу в собственном вопросе Каспар отыскал ответ: перед ним был незнакомый любопытный юноша, который был в силах впитать хоть часть беспокоившей Каспара правды и унести ее с собой. Ведь разве не легче выговориться незнакомцу, нежели тому, кого знаешь и кто будет до конца жизни носить в себе твой секрет? Все же осторожность не давала ему окончательно расслабиться и разговориться.
– А он здесь?
– Ее здесь нет, но изменять ни ей, ни себе даже танцем я не намерен. Прошу прощения за резкость. Но я правда не могу более вести этот разговор. За мной наблюдают.
Кадык на горле Джозефа взметнулся вверх и вниз.
– Я вас понял, – расстроенно промолвил он, улыбнулся напоследок и, опустив голову, поспешил уйти из зала.
Он шел мимо женщин и редко встречающихся мужчин. Ускорил шаг, чтобы поскорее оказаться на парадной лестнице. Под тяжестью отчаяния он прошел к третьему этажу, пересек его наполовину, остановился у дверей, раскрыл их решительной рукой, влетел в покои, совсем забыв закрыть двери на замок, и сел в кресло у расплывающегося от слез камина.
Всхлипы заполнили тонущую в темноте комнату. Джозеф снял маску, когда-то оставленную здесь Сашей, и тонкое устройство наподобие браслета с шеи, менявшее голос. И вот в кресле уже сидел раскрасневшийся Александр. Он небрежно откинул маскирующие приспособления и закрыл лицо руками.
Каспар сказал, что это она. Он сказал, что ее здесь нет.
Это Шарлотта. Безусловно, Шарлотта, кто же еще! Кто, как не она, мог незаметно забрать у него Каспара! Находясь далеко, она умудрялась держать его сердце в своих руках, и даже простой танец Каспар не осмелился подарить другому из-за нее! Он убил того мерзкого человека, потому что тот заявился к ней в клуб и страшно обидел ее. Каспар так любил ее, что отправил за океан вместе со своими детьми, лишь бы уберечь от подступающей к Европе войны.
Да, это Шарлотта. Сомнений больше нет. Осталось только чувство подавленности и сокрушительного упадка сил. И что толку, что Каспар рядом с ним, если, по сути, его нет? Что толку?
И никогда им теперь не быть вместе! Проклятая разница в возрасте, проклятые предрассудки, проклятая Шарлотта! Нет больше сил терпеть угрызения совести за ненависть к ней. Нет больше желания напоминать себе, что их союз был невозможен с самого начала. И пусть совесть отправляется к дьяволу!
Какая война? Какое предотвращение, если с собственными чувствами Александр не мог справиться достойно и плакал в кресле, как отвергнутая средневековая девица?
Вот наконец он получил ответ. Очередное подтверждение. Разве не ради этого он вызывал тех юношей? Ведь Каспар знал всех гостей, кроме тех, кого не было в списке. Разве не для того Александр задумал все это, чтобы, затерявшись среди мальчиков по вызову, выведать у Каспара, о ком тот думает в свободные минуты? Не ради этого потратил больше сотни тысяч фунтов? Ради того, чтобы в итоге быть раздавленным правдой, о которой догадывался?
Он не жалел ни о спущенных деньгах, ни о потерянном времени, ведь это казалось пылью на фоне настоящей потери. Надежда быть рядом с Каспаром исчезла, словно высыпавшийся из рук песок. Он потерял каждую песчинку, все до одной.
Пора уже забыть Каспара, но как, ведь стоит тому появиться на пороге, и тело Александра до последней клетки заполняется незыблемой любовью к нему. О господи, когда же это пройдет? Где теперь ему найти покой?
И снова вернулись мысли о побеге.
«Ну почему я такой трус?»
И тут же наряду с мыслями о том, как он несчастен, появились капризные мысли:
«Все равно он мой. Пока он здесь. Пока рядом. Я заставлю его забыть о Шарлотте!»
С каждым днем Александру становилось мало того, что любовь всей его жизни где-то неподалеку, пусть даже, как сегодня, сидит на одном с ним диване и держит за плечо. Ему нужно было больше, чем сам Александр осмеливался представить.
Он вытер слезы, переоделся в свой сшитый на заказ костюм и прошел в бальный зал, провожаемый восхищенными взглядами гостей. Танцы подходили к концу. Каспар стоял на том же месте, умудряясь наблюдать и за танцующими, и за новоприбывшими.
– Рад, что вы вышли. – Сколько нежности было в его словах!
– Стало скучно.
– Все в порядке?
– Да, – пожал плечами Александр. Быть может, стоило подождать, когда краснота от слез сойдет с глаз окончательно? – Саша еще не приходил?
– Все только о нем и спрашивают, но пока нет. Ждем.
Телефон в кармане Каспара завибрировал.
– Это Шарлотта.
С невероятным усилием Александр сделал вид, что его это совершенно не заботит. Каспар не успел сбросить вызов или ответить – какая-то дама в толпе почувствовала себя плохо, и его позвали проводить ее к дверям.
– Скажите ей, пожалуйста, что я занят до конца дня. – Каспар оставил телефон и поспешил к пожилой леди.
Шарлотта все не унималась, а Александр все не решался заговорить с ней. Он знал, что если упустит такую возможность, то будет жалеть об этом до конца дней своих. Набравшись смелости и обретя спокойствие, он взял трубку.
  
– Алло, Каспар. Как ты? Все хорошо? Ты весь день не отвечаешь. Хоть бы написал сообщение. Что-то случилось?
Александр глубоко вздохнул и произнес подрагивающим голосом:
– Извините, он сейчас занят. И будет занят до конца дня.
«Так что не звоните больше. Желательно никогда».
– А кто говорит?
– Это Александр. Он просил передать вам, что очень занят.
– Вот как. А чем?
– Вас это не касается, – выдавил принц с подступающим раздражением.
После затянувшейся паузы последовал сдержанный ответ:
– Просто девочки хотели с ним поговорить. Передайте ему, чтобы перезвонил по видеосвязи, как только сможет.
– Хорошо, раз это касается его дочерей.