Зазеркалье Нашей Реальности
Тогда Александр наконец осознал: он не знал, что есть любовь.
Он считал, что любовь как дар, священный и неприкосновенный, редкий и желанный, но вместе с тем мучительный. Дается не всякому. Поиск ее объяснения зачастую губителен и влечет разочарование. Чем необъяснимее любовь, тем сильнее. Чем сильнее, тем необъяснимее. Срока у нее нет, и если сердце ваше поразил этот теплый трепет, то счастье прожить с этим чувством до конца своих дней. Но быть преданным ему без ответа – это и есть то самое мучение, со временем превращающееся в проклятье, ведь, вопреки холодному здравомыслию и решению покончить с ней душа и тело трепещут от одного лишь вида любимого человека, и стоит ему взглянуть на тебя, как ноги терзает приятная слабость, улыбнуться – и вот ты уже забыл, как дышать, и ищешь в бесплодной надежде хоть намек на ответные чувства. Хотя бы ее бледную тень. Стоит же ему тебя коснуться, как перед глазами темнеет, тело цепенеет, и ты обманываешь себя тем, что отныне невидимые нити связывают вас. Однако именно тогда же, в момент касания, в голову ударяет головокружительная мысль: «Хочу еще». Так и рождается то, чего Александр ужасно стыдился, но чего хотел. Одна из последних ступеней на пути к истинному счастью. А впереди еще сотни других.
27
Конец ее жизни
Утро Анджеллины началось с шума из соседних покоев. Лениво потянувшись, принцесса, сонная и невыспавшаяся, медленно встала с постели. В голове у нее был сплошной туман. Она подошла к двери, взяла ручку и уткнулась лбом в дверь, чувствуя, как сладкий сон вновь овладевает ею.
– Анджеллина!
От испуга она подняла голову и случайно ударилась о дверь. Не успев осознать, чей голос слышала, принцесса выглянула в коридор и от увиденного тут же закрыла дверь.
– Ваше Высочество, ваша мать чуть не сошла с ума от страха! – причитала ее новая телохранительница.
– Я еще не все успела сделать! – жалобно ответила принцесса.
– Об этом вы поговорите с королевой.
Не успела отдохнуть от королевских оков, не успела увидеться с Каспаром, не успела узнать Сашу, этого загадочного и скрытного юношу, поближе.
Ложась спать в первом часу ночи, она не застала его ни в постели, ни за столом. Снова спустился вниз, как сказали ей Астра и Анко, молчаливые и поникшие с тех пор, как посмотрели запись. Можно было только догадываться, о чем они думали: ни одна из них не демонстрировала своих эмоций. Их стеклянные глаза не передавали подавленное состояние, в котором они пребывали весь остаток дня.
Анджеллина встала у открытого шкафа, собираясь снять с себя ночное платье до пола с длинными рукавами.
– Где принц Саша? – где-то в коридоре продолжала телохранительница расспросы командным тоном.
– Его сейчас нет, – послышался безжизненный голос Астры. – Зачем он вам?
– Отчитать за то, что не сообщил местонахождение принцессы. Или он похитил ее?
Анджеллина бросила затею с переодеванием, выбежала в коридор и, телохранительница не успела даже ахнуть, заперлась в комнате Саши. На дверь тут же обрушились удары кулаков.
– Дикари… Как спуститься в лабораторию? – спросила Анджеллина.
Анко ее словно не слышала: сидела на полу и, казалось, не питая ни малейшего интереса к происходящему, смотрела утренние мультфильмы по телевизору.
– Там код, – пробубнила она, – один шесть два ноль.
– Спасибо!
– Ага.
Лифт поднялся с минус третьего этажа, и туда же отправилась Анджеллина. Дверцы открылись, и она очутилась в просторном, но почти пустом темном зале с высоким потолком, освещенном напольными лампами с нежно-фиолетовой подсветкой. Принцесса поежилась от холода и оглянулась, ступив на пол, выложенный шершавой плиткой. У длинного стола она заметила темное пятно. Подойдя ближе, Анджеллина опознала в нем маленькую лужицу крови. На столе рядом были разбросаны колбы. Некоторые, разбитые или потрескавшиеся, валялись на полу.
– С-саша?
По спине пробежали холодные мурашки. Тишина пугала ее, как и отражающийся от железных стен звук собственного дыхания. Она заметила дверь без ручки в стене справа и услышала за ней приближающиеся шаги. Дверь отошла в сторону с приятным шипением. Саша вошел в зал. Руки в карманах черных брюк. Несмотря на холод, он был одет лишь в темно-красную рубашку с закатанными рукавами и расстегнутым воротом и черную жилетку. Короткие каштановые волосы были распущены, а из-под длинной челки поблескивали алые глаза.
– Что это? – осторожно спросила она и указала на лужу.
– Забыл убрать. – Он исчез в соседней комнате, вышел с круглым умным пылесосом, настроил его и поставил рядом с лужей. Робот принялся за уборку.
– У вас чуть выше подбородка…
«Кровь», – не осмелилась она закончить.
Саша провел большим пальцем под нижней губой.
– Сегодня я рассеянный. – Он поплелся обратно в комнату. Анджеллина последовала за ним.
От увиденного она взвизгнула, тут же прижав ко рту ладонь. Ее обдало жаром, затем холодом, и теперь она не смела сдвинуться с места. А Саша как ни в чем не бывало подошел к парящему на уровне пояса столу, на котором стояли подсвеченные холодным светом стеклянные метровые сосуды с жидкостями и органами.
– Чего вы так испугались? – Саша вытер рот влажной салфеткой и отправил ее, скомканную, в мусорное ведро.
– Зачем вам все эти органы?
– Подойдите ближе.
– Нет, иначе меня стошнит!
– Не стошнит. Подойдите.
Анджеллине оставалось поверить ему на слово. От страха она даже не сразу заметила, что не подсветка делала органы неестественно белыми. Они были такими сами по себе.
– Видите? Искусственные. – Саша оперся о стол напротив. – Так что я никого не убивал и не разбирал на части.
– Все равно: зачем они вам?
Саша оттолкнулся от стола и положил руку на сосуд с легкими.
– В последний год органы отказывают в работе. Приходится периодически их менять. – Он указал на белый аппарат пяти метров длиной и двух высотой, напоминавший аппарат МРТ. – Я больше доверяю машинам, чем людям.
– А почему приходится иногда менять органы?
– Вы задаете слишком много вопросов.
– Сколько возникает, столько и задаю, – насупилась принцесса и услышала в ответ смешок. – Ничего смешного! Все это жутко. Зачем человеку менять органы, да еще и на искусственные? Если только… – Она затихла в пугающей задумчивости.
– Если бы я заменял свои органы на настоящие, то уже давно умер бы. Мое тело отравлено, и обычные органы не выдерживают. Даже искусственные приходится периодически менять.
– Отравлены? Чем?
– «Зазеркальем Нашей Реальности».
Осколки, попавшие в тело после взрыва компьютера, отравили его изнутри. С годами яд стал неотъемлемой частью его крови и вместе с тем разрушал его самого. Саша до конца не знал, откуда взялся его острый гениальный ум: то ли от облучения, то ли от самого яда.
– Теоретически я мог бы вылечиться.
– Почему же тогда не лечитесь?
– Иначе я стану прежним.
– И что в этом такого?
Саша обернулся.
– Кому я нужен – слабоумный, немощный и бесполезный?
Анджеллина приоткрыла рот, собираясь о чем-то спросить. Но не смогла. Смирение и горечь, которые она увидела в его глазах, лишили ее желания задавать любые вопросы, которые еще несколько секунд назад бурлили в голове.
– От меня нынешнего гораздо больше пользы.
– Но вы же не можете вечно менять органы. И как много вы заменили?
– Все, кроме правого легкого и сердца. Они еще держатся.
– Это какое-то безумие.
– В этом нет ничего удивительного, Ваше Высочество. К слову, зачем вы здесь?
– Не меняйте тему разговора! – Анджеллина не могла ответить себе, от чего была так напугана и взволнована. Неприятное тягостное предчувствие поселилось в ее душе.
– Он исчерпан. И вообще я не должен был рассказывать об этом.
– А я так не считаю!
Он осмотрел ее с ног до головы: наивную, чистую и искреннюю. Злую и восприимчивую, как ребенок. Простую, как уравнение из учебника высшей математики. Саша не мог понять, как смогла эта девушка, не имея никаких намерений, обезоружить его и заставить рассказать частички истины так легко и непринужденно. Может, в искренности и простоте и заключалась ее скрытая сила? Он вдруг осознал, что в порыве слабости и усталости от бремени одиночества сболтнул лишнего. Но не пожалел об этом мгновении, почему-то уверенный, что она сохранит его секрет, и если даже раскроет, то для его же блага. Она стояла в ожидании новой волны его откровений.