Зазеркалье Нашей Реальности

– Вряд ли она вернется к идее покушения на меня. Это будет подозрительно и теперь не имеет смысла. Не могу предположить, за что она зацепится теперь. Я пытался связаться с Сашей, но по номерам, которые мне чудом достала Робин, до него не дозвониться. Только личная встреча, а сейчас это невозможно. Может, рассказать обо всем Дирку?
– Что, если он в сговоре с Делиндой?
– Но тогда он не стал бы освобождать тебя. Можно только представить, как она взбесится, когда узнает о том, что ты вышел.
  
– Я знаю только одно, Ваше Высочество: я хочу вернуться к вам на службу.
Александр больше испугался, чем приятно удивился:
– Она не позволит. Тем более после всего, что сделала тебе.
– Кто-то должен быть рядом. Кто-то из тех, кому вы можете доверять. Одной Робин недостаточно.
– Я знаю, но Делинда не разрешит…
– Вы снова сами загоняете себя в угол. Вспомните, о чем мы говорили. Меня не интересует мнение и решение Делинды. Меня интересуете вы. Так ответьте в первую очередь себе: вы готовы вернуть меня на службу?
Александр посмотрел на него с жалостью.
– Чтобы ты снова угодил в беду?
– В этот раз у нее ничего не выйдет.
– Почему ты так уверен? Ты знаешь ее характер. Она непредсказуема. Даже если смирится с мыслью, что ты вернулся, то не даст тебе спокойно жить.
– Я готов рискнуть.
Они чувствовали, как спор, в котором принц с самого начала был проигравшим, заходит в тупик.
– А как же твои близкие? Не боишься, что она что-то сделает с твоими дочками и Шарлоттой? Она ведь тот самый дорогой тебе человек, ради которой ты сел в тюрьму.
Каспар опустил плечи. Ему показалось, или в голосе принца засквозили горечь, упрек и обида?
– Я позаботился об этом. Их уже два дня как нет в стране. Они уехали в Айдахо. Там им будет гораздо лучше.
Но Александру от этого не стало легче: он, разве что, не мог больше найти поводов отказывать Каспару в службе, готовый принять ее лишь по одной причине: чтобы быть рядом с ним, даже если его сердце, как думал принц, далеко за океаном. Александру еще не доводилось испытывать неприязнь большую, чем к Шарлотте. Даже Дирк со своим порочным образом жизни и Делинда с коварными планами меркли на ее фоне.
– Хорошо. Отныне ты снова мой телохранитель.
Александр стыдился признаться себе, что последовал эгоистичному позыву быть рядом с Каспаром и тем самым пренебрег его безопасностью и семейным счастьем. Тем самым принц раскрыл в себе новое скверное чувство, из-за чего теперь чувствовал себя гадко, ведь это не делало ему чести, а унижало в собственных глазах. Он всегда считал себя выше банальной ревности – низкого качества, перед которым он в итоге не устоял из-за отчаяния. Однако это чувство не приближало его к Каспару ни на шаг. Он мог, если наберется смелости, коснуться его в любой момент и поговорить с ним, но это было совсем не то. Все равно что дразнить себя, как нищего ребенка перед витриной с дорогими игрушками. Вот они, перед глазами, и все же не твои.
Сбивала с толку и внезапная неприязнь к Шарлотте. Женщине, по сути, невиновной в том, что заинтересовала такого человека, как Каспар. Хоть и старше его на двенадцать лет, она была привлекательна, умна и находчива. Годилась в пару Каспару куда лучше принца. О, как он ее за это невзлюбил! Хуже Александр относился разве что к себе.
Гнусная ревность губила окрыляющее чувство распаляющейся любви. В моменты слабости перед осознанием того, что ответных чувств он не дождется, Александр отпускал неприязнь к Шарлотте и готовился смириться с таким положением вещей.
Первая любовь. О, и ведь он не думал ни о второй, ни о третьей, ни о том, что однажды полюбит другого человека. Пошли они все к черту! Еще никогда Александр не чувствовал себя так приятно взволнованно. Еще ничто желанное не будило в нем столько тревоги и не заставляло его дышать так учащенно. Он и не думал, что человек способен настолько привязаться к другому и изнывать от желания видеть предмет своих грез каждую секунду, наблюдать за ним бесстыдно и так явно, что можно даже не сомневаться, потому что все буквально написано у него на лице. И еще никогда ничто и никто не делали его таким несчастным. Он был бы рад выплакаться, но в глубине души все еще отрицал, что мог настолько заболеть Каспаром. Он чувствовал себя жалко, забывая, бывало, о титуле, своем значении и власти. Он и раньше о них не всегда вспоминал, но теперь вспомнил лишь потому, что осознал: как они бессмысленны, раз не могут дать ему то единственное, чего он жаждет. Свобода? Бессмысленна в одиночестве.
Александр уже не мог насладиться теплым бассейном с голубоватым отливом, расположенным под звездным небом, под убаюкивающую мелодию, доносившуюся со стороны кафе, где за одним из столиков устроились Каспар и Дирк за бокалами вина.
Александр подплыл к бортику. Схватился за него и осторожно выглянул. Лица мужчин были едва различимы в полумраке матовых ламп. Голубая подсветка бассейна была куда ярче. Но даже так принцу не составило труда разглядеть Каспара в разгаре обсуждения чего-то с подвыпившим богачом. Они улыбались, обрывки их смеха долетали до дальних уголков крыши, этой ночью закрытой для посторонних посетителей. Огромная площадка, оснащенная тремя бассейнами с прилегающим к ним кафе в стиле лофт, множеством лежаков с панелями для вызова официанток в купальниках. В жаркие дни пальмы укрывали гостей под своей тенью, а на зоне с зеленой лужайкой резвились дети и устраивали пикники семьи.
– Вы славный парень, Каспар. – Дирк хлопнул его по плечу, достал из кармашка расстегнутой рубашки сигару и закурил. – Я доволен своим решением вызволить вас из темницы правосудия. Не походили вы на того безбашенного убийцу, о котором слагали легенды в наших кругах. Вам несказанно повезло, мой друг, что я проникся симпатией к принцу. Нет, не примите за принижение вас в моих глазах, но вы и правда счастливчик.
Каспар в последний раз усмехнулся и заговорил с нескрываемой улыбкой:
– А с чего вдруг вы заинтересовались им?
– Я уловил настороженность в вашем голоске. – Дирк указал на него пальцем. – Как и подобает первоклассному телохранителю. Я вот им, к слову, пренебрег. А впрочем, мы сейчас не обо мне. Просто я считаю, что Александр – весьма интересный экземпляр. Я говорю не столько о его чудной волшебной внешности и сущности нимфае, сколько о нем самом. Знаете, мне на самом деле не нравятся Каннингемы. И никогда не нравились. Лицемеры и лжецы. Один другого хуже.
– Между лицемерием и сдержанной вежливостью очень тонкая грань. Но она ощутима, поверьте.
– Я и не сомневаюсь в этом, мой друг. Но Александр отличается от них. Он, безусловно, чистокровный Каннингем, но их кровь с гнильцой ему не передалась по удивительному везению.
– Везению? – От бывалого задора Каспара не осталось даже тени.
– Да, знаете ли, так много зависит от того, где, кем и когда мы родимся. Это предопределяет всю нашу жизнь. А Александр родился богачом…
– Он родился несчастным богачом. Вы и представить себе не можете, сколько боли он пережил. Начиная с семьи и заканчивая треклятым орденом. Среди окружающих его людей не нашлось ни одного, кто действительно любил бы его и не причинял вреда.
Дирк выпустил клуб едкого дыма, наблюдая за взволнованным Каспаром с толикой шутливой снисходительности и высокомерия, словно оценивал его и раздумывал, счесть ли его слова за дерзость.
  
– Я даже завидую Александру. Не всем повезло с такими верными людьми. – Он стряхнул горячий пепел с сигары. – Но продолжим наш разговор. Я могу оказаться в любом уголке земного шара буквально по щелчку. Могу встретиться с любым человеком, с каким захочу, и даже купить его и сделать с ним все, что посчитаю нужным. Тем не менее смысл моей жизни очень сложен – поиск новых удовольствий и увлечений. Простые люди не знают, что им делать, в силу ограниченности своих возможностей. Я же могу все, но положение у меня практически аналогичное. В этом есть какая-то ирония. Из-за того, что с рождения мои карманы были полны денег, а матушка завещала мне все имущество, я перепробовал все, повидал всех, кого хотел, переспал со всеми, с кем хотел. Мне больше нечего делать в этом бренном мире, и я в постоянном поиске новых наслаждений.