Зазеркалье Нашей Реальности
– Ты первый образец. Не самый удачный. Я долго тебя создавал, так как не имел основы – мозга. Можешь проверить, но не обещаю, что после самостоятельного вскрытия головы ты выживешь.
Астра отпрянула назад, чувствуя себя оскорбленной и униженной, лишенной права голоса и низшей в их круге.
– Тогда зачем вы доделывали меня?
– Ответ в твоем вопросе: я ненавижу бросать все на полпути.
* * *Объявление Делинды разлетелось по мировой Сети в одну секунду, появившись везде: от авторитетных изданий до крохотных новостных сообществ. Одни называли долгожданное появление Саши Клюдера предзнаменованием чего-то ужасного, другие приплетали теории заговора. Дошло до обвинений Саши в убийстве собственных родителей.
– А был ли вообще германский принц? – спросила телеведущая с расширенными от удивления глазами. – Кто сказал, что Саша и есть он? Как он может это доказать? И даже если он настоящий, почему не раскроет тайну исчезновения собственных родителей?
Не в силах это больше слушать, Александр выключил программу и свернулся калачиком на кровати. Обвинения были однообразны, только говорили все по-разному: кто с особым пристрастием, а кто – объективно, как и подобает правильному ведущему. Но еще давно телеканалы поняли, что если хотят удержать зрителей у экранов, то шоу должно устраиваться и в новостных выпусках.
Александра не покидало чувство неизбежного. Своим заявлением Делинда спустила с горы крохотный комочек снега. У подножия мирный город встретит огромный снежный ком разрушительной силы. Нехотя принц связывал с этим предупреждения Саши, но тогда угроза войны ради денег выглядела нелепой. Сама война казалась ночным кошмаром, который, уверял себя Александр, ему никогда не приснится.
Война? Она только в учебниках и в неблагополучных странах, о которых Мировой Совет почему-то думает мало.
Александр впитывал все рожденные страхом сомнения и допускал вероятность любого предположения. Пока одно он понял четко: обыск нужен только для того, чтобы найти Сердце «Зазеркалья Нашей Реальности». Ком уже стремится к городу.
И вот главный вопрос: что делать теперь?
Хотелось выговориться. Поболтать о чем-нибудь, о важном или пустом. Но рядом никого не было. Делинда оказалась настолько довольной откликом на свое заявление, что отпустила Робин по личным делам без колебаний.
Размышляя об одиночестве, Александр вспомнил вчерашний танец и спросил себя, как выглядел. Не выдал ли себя? А впрочем, ему все еще было непонятно, как могли чувства обрушиться на него так внезапно и нещадно, лишив покоя, которого и без того было не так много. Теплые чувства к Каспару накапливались годами. И вот, когда душа желала рядом близкого человека, больше покоя, понимания и любви, он вдруг осознал, что Каспар – тот, кого он искал. Чувства, что были заложены давно, пробудились с новой силой. Привязанность переросла в нечто большее и волнующее. Александр еще никогда не чувствовал себя таким живым и увлеченным. И достижение мечты еще никогда не было настолько желанным.
Позвонить ему? Как же хочется, но страшно!
Погруженный в себя, он не заметил приближающихся к двери шагов, иначе, узнав их, вскочил бы с постели, приняв серьезный вид. Делинда ворвалась в его комнату без стука, распространяя вокруг цветочный запах, что так не шел ее похоронному наряду: черному облегающему платью без рукавов. Янмей выглядела ярче в синих брюках и рубашке с жабо.
– Чего разлегся? Вставай. Нас ждут дела.
– И какие же? – Александр сел на кровати.
– Мы объявим Саше дуэль.
– Что-что?
В разговор, читая с экрана над часами, вступила Янмей:
– Согласно поправке к Конституции от 2011 года, в случае семейных междоусобиц и споров монарх может вызвать на дуэль монарха от противодействующей стороны. Обязательные условия: дуэль должна проходить публично, а дуэлянты должны быть одного титула.
– Иными словами, за вами будет наблюдать весь мир.
Александр задохнулся от возмущений и беспомощности, уже зная, что придется покориться:
– Это абсурд! Я не буду стрелять в него. И я не пойду на дуэль.
– Конечно, пойдешь. – Голос Делинды стал до смешного высоким.
– Он не согласится!
– Согласится, иначе укрепит предположения, будет похоронен под шквалом критики, больше не сможет прятаться в своем замке и вызовет на свою страну наложение таких санкций, что понадобится пятьдесят лет, дабы выровнять экономику.
– Это подло! – взмахнул руками Александр. – Зачем ты делаешь это? Чего ты хочешь?
– Справедливости.
– Нет. – Он затряс головой. – Нет, тебе плевать на справедливость. Ты хочешь уничтожить его. Но зачем?
Как бы ни взвинчивал себя Александр, провоцируя сестру на ответ, она сохраняла ясный ум, в то время как глаза ее смеялись. Тогда он с поражением осознал, что не дождется правды.
– Расслабься. Все это на благо Великобритании. Ты пойдешь на дуэль и выйдешь победителем. Наконец-то уроки стрельбы обретут смысл.
– А если не выстрелю? Если он не выстрелит?
– Он не сможет отступить. Его положение очень шатко. Если хочет сохранить достоинство – выстрелит так быстро, что ты не успеешь оглянуться. Так что не жалей его. И не думай о его чувствах. У него их нет.
– Как и у тебя?
Делинда хохотнула, но, в мгновение похолодев, продолжила:
– Ой, не смеши. Не будь у меня чувств, я бы не полезла в это. Как и ты, я жажду узнать правду. Ты забываешь, что твоя мама, вообще-то, была и моей тоже. Я любила ее и не остановлюсь, пока не найду убийц и не накажу их.
Александр мысленно отступил. Он верил ей неохотно, но слова о маме вызывали в нем всплеск сожалений, превращая некогда полыхающую ярость в стыд. Воспоминания о пытках, на которые она его обрекала, теряли значимость, и на смену любым доводам приходило оправдание маминых поступков.
Она не хотела. Она была вынуждена. Она любила меня. Во всем виноват отец.
Александр был из тех, кто предпочел бы оправдать убийцу, чем обвинить невиновного. Вера в лучшее и бесконечное его ожидание мешали ему жить.
– Я не пойду на это. Не выстрелю. Не могу. – Он опустился на постель и вцепился в голову руками.
– Уговаривать тебя в последнее время стало сложно. И это дико раздражает. – Делинда опустилась перед ним на корточки. – А ведь было время, когда даже уговаривать не приходилось. А потом ты осмелел, но не до конца, и в итоге выглядишь нелепо.
После недолгой паузы она продолжила:
– Как же мило вы вчера танцевали с Каспаром. Так чувственно. Интересно, как он там?
Александр поднял на нее испуганный взгляд и услышал ее тихий смешок.
– Твое внимание так легко получить. Каспар теперь работает телохранителем принцессы-тупицы, даже несмотря на увольнение. А я вот, кстати, недавно слышала о смерти Адама Синглера. Влиятельного богатого человека, который – ты только подумай! – незадолго до смерти напал на Шарлотту Аткинсон – очень хорошую знакомую Каспара. Убили бедолагу просто чудовищно, не в стиле Каспара, но все же…
– Что значит «не в стиле»?
– Каспар не так чист, как ты думаешь. Он преступник. Он не просто работал на свою жену-мошенницу. До этого он состоял в уличных бандах, переходя из одной в другую, скажем так, двигаясь по карьерной лестнице. Ни одно из его преступлений не смогли доказать, но сам факт того, что он неоднократно был под подозрением, наводит на мысль, что Каспар вовсе не ангел. Да, он бросил преступную жизнь, завел семью, детей, но жестокость и расчетливость никуда не делись. Я уверена, что это он убил Адама. Если следователи покопаются хорошенько, то обязательно что-то найдут и, поверь, достаточно совпадения пары улик, чтобы как минимум задержать его. Они просто не знают, в каком направлении работать. Но ведь я могу им помочь. Или нет. Зависит от тебя.
Почему-то сомнений в правдивости услышанного не возникло. Александр знал, что Делинда не любит получать удовольствие от ложного повода для шантажа. Ей нравится владеть правдивыми сведениями.