Серая сестра (ЛП)

Арабелла Йотсис! Лучники, должно быть, получили приказ стрелять в нее при малейшем признаке того, что она пошла по Пути. Последний из них с воплем упал с галереи.
И Ара встала, сияние вокруг ее конечностей и туловища было слишком ярким, чтобы на него можно было смотреть.
  
42
 
ВЗРЫВ НА ГЛАВНЫХ уровнях дворца вырвал всех охранников из их подземных казарм, оставив только троих из четырех, которые дежурили в коридоре.
— Если они доберутся до сигил-работы на стенах, нам конец, — сказала Клера. — Я не знаю, что сделают эти сигилы, но Шерзал настолько верит в них, что не стала устанавливать ворота между собой и ной-гуин.
— И мы можем быть совершенно уверены, что там есть сигилы, которые уничтожат тень-работу, — сказала Нона.
— Значит, ты пойдешь туда и разберешься с ними, Клера. — Чайник махнула ей рукой. — Они позволят тебе приблизиться, а потом...
— Я не уверена, что смогу остановить их всех вовремя. — Клера нахмурилась.
— Воткни в них булавку, покрытую тюрягой, — сказала Нона, вспомнив одну пещеру и не в силах скрыть горечи в голосе.
— Им каждый месяц вводят стандартные яды, чтобы поддерживать высокую переносимость. Шерзал знает уловки ной-гуин. Кроме того, я не хочу, чтобы они знали, что это была я.
Нона размотала цепь, обернутую вокруг пояса. Она использовала ее там в качестве ремня для остатков своей сорочки и для того, чтобы было куда воткнуть запасные клинки, подобранные после сражения в камера-блоке. Она положила оружие и отдала цепь Чайник. Затем она скрестила руки перед собой, костяшки пальцев одной руки уперлись в локоть другой.
— Свяжи меня.
Чайник начал обматывать обе руки вместе, поворот за поворотом цепи.
— Я использовала эту уловку с Зоул у входа в Тетрагод. Не думаю, что это сработает здесь, хотя... я выгляжу как бессветная.
— Вот почему я пойду одна, — сказала Нона.
Чайник закончила связывать Ноне руки и подоткнула конец цепи:
— Если Клера не думает, что сможет достаточно быстро вывести из строя всех троих, то почему ты думаешь, что сможешь?
— Совершенно верно. — Клера нахмурилась. — Я так же быстра, как и ты! Эти люди — не пустышки. Им нужно всего лишь мгновение, чтобы прикоснуться к нужному сигилу, и тогда...
— Потому что я хочу их убить. — Нона позволила Кеоту говорить вместо нее, ее голос стал рычащим, каким-то чужим. — Я жажду их смерти. Я хочу, чтобы пролилась их кровь. Меня поймали в ловушку, загнали в угол, отравили, унизили и теперь моя очередь. Я не боюсь уничтожения. Желание выжить замедляет тебя, девочка. Я... — Нона отвоевала контроль у Кеота, кашлянула и добавила своим обычным голосом: — Если ты не против?
Клера, теперь уже бледная, попятилась к стене туннеля, подняв брови, и протянула ладони: «не стесняйся».
Нона пошла одна, ленты ее сорочки болтались вокруг нее, тело было грязным от грязи и запекшейся крови, ее скованные руки были подняты перед ней. Голодные дни лишили ее мяса на костях, и у нее не было ничего лишнего уже перед тем, как ее схватили. Прихрамывая и опустив голову, она вошла в круг света первого фонаря.
— Лед! — выругался кто-то из троих солдат, стоявших в коридоре перед ней.
— Помогите мне, — прохрипела она слишком тихо, чтобы они могли услышать.
— Это девочка. — Звук мечей, покидающих ножны.
— Одна из их пленниц? — Глубокий голос.
— Ребенок. — Другой, с намеком на сочувствие. — Скованная.
— Убирайся! — резко рявкнул третий.
Нона все время шла вперед, медленно, уверенно:
— Помогите мне.
— Мы не можем тебе помочь, детка.
— Возвращайся обратно. Есть пути наружу. Ты сможешь найти один прежде, чем они поймают тебя. — Этот получал определенное удовольствие от ее затруднительного положения. Ной-гуин не будут добры ни к одному сбежавшему пленнику.
— Помогите мне.
— Я тебя предупреждаю! Подойдешь ближе и...
Нона прикоснулась кончиками пальцев к цепи и вызвала к жизни свои дефект-клинки.
— Помогите. — Она подняла голову. — Мне.
В то мгновение, когда трое мужчин заметили чужеродную черноту ее глаз, Нона рванула одну руку через другую, разрывая железные звенья под своими клинками. Она разбросала сегменты цепи по охранникам и, пробежав оставшиеся пять ярдов, бросилась боком в воздух. Глубже уйдя в это мгновение, Нона повернулась, чтобы проскочить выше и ниже лезвий мечей, тянущихся к ней. Она ударилась о всех троих мужчин спиной, одна рука вытянулась, чтобы вонзить клинки в шею крайнего слева, другая согнулась, чтобы пронзить пах среднего мужчины, ее ноги переплелись с ногами человека справа.
 
Все они упали. Прежде чем они ударились на землю, Нона оторвала клинки от шеи крайнего слева и, согнувшись пополам, ударила правого в голову. Она оборвала крики раненого в пах человека, перерезав ему горло.
Чайник и Клера выбежали из теней в том месте, где коридор переходил в естественный туннель, и обнаружили Нону, сидящую поперек трех тел, тяжело дышащую, кровавые дуги забрызгали исписанные сигилами стены.
— Я думала, мы собираемся... вырубить их, — тихо сказала Клера.
Нона поднялась, ее изнеможение вернулось с удвоенной силой:
— Пошли.
• • •
НОНА СТОРОЖИЛА КОРИДОР, пока Клера и Чайник обыскивали покойников в поисках ключей или чего-нибудь еще полезного. Символы, выгравированные на стенах, притягивали ее взгляд. Нона понятия не имела, какой из сигилов разрушит туннель, но если бы там был хотя бы один дополнительный охранник, было бы трудно не дать им активировать один из сигилов и обрушить крышу. Если бы их была полная казарма, это было бы невозможно.
Чайник раздала метательные звезды, которые она извлекла из тел своих прежних жертв. Нона нашла в казарме кусок веревки, который заменил ремень из цепи. Она заткнула за импровизированный пояс меч ной-гуин и приняла от монахини две звезды.
Клера повела их дальше, нервничая.
— Понятия не имею, как ты меня уговорила, Нона. — Она прижалась к стене и заглянула за угол, прежде чем двинуться дальше к каменной лестнице. — Я имею в виду, я скучала по тебе... но здесь мне было хорошо. Шерзал и лорд Таксис являются...
— ...злобными маньяками, которые залили бы Коридор кровью только для того, чтобы подняться чуть выше своего и без того высокого положения, — закончила за нее Чайник.
— Ну что ж. — Клера мягкими шагами поднялась по лестнице. — Да. — Она остановилась и снова двинулась вперед. — Но очень богатыми.
Нона замыкала шествие, держа в каждой руке по метательной звезде.
Мне нравится твоя подруга. Кеот, казалось, звучал в ее голове громче, чем в последнее время.
Понимание поразило Нону, как иногда бывают моменты ясности, когда все части проблемы на мгновение приходят в какое-то случайное соответствие. Когда я убиваю и впадаю в ярость... твоя хватка на мне становится сильнее.
Только тишина там, где должен был быть Кеот.
А когда я проявляю милосердие или доброту, ты оказываешься на поверхности.
— Нона! — Чайник поманила ее за угол. — Слуги. — Монахиня обняла Нону за плечи, другой рукой обняла Клеру, опираясь на них двоих, а не на раненую ногу. — Я спрячу нас. — Тени поднялись, окутали их, но Нона все еще чувствовала себя видимой, хотя и в густой тени; она знала, что Чайник проделала трюк, который обманет любой случайный и нетренированный глаз, заставив его не видеть ничего, кроме сгущения и мерцания тени. Она спрятала их от обеспокоенных слуг, которые приходили и уходили. Стражей Шерзал было не видно.
Скрытность лучше всего достигается в трансе терпения. Сначала Нона покорила транс ясности, а потом и безмятежность, но она так и не овладела терпением. Она попыталась, однако, сосредоточиться на своей мантре, образе зеленого побега, только что пробившегося сквозь почву и ожидающего роста. Она обнаружила, что усталость помогает. С тяжестью Чайник на плече и холодными тенями, струящимися вокруг, она обрела некоторое терпение и приучила свое дыхание и шаги соответствовать обстановке дворца, приспосабливая их к пространству, создаваемому стоном ветра, отдаленным топотом ног или хлопаньем дверей, звуками, которые каждый день звучали под этой крышей, не отмеченные и неслышимые.