Серая сестра (ЛП)
— Разочарование. — Шерзал сделала вид, что пытается скрыть мнимое разочарование. — И вы пришли к нам в цепях? — Все глаза, кроме Шерзал, упали на запястья Стекла. — У нас будет суд? Как возбуждающе.
Стекло подняла запястья, ладонями вверх, и привлекла внимание толпы к своему лицу:
— Боюсь, суд без инквизиторов невозможен. И было бы упущением с моей стороны не заметить, что Брат Пелтер находится здесь незаконно, вместе с Братьями Селдомом и Димеоном, и сестрой Агикой. Они вошли в королевский дворец без разрешения и должны немедленно удалиться, чтобы ожидать наказания в Башне Исследующих.
На мгновение между бровями Шерзал появились две вертикальные морщинки:
— Не имеет значения. Их проступок прощен.
Стекло держалась прямо, несмотря на пристальное внимание толпы:
— Прощение достойно восхищения в таком благословенном положении, но факт остается фактом: без приглашения никто из них не может находиться под вашей крышей. Как нарушители закона, они не имеют права удерживать меня, и эти цепи, пусть даже серебряные, становятся орудиями похищения.
— Я приглашаю их, — рявкнула Шерзал, и ярость, обычно таившаяся под ее кожей, внезапно явилась на свет. — Все они — желанные гости. Суд состоится в полночь.
Какой-то человек прошел мимо Стекла, на ходу подтолкнув ее, его одежда была величественной, но за ней кружилось слабое зловоние.
— Суд будет чем-то успокаивающим желудки после банкета и перед танцами. — Лорд Туран Таксис подошел к Шерзал и низко поклонился. — Приношу свои извинения, достопочтенная Шерзал, за то, что вернулся в спешке и беспорядке, но я услышал, что прибыла новая гостья и я должен ее приветствовать. — Он повернулся, чтобы направить пламя своего добродушия на Стекло. — Я рад видеть вас здесь, настоятельница. Или, может быть, теперь это просто «пленница»? — Огромная ухмылка. Он похлопал себя по объемистому животу под одеждой. — Я занимался тем делом, которое мы обсуждали по дороге в Истину, если вы помните. — Маленькое серое пятно грязи на обитом мехом снежного льва воротнике Турана привлекло внимание Стекла.
Шерзал хлопнула в ладоши, внезапно посерьезнев:
— Довольно. Инквизитор Пелтер, уведите заключенную и сообщите судьям, что заседание будет в полночь.
Стекло обнаружила, что ее торопливо тащат назад сквозь толпу гостей Шерзал. На этот раз она не смотрела на их лица и не обращала внимания на насмешки. Туран Таксис поспешил к ним оттуда, где держали Нону. Стекло знала запах, который он принес. Грязь и дерьмо. Но не только. Это был запах, знакомый ей с тех времен, когда она находилась под Сладким Милосердием в ночь перед очередным испытанием. Запах глубоких мест. Отшельник или келья в пещерах глубоко под землей. Неужели ной-гуин доставила Нону в темницу Шерзал? Стекло знала, что сестра императора была безрассудна, но не настолько, чтобы позволить Турану Таксису пренебречь приказом императора в ее собственном дворце. Крусикэл запретил Таксисам преследовать Нону, ради мести или справедливости. Он подписал такой суровый приказ после того, как Раймел нарушил первое заявление. Все, кто будет причастен к дальнейшему нарушению, могут быть казнены без суда и следствия.
Стекло была уверена, что ной-гуин отведет Нону в Тетрагод. Значит, если Туран собирается поиздеваться над своей добычей, она там. Пожалуй, в империи не было места, столь далекого от глаз императора. Крусикэл, вероятно, даже не знает, где сейчас находится Тетрагод. Он редко оставался надолго без движения: ассасины никогда не проводили на одном месте больше четырех лет и почти ничего не брали с собой, стирая все свидетельства существования Тетрагода. Согласно слухам, они забирали только свое богатство: алмазы исключительного качества, корабль-сердце и Книгу Теней — список клиентов и целей, которой насчитывал более шестисот лет. Ной-гуин и бессветные уходили один за другим, собираясь в каком-нибудь новом месте с самой экстравагантной осторожностью.
— Быстрее! — рявкнул Пелтер, и Сэра подтолкнула Стекло, чтобы та шла дальше.
Настоятельница подняла голову. Они находились далеко от больших залов, в длинном коридоре, вдоль которого располагались комнаты для слуг гостей. Она остановилась. Остальные прошли пару шагов, прежде чем Пелтер обернулся:
— Чего вы ждете? — Таким тоном учительница могла бы говорить с опоздавшей послушницей.
Стекло нахмурилась.
— Бывает такое чувство... когда ты знаешь, что что-то есть. Ты абсолютно точно это знаешь, и все же, хотя у тебя есть всевозможные признаки, подразумевающие, что это есть, у тебе нет ничего, что абсолютно точно это доказывает. Вроде дела, построенного на случайностях. Или следующая ступенька в темном подвале после того, как ты пройдешь точку, где можно увидеть, куда ты ставишь ноги. Такое чувство иногда возникает в трудных ситуациях, ты испытываешь кризис сомнения и веры. Ты спускаешься вниз, нащупывая следующую ступеньку, проходишь точку, где ты мог отступить и все еще не споткнуться, и продолжаешь идти, веря и надеясь, что не сломаешь себе шею в черном месте под землей. — Стекло подняла ногу для следующего шага. — Меня только что охватило такое чувство. Вот почему я ждала.
38
НОНА СТРЕМИТЕЛЬНО НЕСЛАСЬ сквозь пустую темноту. Она не знала точно, как долго падала и откуда. Все, что она знала, была ужасная уверенность, что она вот-вот ударится обо что-то твердое со скоростью, которая разнесет ее на кусочки.
Удар, когда он наконец последовал, заставил ее открыть глаза, которые, как она думала, уже были открыты. Она обнаружила, что смотрит на стену всего в нескольких дюймах от своего лица, вся ее скорость падения остановилась и осталась только инерция, которая рванула ее вперед и ударила головой о каменную кладку.
— Клянусь кровью! — Проклятие слабо вырвалось из пересохшего горла. Ее глаза болели, и мир, казалось, был в огне.
Кеот?
Ты вернулась. В его голосе не было удивления. Она оставила тебе сообщение.
Нона оторвалась от стены и потерла лоб липкими от крови пальцами. Царапины покрывали поверхность каменного блока прямо перед ней. Медленно ее глаза сфокусировались, царапины сложились в буквы, а буквы — в слова.
Они рвутся внутрь. Ты приняла красное лекарство. Ты все еще больна. Я иду.
Нона услышала далекий стук. На самом деле, не такой уж и далекий. Молотки или топоры бьют по двери в конце коридора.
Почему бы им просто не...
Монахиня заклинила замок, чтобы они не вернулись. Их там очень много.
Нона попыталась встать, но не смогла, ее мышцы были слишком слабы и полны боли, чтобы поднять ее с земли. Она упала назад, одно из худших ругательств Клеры вырвалось сквозь стиснутые зубы.
Наручники на ее лодыжках и правом запястье остались на месте, ошейник по-прежнему был застегнут на шее. Казалось, она находится прямо в своей камере. Перекатившись, она увидела распростертые останки ной-гуин. Она с трудом дотащилась до двери камеры и посмотрела в дальний конец коридора. Первые щепки начали отделяться от дерева вокруг замка. Дверь долго не выдержит.
Нона посмотрела на деревянную дверь в свою собственную камеру, толщиной в два дюйма. Она заставила дефект-клинки появиться вокруг пальцев ее свободной руки. Одним ударом она отрезала изогнутую щепку дерева. Потом еще три. Собрав всю свою силу — мускулы обиженно закричали, — она ударила под более крутым углом, и отрезала узкий треугольник в несколько футов длиной, затем второй кусок. Задыхаясь от усилий, она затолкала стружку и куски дерева в плащ ной-гуин и поползла к слабеющей двери в конце коридора.
Яркий полумесяц топора приветствовал появление Ноны у двери. Потом оружие исчезло, и на дверь обрушилось еще больше ударов. Ноне потребовалось несколько мгновений, чтобы вонзить свои клинки в куски дерева, которые она притащила с собой, разделяя их на более мелкие кусочки. Используя стену в качестве опоры, она потянулась к горевшей над ней свече, от которой осталось всего полдюйма. Она зажгла щепки и держала плащ над огнем, пока он не занялся. Положив все куски дерева друг против друга на пылающий материал, она отступила. От двери откололось еще больше щепок. Бессветные, находившиеся снаружи, уже должны были почувствовать дым.