Серая сестра (ЛП)

— Я говорю тебе это, Нона, потому что впереди у всех нас трудные времена, и я хочу, чтобы ты верила в то, чему мы тебя здесь научили. То, чему я тебя научила. Когда в твоих руках сила, возникает искушение наброситься на то, что выглядит как несправедливость. И наши правила — это все, что у нас есть, чтобы не дать нам наброситься, потому что у каждого есть свое чувство справедливости. Сражения лучше вести внутри системы, даже когда она кажется сломанной. — Настоятельница вздохнула. — Ты молода, и я тебе надоела. Уходи. Но не забывай, что я тебе сказала.
Нона убежала, как ей было велено, но ее преследовала не скука, а множество забот, непривычных к такой молодой добыче.
• • •
— ГОТОВЫ? — ВСЕ ЧЕТВЕРО стояли вокруг колодца в прачечной. Теперь это был самый безопасный путь в пещеры. Поездки на седьмой день в Истину были приостановлены, чтобы инквизиция могла поближе понаблюдать за монастырем и его обитателями. У Брата Пелтера теперь было восемь наблюдателей — из Башни Исследующих прибыли еще двое.
— Готова. — Ара держала фонарь.
— Готова. — Джула заглянула в колодец.
— Для Гессы. — Рули кивнула.
— Для справедливости. Я собираюсь вернуть Сладкому Милосердию его корабль-сердце. Я собираюсь убить Йишт. И Шерзал заплатит кровью за свои преступления. — Три невозможные вещи, но всего несколько дней назад казалось невозможным пройти Серое испытание. Настоятельница предостерегла Нону насчет неудач, но в то же время советовала верить.
Нона перелезла через ограду и стала спускаться по веревке. Сейчас было невозможно пробраться невидимыми через колонны, но колодец доставил их туда, куда они хотели попасть — и гораздо быстрее. Они перестали притворяться, что уважают эдикт настоятельницы, запрещающий поиски под монастырем. Даже Джула не моргнула. Для Гессы.
Через некоторое время все четверо с мокрыми ногами стояли у края бассейна в подземелье под аркадой послушниц.
— Святые зубы! — Джула закрыла лицо руками. — Здесь воняет!
— Галлон сока водорослей. — Рули пошла за пустой бутылью, которую Нона не вернула на поверхность, и поставила ее рядом с бассейном.
— Пошли! — Джула взяла фонарь и пошла впереди.
Хотя расстояние от аркады послушниц до купола Предка не превышало ста ярдов, они почти час пробирались через извилистые переходы и узкие лазы, пока Джула не остановила их.
— Все, я привела нас туда, куда ты мне сказала. Но если корабль-сердце находилось под задней стеной купола... мы хотим подняться туда. Это должно быть недалеко. — Она указала на расщелину в потолке туннеля, в трех ярдах над их головами, окаймленную сталактитами.
— Тяжелый бросок. — Ара нахмурилась. Она вытащила из-за спины крюк и покрутила им вокруг руки. — Лучше надеется, что наверху есть хороший край. — Она ускорила вращение и, кряхтя от усилия, отпустила. Железный крюк полетел вертикально вверх, волоча за собой веревку. Мгновение спустя послушницы отскочили назад, когда он снова загремел вниз из расщелине.
Каждая из них по очереди сделала тридцать бросков, и ни разу крюк не зацепился даже за выступ, который выдержал бы его вес.
— Наверное, гладко. Покрыто травертином. — Рули сделала еще один бросок и отступила, давая крюку упасть.
— Нам нужно вернуться. Мы можем попробовать еще раз через семь дней, — сказала Джула. — Масло на исходе.
Кража масла была еще одним делом, которое стало намного сложнее с тех пор, как инквизиция затянула петлю. Наблюдатели не только наблюдали, но и пристально изучали все монастырские гроссбухи, как будто монахиня могла продать припасы, чтобы наполнить карманы рясы серебром.
— Мы можем попробовать еще пару раз. — Ара потянулась к крюку. Нона бросила на нее благодарный взгляд.
— Нет, если только ты не хочешь попытаться найти дорогу обратно в темноте. — Джула подняла фонарь. — В следующий раз мы придем быстрее. Теперь мы знаем дорогу.
Нона подняла голову и, закусив губу, посмотрела сначала на одну стену, потом на другую. Стены стояли слишком далеко друг от друга, чтобы одновременно коснуться обоих, не говоря уже о том, чтобы взбираться, упираясь в них ногами. Расстояние до расщелины было слишком велико, чтобы прыгать, даже если бы Дарла была там, а Нона стояла у нее на плечах.
 
— Дай-ка я попробую... — Нона попятилась к левой стене, а потом бросилась к правой, подпрыгнув так высоко, как только могла. Когда ее руки ударились о скалу, дефект-клинки, выскочившие из пальцев, погрузились в камень.
Остальная ее часть врезалась в стену, ноги болтались где-то в ярде над усыпанным камнями полом.
— Впечатляет, — сказала Ара совершенно равнодушным голосом. — Теперь ты застряла?
— Возможно, я сломала оба колена, — прошипела Нона. Конечно, им обоим было больно. Очень.
— Помочь тебе спуститься? — спросила Рули, не в силах подавить ухмылку.
Нона проигнорировала ее; вместо ответа она сгорбилась и поднимала ноги вверх по стене, пока вся она не оказалась под своими руками. Если когти выскользнут, она упадет с высоты в десять футов, и ее голова и плечи ударятся о землю первыми.
Оттолкнувшись ногами, она потянулась вверх и снова бросила себя, на этот раз назад, освободив когти. Летя к противоположной стене, она повернулась и сумела снова вонзить в нее свои клинки. На этот раз, прежде чем ее тело врезалось в стену, она уперлась ногами. Она поднялась почти на ярд.
На пятом прыжке, чувствуя, как горит каждый мускул, Нона ухватилась за край расщелины в крыше туннеля и, раскачиваясь, повисла под ней на своих клинках.
Джула зааплодировала.
— Конечно, теперь ты действительно застряла, — заметила Ара.
Нона дернула ногами.
Знаешь, она права. Кеот пробежал по ее волосам.
Нона нахмурилась. Воздух вырывался из нее короткими выдохами. Ей было не от чего оттолкнуться. Она отпустила один из наборов своих клинков и повисла на одной руке. Три послушницы внизу поспешили под нее, чтобы попытаться ее поймать. Рыча, Нона размахнулась, рванулась вверх и умудрилась вонзить свои клинки на шесть дюймов выше. Сделав несколько глубоких вдохов, она повторила то же самое другой рукой. Медленно, постепенно она забралась в расщелину. Трижды она висела, всхлипывая от боли, ее руки слабели с каждым мгновением, готовые отпустить, но в темноте она видела Йишт, глазами Гессы, Йишт, которая нависла над изломанным телом Гессы с ножом в руке. «Я не склонна к жестокости, ребенок, — повторяла женщина, — но ты проникла в мой разум, а подобное нарушение не может остаться без ответа». Откуда-то приходила сила, и Нона лезла дальше.
Как только Нона полностью оказалась в расщелине и смогла опереться на обе стены ногами, карабкаться стало легче, или было бы, если бы не слабость ее дрожащих рук. Через несколько минут она выбралась на ровную землю и легла, тяжело дыша.
— Как ты собираешься там что-то увидеть? — крикнула Ара.
— У нас нет времени на то, чтобы забраться наверх, даже если мы сумеем забросить к тебе веревку. — Голос Джулы.
— Мне не нужен фонарь, — крикнула Нона. — Дайте мне минуту или две, чтобы я все ощупала.
— Ощупала? — Рули, недоверчиво.
— Это слишком опасно, — крикнула Джула. — Ты сломаешь лодыжку. Или, возможно, провалишься в какую-нибудь дыру!
— Одну минуту! — крикнула Нона.
А теперь сделай это.
Что?
Заставь меня увидеть, как ты это делал, когда боялся.
Я — Кеот! Я не знаю, что такое страх!
Как скажешь. Заставь меня увидеть. Нона подтолкнула Кеота к своим глазам. Какое-то мгновение он сопротивлялся, а потом, возможно из любопытства, влился в них. От боли у нее перехватило дыхание, по лицу потекли слезы. В первый раз она не заметила боли: страх холотура не оставлял места для остальных подобных эмоций.
Скалы тут же загорелись, как угли в глубине костра. Нона посмотрела на свои руки и обнаружила, что они совершенно черные, и ее ряса почти такая же темная, с оттенками темно-серого тут и там. Проделанный водой проход, в который она забралась, вел в двух направлениях. Она выбрала лучшее и поползла по туннелю. Через двадцать ярдов она стояла там, где умерла Гесса, у подножия шахты, которую Йишт выкопала в направлении хранилища корабль-сердца.