Три ночи с повесой

Эмилия с Мередит как-то странно переглянулись.
— Ей-богу, я ничего не придумала, все так и есть, — зачастила Лили. — Джулиан оставил мне письмо — хотите, покажу?
— Не нужно, дорогая, мы тебе верим. — Эмилия успокаивающим жестом погладила Лили по руке. — Мы в курсе.
— Выходит, вы обе знаете?!
Мередит сочувственно кивнула.
— Да, дорогая. Мужья все нам рассказали. Но мистер Беллами взял с нас слово, что мы будем молчать. Наверное, не хотел, чтобы вы волновались. Или расстроились, если их затея обернется неудачей.
  
Лили онемела от злости и возмущения. Выходит, все всё знали — и молчали?! Ее собственный муж, подруги, их мужья — подлые предатели!
Будто догадавшись, какие чувства кипят у нее в душе, Эмилия, схватив Лили за руку, втащила в гостиную и усадила в кресло.
— Зря ты так перепугалась, — сочувственно пробормотала она. — Сейчас я тебе все объясню. Мистер Беллами смог наконец напасть на след тех двоих, кто убил нашего дорогого Лео. Они почти полгода сидели в тюрьме, и как раз сегодня их должны отпустить на свободу. Наши мужья собираются привезти их в Лондон и выдвинуть против обоих обвинение в убийстве. Так что, как видишь, никакой опасности нет.
— Но… это же бессмыслица. — Лили потрясла головой.
Если никакой опасности нет, тогда почему Джулиан оставил ей письмо на случай, если ему не суждено вернуться? По его словам, еще вчера он получил подтверждение тому, что его жизнь — и ее тоже — под угрозой.
Лили, судорожно вздохнув, вцепилась в руку подруги.
— Я верю тебе. Вернее, верю, что еще вчера утром их план состоял именно в этом. Но с тех пор кое-что изменилось. Именно поэтому Джулиан написал это письмо. Но он упоминал не только об убийцах Лео, но и о каком-то неведомом враге, который охотится за ним. Он даже сказал, что, возможно, не вернется… Поэтому я считаю, что наши мужья попали в беду. Мы просто обязаны что-то сделать. Вам известно, куда они поехали?
Эмилия с Мередит переглянулись.
— Леди Лили, — наконец решилась Мередит, — я понимаю, как вы волнуетесь. Но даже если опасность действительно существует, то, уверяю вас, наши мужья способны справиться с этим лучше, чем большинство мужчин.
Лили нетерпеливо отмахнулась.
— Вы говорите, они рассчитывают перехватить их у ворот тюрьмы… Сколько в Англии тюрем? — Она принялась загибать пальцы. — …и сколько в одном только Лондоне? Хотя нет, лондонские тюрьмы можно исключить. Будь она в Лондоне, для чего им ехать верхом? Должно быть, она где-то за городом.
— Лили, дорогая… — Эмилия, тронув Лили за руку, терпеливо ждала, пока та обратит на нее внимание.
Лили с досадой отдернула руку.
— Знаю, что ты собираешься сказать. Что наши мужья держат все под контролем, и что мы будем только путаться у них под ногами. Но вы ошибаетесь. Джулиан ни за что не оставил бы мне это письмо, если бы его жизни ничто не угрожало. — Она судорожно вздохнула. — Ну что ж, либо вы помогаете мне, либо ступайте домой. Я все сделаю сама.
Мередит тяжело вздохнула.
— Рис не сказал, куда они едут. Обмолвился только, что куда-то за город.
— Боюсь, мне известно не больше, чем Мередит, — пробормотала Эмилия.
— Нам нужен список всех тюрем поблизости от Лондона, — объявила Лили.
— Но чем это нам поможет? — вмешалась Эмилия. — Не можем же мы отправиться во все тюрьмы одновременно?
Лили понурилась. На глаза навернулись слезы. Но что толку плакать?
Внезапно ее внимание привлекла вспышка чего-то ало-синего в углу комнаты. Она резко обернулась — Тартюф, взмахивая крыльями, кругами летал по комнате. Похоже, попугай вознамерился присесть на люстру.
— Чертова птица! — устало выругалась она. — Как ты выбрался из клетки?
— Попугай! — Эмилия восторженно захлопала. — Это твой?
Лили угрюмо кивнула.
— Какой красивый! — завистливо вздохнула Мередит. — Похоже, бедняжка не меньше твоего переживает из-за отъезда мистера Беллами. Недаром он постоянно выкрикивает его имя. — «О, Джулиан! О, Джулиан!» — Мередит захихикала. — О, опять! «Виновен, виновен». Интересно, о чем это он?
— Попугай раньше принадлежал какому-то адвокату, — объяснила Лили. — И да, ты права, он обожает повторять имя Джулиана.
Что-то вдруг будто вспыхнуло у нее в мозгу, какое-то неясное воспоминание. Лили нахмурилась. Строчка! Строчка из письма Джулиана.
 «Я ведь ублюдок, негодяй и, как ты недавно изящно выразилась, законченный осел. Кого хочешь спроси — каждый тебе подтвердит, даже чертов попугай». 
Интересно, что же может попугай знать о ее муже? Что он виновен? Это уж точно, хмыкнула про себя Лили.
— Сиди смирно, — осторожно попятившись назад, предупредила она попугая. Толкнув спиной дверь, Лили вывалилась в коридор. И наткнулась на двух дюжих лакеев, стоявших за дверью ее гостиной.
— Ты… — Она повелительно ткнула пальцем в первого. — Принеси бумагу и перо. А ты… — Она перевела глаза на второго: — Беги на кухню и вели кухарке дать тарелку сушеных фруктов и орехов. И живо назад. Все поняли?
Лакеи с топотом ринулись выполнять приказание, а Лили вернулась в гостиную. Конечно, идея была почти безумной… но другой не было.
— Эмилия, — вернувшись, пробормотала она, ни на секунду не выпуская из виду пернатого пройдоху, — конечно, ты герцогиня, но я все-таки попрошу тебя выполнить одну просьбу.
— Что ты имеешь в виду?
На пороге гостиной возник лакей с пером и бумагой — Лили взмахом руки велела ему отдать их Эмилии.
— Я вынуждена попросить тебя писать под диктовку попугая.
— Во сколько их должны освободить? — спросил Эшворт.
С трудом вытащив ноги из слишком узких стремян, Джулиан вскарабкался на невысокую гряду и уставился на Темзу. Почти на середине реки покачивалась на волнах стоявшая на якоре барка, служившая плавучей тюрьмой — обросший мхом, подгнивший остов корабля, жалкий скелет некогда быстроходного судна. Теперь в его трюме держали воров и убийц, а место матросов заняли надзиратели.
— После окончания дневных работ, — буркнул он. — Насколько мне известно, в это время года они обычно заканчиваются около четырех.
Между берегом и баркой сновали лодки — только так заключенные, весь день трудившиеся в Вулвич-Уоррен, на крупнейшем в стране оружейном заводе, могли вернуться в свои камеры. К югу от того места, где они стояли, прямо из болота вырастала толстая стена, окружавшая Вулвич со всех сторон — а за нею копошился огромный людской муравейник, обслуживавший арсенал, верфи, оружейные и пороховые склады, и одному Богу известно, что еще.
— В четыре часа? — Морланд извлек из жилетного кармашка часы. — А сейчас нет и двенадцати. Стало быть, у нас полно времени. Давайте отыщем какой-нибудь постоялый двор и перекусим на скорую руку.
Они выехали из Лондона еще до рассвета и двинулись к тому месту, где воды Темзы впадают в море. Едва из-за горизонта встало солнце, как вдали показались мрачные очертания Вулвича, а чуть позже — покачивающаяся на воде флотилия барж. Отыскав трактир, они оставили там лошадей, а сами отправились на разведку.
— Предлагаю еще раз обсудить наш план, — предложил Джулиан.
— Еще раз? — Эшворт со стоном схватился за голову.
— Не думаю, что нас ждут какие-то особые сложности, — вмешался герцог. — Входим в Уоррен. Находим наших голубчиков. Объясняем офицеру, в чем дело, и увозим их с собой. Потом я приказываю отправить их под конвоем в Ньюгейт, еду туда и предъявляю обоим обвинение в убийстве. Все.
— Нет, не все, — заявил Джулиан. — План изменился.
— В самом деле? — встрепенулся Эшворт. — Это еще почему?
  
— Сначала пробираемся на оружейный завод. Ждем, когда обоих освободят. Я отправляюсь за ними и спустя какое-то время арестую их. Сам. — Не глядя на остолбеневших приятелей, Джулиан извлек из седельной сумки пистолет, рог с порохом и мешочек с дробью.
— Возьмешь их под арест? Но почему?
— Потому что мне нужно выяснить, кто их нанял.