Три ночи с повесой

Не сейчас. Только не сейчас.
Сначала Джулиан вернулся к Мейфэру, неторопливо обошел весь квартал, примыкающий к особняку, где давали бал, но этот раз он старался держаться в тени. И опять никого.
Спустя какое-то время Джулиан вновь оказался на том же самом углу — целый и невредимый.
Подумав немного, он двинулся дальше. Мимо усталых шлюх, все еще бродивших по Ковент-Гарден, мимо пропахших джином питейных заведений в окрестностях Сент-Джайлса, пока наконец не оказался на Стрэнде. Джулиан бродил по улицам, куда при обычных обстоятельствах ему бы и в голову не пришло сунуться, тем более ночью. Но сейчас он кружил по ним, давая возможность неизвестному врагу нанести удар. Или — если он ошибся насчет врагов — просто искушая судьбу.
  
Медленно тянулись часы. Ноги в тонких башмаках промокли и отчаянно ныли от усталости. Но Джулиан продолжал упрямо бродить по городу.
Лили с Морландом с самого начала твердили, что смерть Лео — всего лишь несчастная, бессмысленная случайность. Неужели они были правы? Или появление Лили испугало убийцу и помешало ему нанести удар? Правда, существовала и другая возможность… что никакого врага не было и все это не более чем плод его воображения.
Джулиан вдруг поймал себя на том, что ему чертовски хочется в это поверить!
Однако ступив на выбранную однажды дорогу, он вынужден пройти по ней до конца. Петляя по узким улочкам, Джулиан даже не заметил, как оказался в Уайтчепеле — ноги сами привели его в переулок, где убили Лео. Он и раньше частенько наведывался сюда.
В воздухе висел смрад — пахло гнильем и тухлой рыбой.
Джулиан, очнувшись, поднял голову, огляделся и решил покинуть это место.
Джулиан повернул на север и направился к Спитафилду. Он шел навстречу людскому потоку — бедный люд, выбравшись из своих лачуг, торопился на работу, в более благополучные кварталы.
В воздухе, словно приветствуя его, плыл звон колоколов — звонили на колокольне церкви Крайстчерч. Добро пожаловать домой, слышалось Джулиану. Он невольно улыбнулся — первые девять лет своей жизни он засыпал и просыпался под этот звон.
Поколебавшись, он вошел в церковь — впервые за последние двадцать лет, наверное. Шла утренняя служба, и Джулиан сел на заднюю скамью, чтобы не мешать молящимся. Он окинул взглядом сводчатые ниши в стене и мысленно перенесся в прошлое. Много лет назад, благоговейно любуясь на эти арки и изящные белые колонны, он свято верил, что это самое огромное, самое величественное здание в мире.
Чувствуя на себе строгие взгляды святых, Джулиан позволил себе немного поразмыслить.
Как и следовало ожидать, мысли его устремились к Лили. Возможно, ему так и не суждено узнать, кто убил Лео. Зато теперь он точно знал, что Лили любит его. И это делало его самым счастливым человеком в всей Англии, а может, и в мире. И тут он вдруг вспомнил, как она поставила ему ультиматум, и сразу помрачнел. Он уже не раз успел убедиться, что силы воли ей не занимать. Оставалось только надеяться, что любовь окажется сильнее обиды.
Джулиан сам не заметил, как принялся размышлять, что от него потребуется, если он решит все-таки навсегда связать свою жизнь с этой женщиной. Не просто провести с ней ночь, а сделать ее своей навсегда.
Для начала, видимо, придется совершить самоубийство, усмехнулся он. Мистеру Джеймсу Беллу предстоит в скором времени распрощаться с жизнью, а ему — с возможностью и дальше заниматься своим бизнесом. Леди, занимающей такое положение в обществе, как Лили, не пристало быть женой торговца. Джулиану внезапно стало грустно. Он столько лет трудился, и вот так, в одночасье, все бросить… А как же его служащие, спохватился он. Что будет с ними и их семьями — ведь их благополучие зависит от него. В отличие от других хозяев Джулиан всегда был щедр, и жалованья его рабочим с лихвой хватало для безбедной жизни. Он сильно сомневался, что все останется по-прежнему, когда его фабрики перейдут в другие руки.
Но ведь сейчас речь идет не только о его бизнесе…
Чтобы быть с Лили, ему придется действительно быть с Лили. Войти в ее мир — вернее, остаться в нем навсегда. Прощай, холостяцкая вольница. Придется вести себя безупречно — значит, конец веселым застольям и попойкам с приятелями в клубе, конец диким выходкам и да, и любовным affaires тоже конец — впрочем, это он как-нибудь переживет. Он искал не наслаждения, а мести. Господи, как это мерзко! Джулиана даже передернуло от отвращения к самому себе.
Проклятие! Он недостоин ее.
И как смириться с тем, что убийство Лео навсегда останется тайной? Он не сможет отомстить за смерть друга, никогда не узнает, кого же на самом деле хотели убить, его или Лео. А значит, будет вечно мучиться угрызениями совести. И страхом — что в один прекрасный день столкнется с кем-то, кто узнает его и расскажет обо всем Лили.
Чем ему придется пожертвовать, если он решит все-таки остаться с Лили? Своим бизнесом, своими принципами, своим состоянием, своей личностью, преданностью Лео, совестью, наконец.
Все правильно. Выбора действительно нет.
Поднявшись на ноги, Джулиан склонил голову, прочитал короткую молитву и направился к выходу. Уже возле самых дверей он обернулся, попросил у Бога прощения за то, что собирался сделать, и вышел из церкви.
Гостиная Лили больше смахивала на библиотеку — все свободное пространство здесь занимали книжные шкафы.
После смерти брата она провела тут немало бессонных ночей, приводя библиотеку в порядок. Старалась как-то убить время, пока мучилась бессонницей.
Вчера вечером, после того как Джулиан с такой жестокостью оставил ее рыдать на крыльце, Лили поднялась наверх, вытащила все книги с полок и распихала их в сундуки. И, как ни странно, вдруг почувствовала облегчение. А на рассвете к ней пришло решение. Она много месяцев оплакивала брата. Все, конец трауру.
Вернувшись в свою комнату, Лили наскоро позавтракала. Потом позвала горничную и с ее помощью переоделась в нежно-розовое платье, украсив шею ниткой жемчуга. Пока горничная возилась с прической, Лили с горечью разглядывала в зеркале свое отражение. Усталые, обведенные красными кругами глаза на бледном, осунувшемся лице… Господи, неужели это она? Настоящее привидение, ужаснулась Лили. С этим нужно что-то делать.
Отослав горничную, она принялась думать, чем заняться. Можно, конечно, поехать с визитами — это было первое, что пришло в голову. Но к кому? Эмилия тут же пристанет с расспросами, а у Лили не было ни малейшего желания обсуждать, что произошло между нею и Джулианом. Что же до остальных… Наверное, стоит выждать и посмотреть, что станут говорить о вчерашнем скандале. Конечно, Лили не слишком это заботило… но, с другой стороны, если поползут сплетни, всегда лучше заранее знать, чего ждать.
Может, проехаться по магазинам? Что может лучше успокоить нервы, чем покупка какой-нибудь очаровательной и абсолютно ненужной вещицы? Еще лучше нескольких. Но хотя ей было известно, что многие дамы успешно пользуются этим способом, чтобы поднять себе настроение, ей самой он почему-то никогда не помогал.
Прогулка. Замечательная мысль! Возможно, это поможет отвлечься. Долгая прогулка вдоль Серпентайна именно то, что надо. Кстати, можно прихватить с собой Холдинг. Экономка наверняка придет в восторг. Еще бы, такая возможность похвастаться новым зимним плащом.
— О! Этот плащ! — Лили зашмыгала носом, вспомнив роскошный плащ, который Джулиан преподнес экономке.
Как это похоже на него! Джулиан всегда такой — легкомысленный и в то же время заботливый. — Даже у Холлинг есть плащ, который будет напоминать ей о нем, а у меня? Два испорченных платья и моя нетронутая девственность!
  
Что-то яркое метнулось в сторону. Лили обернулась.
— Прости, Тартюф. Я не хотела тебя напугать. — Подойдя к клетке, она просунула палец между прутьями. Попугай ущипнул ее, словно предлагая поиграть. — Ты прав. Нельзя сказать, что он ничего мне не оставил.
Птица не успокаивалась. Попугай метался по клетке, крича и хлопая от возбуждения крыльями. Вероятно, что-то случилось внизу, решила Лили.