Три ночи с повесой

Именно такой муж ей и нужен, думал наблюдавший за ними Джулиан. Он станет надежной опорой, подарит ей детей — и вдобавок будет вечно благодарить судьбу и собственную неуклюжесть, позволившую ему заполучить руку такой красавицы. Денни, может, звезд с неба и не хватал, но был приветлив, учтив, простодушен и любим всеми.
Возможно, поэтому Джулиан мало кого презирал так, как Дентона.
  
Только невероятным усилием ему удалось взять себя в руки. Джулиан еще раз напомнил себе, что этот вечер по праву принадлежит Лили. Она будет блистать, а он… он, наконец, отыщет ответ на тот вопрос, который вот уже много месяцев не дает ему покоя.
Джулиан двинулся в соседнюю комнату — он там заметил поднос с пуншем и взял один бокал. Он, конечно, предпочел бы что-нибудь покрепче, но знал, что нынешним вечером ему, как никогда, понадобится ясная голова.
Когда Джулиан вернулся в бальный зал, его встретили первые звуки вальса. Пары одна за другой выходили на середину, занимая свои места.
К удивлению Джулиана, Лили среди них не оказалось.
— Разве этот танец не оставлен за Морландом? Куда, к дьяволу, он подевался?
Лили, с трудом подавив желание дать ему хорошего пинка, вежливо улыбнулась.
— И вам тоже добрый вечер, мистер Беллами. Вы сегодня великолепно выглядите. Впрочем, как обычно.
— Где герцог, черт бы его подрал?! — понизив голос, прорычал Джулиан.
— Повез Эмилию домой. — Пытаясь предупредить взрыв возмущения. Лили поспешно добавила: — Я сама попросила их уехать. Они нервничали — боялись надолго оставлять Клодию одну. И я их вполне понимаю.
Если честно, едва увидев список своих кавалеров, Лили тут же написала Эмилии. И они вместе придумали благовидный предлог, чтобы Эмилия с герцогом могли уехать еще до начала танцев. Если бы Эмилия отказалась ей помочь, Лили пришлось бы подсыпать герцогу снотворное. И все потому, что она твердо решила, что вальс будет танцевать с Джулианом.
— Как они могли бросить тебя одну?! — кипятился Джулиан.
— Но ведь я не одна. Я с тобой, — уговаривала его Лили. — И если хочешь, я оставлю этот танец за тобой. — Она с улыбкой протянула ему руку.
Джулиану ничего не оставалось, как выкинуть белый флаг.
— Разве я могу отказаться?
Ей бы радоваться, но Лили не чувствовала ничего, кроме свинцовой усталости. Она и раньше, еще до болезни, находила подобные мероприятия ужасно утомительными.
В результате к тому времени, как Джулиан закружил ее в вальсе, Лили хотелось уронить голову ему на плечо и умолять, чтобы он отвез ее домой. Удерживало ее лишь одно. Лили знала, что спустя много лет она будет вспоминать этот бал и кусать локти, что танцевала со всеми, кроме Джулиана. Ни за что, подумала Лили. Этот вечер принадлежит им, только им двоим.
Они закружились в вальсе.
— Ты как-то странно на меня смотришь, — поежившись, пробормотала Лили.
— В самом деле?
— Ну да… — кивнула Лили. — Так сурово. Расслабься, Джулиан. Это ведь бал.
— Я помню. Послушай, Лили, честное слово, это не злость, а… благоговение. Ты сегодня такая красивая, что… мне даже не верится, что все это не сон. Как будто самые смелые мечты вдруг стали реальностью, и я в такой растерянности, что даже не знаю, как быть. — Взгляд Джулиана потемнел. В его словах было столько искренности, что Лили сразу поверила. — И еще я чертовски горд, что танцую с тобой.
Лили отвернулась, боясь расплакаться. А Джулиан, похоже, даже не догадывался, как на нее подействовали его слова.
Сморгнув подступившие к глазам слезы, Лили улыбнулась. Со стороны казалось, что они ведут непринужденную светскую беседу.
— Сказать по правде, я сама ужасно горжусь тем, что танцую вальс. Будем надеяться, что никто не проболтается об этом тетушке Беатрис.
— Пусть тетушка Беатрис со своей строгой моралью и представлениями о приличиях катится знаешь куда? — злобно буркнул Джулиан. — И пусть только попробует испортить мне удовольствие.
Его взгляд обежал бальный зал.
— Я часто думал, каким будет мое прощание с лондонским светом, но ничего лучшего и желать не мог. Потрясающий успех! Все смотрят на нас, Лили. Вернее, на тебя. Жаль, что ты смотришь на мои губы и не видишь, какая зависть написана на их лицах.
Сама Лили жалела только о том, что Джулиан говорит о своем отъезде, как о деле решенном.
— Ты уверен, что это зависть? — поинтересовалась она. В одном Джулиан был прав — все взгляды в этот момент были направлены на них. Однако сама Лили сильно сомневалась, что дело тут в зависти. Сказать по правде, ей казалось, что в этих взглядах сквозит откровенное восхищение.
— О да, конечно. Самая настоящая зависть. Восторг перед твоей красотой и презрение ко мне. — По губам Джулиана скользнула легкая ироничная усмешка.
— Сомневаюсь, что кто-то из них об этом думает, — усмехнулась она.
Какое-то время оба молчали.
— Ты довольна сегодняшним вечером? — наконец осторожно спросил Джулиан.
— Да… наверное. Я сделала, как ты хотел, Джулиан — танцевала со всеми джентльменами из твоего списка — и еще с несколькими сверх него.
— Отлично. Надеюсь, среди них есть хоть один, который понравился тебе больше других?
— Да.
— Можно узнать, как его имя? — На скулах Джулиана заходили желваки.
— Не уверена, что знаю, как его зовут, — уклончиво ответила Лили.
— В самом деле? Ну, тогда, может, попробуешь описать его? Я хорошо знаком со всеми присутствующими.
Лили спрятала улыбку. Неужели он не догадывается?
— Ладно, — кивнула она. — Высокий. Великолепно одет — в черный сюртук и… — взгляд Лили устремился вниз, — и черные панталоны. Что же до внешности… — Она окинула взглядом его лицо. — Черные как вороново крыло волосы, слегка вьются на концах. Глаза такие синие, что сердце замирает. А от его улыбки меня бросает в жар. Он мой самый лучший, мой единственный друг. Ближе его у меня никого нет. И еще он замечательно танцует.
Улучив момент, когда Джулиан резко повернулся, Лили незаметно прижалась к нему. Последнюю фразу она прошептала ему на ухо.
— Надеюсь, ты догадался, что речь о тебе, — прошептала Лили. — Ты для меня единственный. Я ни за что не выйду за другого — и чем раньше ты это поймешь, тем лучше.
Плечо Джулиана, на котором лежала ее ладонь, мгновенно напряглось. Чего-то в этом роде она и ожидала, но вместо того чтобы оробеть, Лили неожиданно расхрабрилась. Приподняв голову, она окинула взглядом танцующих.
— Но в одном ты прав — все в этом зале таращатся на нас. И насчет зависти ты прав — но лишь потому, что все они видят то, что отказываешься видеть ты. Мы ведь любим друг друга… и не скрываем этого, разве нет?
Джулиан, запутавшись в собственных ногах, со всего размаху наступил на ногу Лили. От неожиданности она едва не вскрикнула от боли. Что ж, теперь по крайней мере ясно, что он ее услышал. К счастью, никто ничего не заметил, поскольку Джулиан, опомнившись, вовремя подхватил Лили.
Джулиан, взяв себя в руки, попытался слегка отодвинуться — вероятно, для того, чтобы было удобнее разговаривать. Однако Лили вцепилась в него мертвой хваткой.
— Не здесь, — прошипел он. — Прошу, Лили, попытайся просто наслаждаться вальсом.
Какое-то время Джулиан еще упирался, но его движения с каждой минутой становились все более неловкими, и в конце концов он махнул на все рукой и сдался. И все разом изменилось — теперь они с Лили двигались в унисон, словно один слаженный механизм. И с тайной радостью Лили отметила, как Джулиан незаметно привлек ее к себе.
Потом она вдруг почувствовала, как он осторожно погладил ее по спине между лопатками, и даже вздохнула от удовольствия. Прикосновение было легким, почти мимолетным, но при этом явно не случайным. Несомненно, это было признание. Я тоже люблю тебя, словно говорил он. Вот теперь она действительно ликовала. Да и неудивительно — ведь Джулиан ясно дал понять, что сдается.
  
Она даже позволила себе маленькую вольность — чуть-чуть склонив голову, незаметно прикоснулась виском к его подбородку. С губ Джулиана сорвался вздох, и по спине у Лили побежали мурашки.