Три ночи с повесой

И сказал то единственное, что мог сказать в подобных обстоятельствах:
— Нет.
Решение пришло само собой. Обняв Лили за талию, Джулиан осторожно привлек ее к себе. Другой рукой он обхватил затылок и повернул голову так, чтобы ее губы оказались под нужным углом.
И будь он проклят, со злостью подумал Джулиан, если на этот раз не сделает это, как полагается.
  
Глава 9
   
Лили знала о нем все. Бессовестный соблазнитель, ветреный распутник и легкомысленный ловелас — вот кто такой Джулиан Беллами.
Кто бы мог подумать, что вырвать у подобного человека согласие будет настолько трудно?
Сначала тот кошмарный поцелуй. Потом торопливые объятия в доме Морланда, когда их прервали. Оставалось только надеяться, что в третий раз все пройдет успешнее и Джулиану удастся подтвердить свою репутацию. Все утро она с нетерпением ждала, когда же он решится сделать первый шаг. Так и не дождавшись, она использовала всю свою изворотливость, чтобы направить разговор в нужном направлении.
Лили решила взять дело в свои руки. И попыталась, хоть и неуклюже, подтолкнуть его. Она уже почти отчаялась. Но теперь все это уже не имело значения, потому что его рука наконец обвила ее талию, а другая ласково, но твердо обхватила затылок. Она услышала «нет», а потом вдруг его глаза оказались совсем рядом, и в них она прочла «да», от которого сердце едва не выпрыгнуло из груди. Он хотел ее. Об этом говорил взгляд его невозможно-синих глаз. И на этот раз уже ничто не могло им помешать.
Их губы встретились. О да, третий раз получился на славу. Это было что-то волшебное.
Он целовал ее сначала с исступленной жадностью, потом очень нежно, словно боялся напугать или причинить ей боль. Слишком нежно, по мнению Лили. Потому что самой ей хотелось большего. Лили чуть слышно застонала от нетерпения, однако Джулиан не хотел торопиться — губы его двигались так неторопливо, так мучительно медленно, словно в запасе у него были века.
Нет, он пил этот поцелуй не спеша, словно наслаждаясь драгоценным вином. Давно овладев утонченным искусством наслаждения, он терпеливо вел за собой Лили — сначала слегка прикусил ее нижнюю губу, потом игриво пощекотал уголки ее губ кончиком языка, и наконец его усилия были вознаграждены — губы Лили слегка приоткрылись, и она чуть слышно вздохнула от удовольствия.
Язык Джулиана скользнул в ее рот, и Лили ошеломленно раскрыла глаза. Ощущение было странное — она решительно не знала, что теперь делать. Поначалу она старалась стоять смирно. Но по мере того, как язык Джулиана жалящими движениями снова и снова проникал в ее рот, Лили вдруг почувствовала, что с ней происходит что-то непонятное. Тело ее беспомощно обмякло — обхватив Джулиана за шею, чтобы не упасть, она припала к его груди, словно пытаясь найти защиту в его объятиях.
Конечно, Лили не могла похвастаться особым опытом в подобных делах, однако, насколько она могла судить, Джулиан оказался… весьма искусен.
Поцелуй Джулиана был страстным — и одновременно нежным, жадным — и в то же время бережным. Уже не владея собой, Лили запустила руку в его густые волосы и притянула Джулиана к себе, чтобы насладиться вкусом его губ. Как такое возможно, удивленно спрашивала она себя, знать мужчину так долго и только сейчас ощутить, каков он на вкус? Язык Джулиана внезапно скользнул в самую глубину ее рта, и Лили, зажмурившись, втянула его в себя.
Из груди Джулиана вырвался стон. Она почувствовала, как он пробудился в его груди, заклокотал в горле — словно раскаты приближающегося грома. Низкий, вибрирующий звук проник под ее ребра, и они послушно откликнулись словно клавиши фортепьяно — чуть слышным, чувственным стоном. То, что сейчас происходило между ними, было похоже на своеобразный танец — губы и бедра их двигались в унисон в медленном сладострастном ритме, и мир вокруг них внезапно перестал существовать.
Тело Лили горело огнем. В голове у нее осталась только одна мысль — поскорее рассказать Джулиану, как это чудесно! Какая ирония, мысленно хмыкнула она. Нет, остановила она себя, этого делать нельзя. Лучше уж промолчать. Она еще успеет потешить его гордость. К тому же Лили до смерти не хотелось нарушить очарование…
В этом-то все и дело.
Тем более что как раз в этот момент руки Джулиана скользнули вниз, осторожно погладили ее лопатки, коснулись спины, легонько обвели бедра и постепенно спускались все ниже. Опасения Лили вскоре оправдались. Подхватив ее ягодицы, Джулиан крепко сжал их, заставив обомлевшую Лили приподняться на цыпочках. Сама не понимая, как это произошло, она тесно прижалась к нему.
И не сразу поняла, что поцелуй их неуловимо изменился.
Грудь Джулиана оказалась мускулистой и твердой, живот — плоским. Лили вдруг поймала себя на том, что ей нравится прижиматься к нему, нравится чувствовать, как ее тело, такое мягкое и женственное, трется о тело Джулиана, сильное, покрытое плотной броней мышц, так не похожее на ее собственное. Довершала впечатление его закаменевшая мужская плоть, нетерпеливо тыкавшаяся в мягкий живот Лили. Очевидное свидетельство возбуждения, в котором пребывал Джулиан, вызвало мгновенный отклик в ее теле. Соски напряглись, превратившись в тугие бутоны, и стали вдруг на удивление чувствительными. Ощущение было такое, что корсаж внезапно стал ей тесен. Мысленно попытавшись представить себе, как они выглядят — темно-красные, словно вишенки, возбужденно торчащие вверх, словно изнывающие от желания ощутить на себе прикосновение мужских рук, — Лили едва не застонала. Нет, не просто мужских… его рук. Потому что только Джулиан знал, как утолить голод, который не давал Лили покоя.
Губы Джулиана ласкали ее рот, а она, тихонько постанывая от наслаждения, извивалась в его объятиях, стараясь незаметно потереться о него грудью. Однако трение вместо того, чтобы успокоить, невероятно возбуждало ее. Терзавшее Лили желание становилось нестерпимым, как будто вспыхнувшее в ней пламя, разгораясь с каждой минутой, постепенно охватывало все ее тело, при этом спускаясь все ниже… стекло по бедрам, и приятное тепло сменилось нестерпимым жаром. Ногам стало горячо, и везде было горячо, как будто она вся наполнилась огненной лавой, распиравшей ее изнутри. И вот уже Лили с ужасом почувствовала, как этот жар как будто сконцентрировался в одной точке — у нее между ногами.
Это было желание. Самое настоящее животное вожделение.
Оно казалось нескончаемым. Ощущение было такое, словно это будет продолжаться вечно. Во всяком случае, Лили очень надеялась, что так и будет.
Возможно, на чей-то взгляд, она могла показаться неискушенной, однако Лили совершенно точно не была ни ханжой, ни жеманницей. Она хорошо знала, что такое возбуждение. Ей уже доводилось, и не раз, испытывать физическое влечение, когда на ее пути встречался какой-нибудь привлекательный мужчина. Однако она еще никогда не попадала в такую ситуацию, когда физическая близость была не только желанной, но и возможной, превращая обычное желание в какую-то яростную, неуправляемую потребность.
И Лили сдалась… нет, она уцепилась за эту возможность — за него — обеими руками.
И вдруг почувствовала, как руки его разжались, и застонала, больше не чувствуя губами его губ.
Лили, словно потеряв равновесие, неловко покачнулась, с трудом удержавшись на ногах. В последнюю минуту Джулиан удержал ее, обхватив за плечи — однако даже не сделал попытки снова прижать ее к себе. Напротив, он держал ее так, словно пытался отстраниться, помешать Лили снова броситься в его объятия. Ничего не понимая, она озадаченно моргала. В горле у нее вдруг стало тесно и колко.
  
Джулиану пришлось нагнуться, чтобы привлечь ее внимание.
— Лили… — В глазах его мелькнуло сожаление. — Лили, я не…
— Не нужно. — Лили зажмурилась. Руки сжались в кулаки. — Только не говори, что тебе жаль! — яростным шепотом продолжала она. — Потому что мне не жаль! Знаешь, Джулиан, это было чудесно. Сказать по правде, я даже не помню, когда еще чувствовала себя такой живой. Месяцы, наверное, или даже годы. И если ты собираешься извиниться и нести всякую чушь вроде того, что любишь меня слишком сильно, чтобы одарить столь же пылкими знаками внимания, которыми в свое время оделил большую часть дам лондонского света… — Лили возмущенно фыркнула словно рассерженная кошка. — То лучше уж помолчи!