Столица на краю империи (СИ)

— Извини. Мои люди действовали по инструкции.
— Это по какой? — мне стало интересно.
— Уничтожать любые неопознанные объекты.
— Ладно, теперь вы нас опознали.
— Сергей, на этом… устройстве… приехал Лука Каримов?
— Он самый.
— А почему не выходит? И где ты его откопал?
— На первый вопрос ответ очевиден. Мужик вам не доверяет, и его можно понять. Со вторым — сложнее. Должен признать, это его заслуга, а не моя.
  
— И чего вы сейчас добиваетесь? — прищурился Барский. — Условия будете ставить? Опять хочешь денег?
— Я вас умоляю, Артур Олегович. Просто дайте возможность Маро поговорить со своим сыном. И не вмешивайтесь. Если повезёт — сохраните бойца.
— Если, — пробурчал граф.
  
Глава 4
 
Мы сидели в уютной рекреационной зоне с видом на парк и машину, в которой скрылась Маро. Бессмертная отсутствовала уже минут сорок. Как я и предполагал, она не спала, и едва к ней в дверь постучали, быстро спустилась вниз, накинув на спортивный костюм дутый пуховик.
Нам с Барским подали кофе.
— Значит, Сапеги шантажировали нас, даже не имея на руках козыря, — расстроенно произнёс начальник СБ. — После такого мне точно нужно подавать в отставку.
— Не драматизируйте, — поморщился я. — Никто не мог этого предвидеть.
— И до чего они там договорятся? — граф явно нервничал. — Сейчас возьмут и уедут… куда-нибудь.
— А козлом отпущения будете вы, — догадался я.
— Кто ж ещё, — хмыкнул Барский, делая глоток из миниатюрной чашечки. — У нас всегда так. В любых непредвиденных косяках виновата служба безопасности.
— Не знаю насчёт службы, — я проводил взглядом чудовищную фигуру меха, протопавшую среди деревьев, — но Эфа дров наломала. А всё из-за вашего утилитарного отношения к людям.
— Это ты к чему? — прищурился Артур Олегович.
— К дождю, — буркнул я. — Зачем вообще понадобилось отправлять своих людей к чёрту на рога? А потом сливать их? У вас столько лишних бойцов, что ими можно разбрасываться?
Барский чуть не подавился кофе.
Но взял себя в руки и спокойно ответил:
— Во-первых, что значит «вас»? В то время СБ управлял Гамов, к нему все претензии. Если хочешь знать, я этот шаг не поддерживал.
— Ну, теперь-то легко говорить, — безжалостно припечатал я. — Можно всё свалить на покойника.
Увидев возмущение на лице собеседника, я добродушно улыбнулся:
— Ладно-ладно. Проехали. В чём-то вы правы. А что во-вторых?
— Хм, — Барский надолго задумался, а потом изрёк: — Думаю, все сроки давности прошли, и можно об этом говорить спокойно. Ты знаешь, в какой именно «горячей точке» служила Маро?
Пожимаю плечами:
— Она не говорила.
— А я тебе скажу. Это был Египет. В учебниках истории этот конфликт упоминается вскользь, одним предложением. А зря. Я бы подробно объяснял детям, кто есть кто в их родной стране.
— Против вас бились Волки, — вспомнил я. — Что вы там забыли вообще?
В этой реальности Суэцкий канал тоже прокопали в девятнадцатом столетии, так что Египет, по логике, имел стратегическое значение. Участи быть завоёванной Халифатом эта страна избежала благодаря тонкой дипломатической политике. Но около пятидесяти лет Египет находился под протекцией Стамбула и предоставлял туркам уникальные транзитные условия. То есть, не брал плату за проезд с халифатских торговцев. Вообще не брал.
— Как обычно, всё разгорелось из-за наследия Предтеч, — объяснил Барский. — Недалеко от побережья Красного моря нашли разрушенную колонию.
— Не думал, что их можно разрушить.
— Вообще никто не думал, — граф поднёс чашку ко рту. — Как выяснилось, можно. Огромная трещина, повреждённая оболочка. Накрывшиеся системы. И, несмотря на это… много всего интересного.
— И что, за тридцать тысяч лет никто не разграбил? Свободный же доступ.
— Не совсем свободный. Потому что Синайский хребет. Колония потерпела крушение или была разрушена внешней силой высоко в горах. Добраться туда без специального снаряжения очень сложно. Ну, если знаешь точку, можно послать прыгунов… Или дирижабль… Но так получилось, что местность дикая. Никто там ничем не интересовался. Раньше.
— Странно, что вы не сцепились с Халифатом.
— Я ж говорю, Сергей, не всё так однозначно. Первыми до артефакта добрались британские учёные, потом разведка доложила о случившемся халифу. Было это почти тридцать лет назад, в 1952 году.
— Стоп, — я малость охренел от услышанного. — Пятидесятые? И вы уже собирали механикусов?
— Конечно, — Барский искренне удивился моему невежеству. — А что такого? Технология во многом основана на каббалистике и артефакторике. Я тебе больше скажу, люди ещё в «тридцатых» пилотировали. Просто агрегаты были примитивные, громоздкие.
— Хорошо. Узнал Халифат об этой разрушенной колонии. И дальше что? Причём тут вообще Россия?
— А при том, — глубокомысленно изрёк Барский, — что там очень много всего нашли. А мы в ту пору были с Халифатом в напряжённых отношениях. Так что Эфа поддержала британцев, а Волки — Халифат. Был введён ограниченный контингент…
— Чего? — перебил я. — Вы поддержали британцев? Это шутка?
— Нет, — хмыкнул Барский. — Это, мой юный друг, политика.
Я обдумал услышанное.
— То есть, вы дружили с ними против Халифата.
— Недолго, — граф снова отпил из чашки и покосился на машину-полиморфа. — Через несколько лет расклады поменялись. И Трубецкие стали лучшими друзьями Махмуда. Но тогда, в пятьдесят втором… Короче, мы дрались с Волками и Халифатом. А британцы стояли плечом к плечу с нами. При этом… мы воевали под британским флагом.
— Вас там не было, — догадался я. — И что? Кому добыча досталась?
— Никому, — мрачно произнёс Барский. — На колонию решили наложить лапу инквизиторы. И не просто наложить. Готовилось серьёзное обвинение лидерам кланов, которые, дескать, ввели войска, не испросив высочайшего соизволения. Так что всем грозили неприятности.
— И вы бросили своих людей.
— Бросили, — на Артура Олеговича было жалко смотреть. — Исключили из клана. Удалили из реестров. Напрочь забыли об их существовании.
— Но это же абсурд! — не выдержал я. — Допроси любого пилота с пристрастием, подключи ясновидцев, телепатов — и станет ясно, за кого они воевали!
— Говорю же, маскарад, — хмыкнул Барский. — Гамов выиграл время, а потом договорился с Супремой. Я в этом не участвовал, но слышал о серьёзных отступных. И формальности надо было соблюсти. Чтобы у других правительств не возникло вопросов.
— Уверен, все понимали.
— И что? Ты можешь понимать, что угодно, но если не можешь доказать — сидишь и молчишь в тряпочку. Чтобы не выглядеть идиотом на международной арене.
— Артур Олегович, вы мне ничего нового не открыли. Я в общих чертах понимал, что кланы так действуют. И понимал, какое отношение к стоящим внизу иерархии. И как эта мотивация должна убедить Маро, что вы не чмошники, а мудрые политики, пекущиеся о благе Родины?
Барский вздохнул.
— Тяжёлый ты человек, Иванов.
— Какой есть.
— Тяжёлый, но полезный, — зачем-то решил уточнить граф. — Скажу так, были у тогдашней верхушки и другие соображения. Не лежащие на поверхности. Так, если бы вскрылось, что мы воюем с Волками напрямую, это бы означало необходимость развязывания внутреннего конфликта. Да-да, аристократические заморочки, которые ты не любишь. Но это означало бы нарушение Варшавской Унии. Хаос и кровь, упадок страны. Лишившись Унии, мы бы перегрызлись друг с другом, а остатки империи разорвали бы наши милые соседи. Вот и скажи теперь, высока ли была цена. Пожертвовать горсткой солдат или целой страной?
  
— Нечего было туда лезть, — отрезал я. — Что за привычка вообще такая — хозяйничать в чужих странах, прибирая к рукам всё подряд?
Барский не успел ответить.
Дверца бэтмобиля испарилась, и Маро Кобалия вышла наружу. Мы с графом чуть ли не одновременно вскочили со своих мест. Бессмертная быстрым пружинистым шагом пересекла открытое пространство перед корпусом пансионата и скрылась в портале входной группы.